Когда победил злодей

      Тьма оглушающей силы ударила в разум, заставила забыться её пустотой. Нет. Нет-нет-нет.       Руки сковало что-то, затвердело на них до боли и начало стягивать за спину. Через оглушающую тьму он не мог сопротивляться этому и не мог сопротивляться тому, что тьма тащила из правой руки меч. Последняя попытка вырваться, проснуться, хотя бы осознать происходящее, и тут на плечи упала тяжесть, склоняя на колени.       — Соввар! А-ха-ха-ха-ха!       Смех – совсем не весёлый и не ободряющий – был первым, что продралось через тьму. Соввар знал его уже до последней нотки, слышал уже больше трёх сотен лет, но сейчас в нём было больше торжества, чем когда-либо. Ещё бы...       Тьма рванулась прочь, как будто её чем-то растворили, и мир начал возвращаться. Воин, стоящий на коленях, со сведёнными за спину руками, кровоподтёками на лице и порезом под ухом, вскинулся. Тяжело дыша, он искал что-то светлыми глазами и нашёл.       — Наконец-то... — в гуще тьмы, секунду назад заполнявшей разум, парил другой человек: длинный, с широкими плечами, выгнутой шеей, как у хищной птицы. Дополняла сходство с птицей маска на лице человека: с круглыми жёлтыми глазами и треугольником под ними.       Соввар смотрел на птицу так, как будто на его глазах начинался конец света. Да так оно и было! У него меч, как, как это могло случиться?! Воин дёрнул руками, попытался встать, но давление на плечи и твердь на запястьях никуда не исчезли, после отступления из разума тьмы они стали только сильнее. Он не мог пошевелиться и своими попытками только обратил на себя внимание птицы.       — Как долго я ждал этого дня, — птица мгновенно пропала и очутилась за земле – тьма клубилась за её спиной, как павлиний хвост. — Меч Озера сна мой! Ты проиграл, герой! Ты проиграл!       И снова смех, похожий на раскат грома. Соввар не хотел верить.       — И что ты теперь, убьёшь меня? — рявкнул Соввар: нет, всё ещё не потеряно, надо только усыпить его бдительность словами. — А я думал, что меч тебе нужен для чего-то поинтереснее.       В светлые, как заря, волосы, вцепилась чёрная рука. Соввар зашипел.       — Глупец, — бросил ему в лицо человек в маске птицы, откинув голову воина назад. — Ты же ничего не понимаешь... Как наивно доверять такие вещи героям – они и не подозревают, какая сила в них скрыта...       Соввар упрямо не слушал – россказни про великую силу своего оружия он тоже слышал все триста лет. Нужно найти способ освободиться. Это плохо, это очень плохо, он не может дать Эйраху победить!       — Скажи, тебе в детстве рассказывали сказку о Бесславном мире? — Эйрах вдруг отпустил волосы пленника и начал ходить кругами, как змея, желающая оплести кольцами добычу. Тьма вокруг него грозила коснуться, и воин, стиснув зубы, замирал. Даже великому герою – мужественному, неустрашимому – не хотелось снова почувствовать, как она проникает в разум.       — Я не помню своего детства благодаря тебе, — слишком больным было это напоминание, чтобы сдержаться. — Озеро сна даёт жизнь телу, а не памяти!       — Ну, ведь не я выбрал тебя героем, — Эйрах словно ждал повода поговорить о самом начале истории. — Что ж ты тогда так защищаешь смертных, если это они обрекли тебя на это?       «Потому что я сам смертный, — пронеслось в голове Соввара, но вслух он не стал продолжать разговор. — Я такой же человек, как они. Это ты добыл себе бессмертие какой-то дрянью и решил, что отличаешься от всех!».       — Ну раз не рассказывали, я расскажу, — Эйрах явно не торопился униматься, но его болтовня была воину на руку. — Где-то далеко-далеко, там, где кончается наш мир, начинается совсем другой – его называют Бесславным...       Соввар продолжал изучать глазами соперника, но его лицо быстро помрачнело. На издевательский тон человека в маске не получалось не обращать внимание.       — ...В нём нет ни героев, ни злодеев, ни могущественных мечей и таинственных мест, в которых они рождаются. Люди живут жалко, каждый бесславный день похож на предыдущий, никто ничего не совершает. Только люди и только их дела. Как забавно, правда?       — Захотел меня туда отправить? — Соввар остановил взгляд на мече и замер. Эйрах держит его в левой руке, прямо перед ним. А значит, сейчас он снова окажется за спиной, тогда нужно просто подобраться поближе – одно прикосновение к мечу, и перед ним предстанет озеро. Придётся ещё раз возвращаться к Эйраху, а он устроит тут настоящий разгром, но если сейчас не освободиться, возвращаться будет уже некому.       — Отправить тебя в Бесславный мир? — Эйрах и правда пошёл за спину, но остановился, изучая взглядом пленника. — Да ты всё-таки помнишь эту детскую сказочку, помнишь, как ей пугают непослушных. А теперь приготовься к новостям: Бесславный мир существует.       Тон Эйраха изменился: из насмешливого, издевательского, он стал грозным и нетерпеливым. Соввар почувствовал, как его пробила дрожь. Таким голосом Эйрах говорил только если был серьёзен...       — Да, герой, существует, — Эйрах развернулся, вышел к лицу воина и посмотрел ему в глаза жёлтыми кружками маски. — И твой меч – то, что может открыть мне в него путь. Вот ты и узнал, зачем я так за ним охочусь.       Он поднял к лицу голубоватый, как будто прозрачный клинок, проведя по нему пальцами.       — Что ты задумал? — ожесточился Соввар. Он слишком хорошо понимал: не просто поразвлекаться в мире из сказки хочет этот коршун, если бы была вероятность, что тот просто уйдёт туда и оставит этот мир в покое, не был бы он героем, не было бы этих трёхсот лет.       — Это тебе не интересно, — лаконично ответил Эйрах и опустил меч. — Тебе достаточно лишь знать, что я получу власть надо всеми: и над твоими любимыми смертными, и над бесславными смертными, я буду вечно жить и вечно править. В отличие от тебя.       И тут в разум снова ударила тьма. Она была ещё оглушительней, ещё темнее, топила в себе и шептала о смерти. Соввар сопротивлялся из последних сил. Только теперь он осознал весь ужас случившегося: Эйрах, бессмертный и сильнейший злодей мира победил его, героя, выбранного из всех живых, чтобы защищать мир... Триста лет герой побеждал злодея, побеждал и засыпал на дне озера, пока не настанет время новой битвы. А теперь он тоже засыпал, но тьма не обещала пробуждения.       Злодей вскинул меч, которого уже не увидит герой, рубанул им по воздуху, оставив косой след. Потом развернулся вокруг себя – ещё один след, кольцо, перечёркнутое линией. И ещё удар, ещё. Замысловатый рисунок повис в воздухе, вспыхнул светом, и начал расходиться в стороны, как рвущаяся ткань. Из него бился серый, пустой свет, затопляя собой всё.       И он затопил.