Когда победил злодей

      Самое невыносимое чувство для героя – это ждать. Особенно когда и так не знаешь, удастся ли твоя затея. Соввар коротал ночь и несколько часов до первых капель с мечом или луком в руках, яростно рубя или дёргая тетиву и надеясь спастись в этой ярости от своих волнений. Он просто не может не справиться.        Когда первая капля упала с неба, затянутого низкими, но медлящими проливаться облаками, герой почувствовал облегчение. Меч в ножны, лук на себя, и он уже мчался к станции, чтобы сесть на поезд. В том, как ходят эти железные повозки, он до конца не разобрался, но на карте Али было что-то про них написано – цифры через две точки одна над другой, такие же цифры были на самой карте. Соввар ждал, когда они совпадут, и оказался прав – вдалеке начал греметь поезд.       На этот раз герой вошёл не в те двери, в которые входил с Алей. В поезд вода не проникает, а она – его спасение. Поэтому герой дошёл до самого края станции, и когда поезд приблизился, у ног остановилась маленькая лестница. Через окна было видно что-то большое и по-бесславному странное, из чего герой сделал вывод, что вот отсюда люди правили поездом. Он уже где-то видел цветные точки и круги.       Соввар вскочил на лестницу, дождался, когда с шумом закроются двери, и поезд понёсся вперёд. В лицо дул ветер, заставляя щуриться, трепал волосы и звенел в ушах, но герою не впервые приходилось чувствовать его. Он привык очень быстро, а через секунду наконец начался дождь. Ледяные капли обжигали кожу сотней толстых игл, но герой заставил себя терпеть. Только в дожде для него безопасно.       Однако дорога до Москвы оказалась дольше, чем казалось. Соввар быстро промок до нитки, и сдерживать дрожь от холода становилось всё сложнее. Поэтому иногда приходилось заходить погреться: осматривая каждый угол, герой пробирался в железную повозку с креслами (греться там, где правили, он остерёгся) и разводил огонь. Хвороста с собой не было, но в самом поезде оказалось немало того, что хорошо горело: всякого рода бумага, брошенные деревянные украшения и другой мусор. Как он раньше не замечал, сколько его тут?       Весь путь прошёл как сон, и очнулся герой только тогда, когда начал сильно меняться вид за окном. Он уже привык к большим серым деревням, но вот сейчас деревня росла во что-то невиданное. Торжественные станции, омрачённые запустением, встречались одна великолепнее другой, и сомнений не осталось – Москва. Соввар вылетел на лестницу, вздрогнув от града капель, и глубоко вздохнул. Вот сейчас всё начинается.       Не такой уж могущественной кажется тьма Эйраха, если она не может исполнить такое простое, но такое нужное сейчас желание – согреть. В пустом Кремле, где кроме тьмы ничего не осталось, с началом дождя температура опускалась всё ниже и ниже.       Аля сидела, обняв руками колени и стараясь не заснуть. Эйрах не дал ей ни минуты отдыха, всю ночь добывая информацию о Бесславном мире.       Аля не хотела говорить ему ни слова. Для стойкого молчания она не была достаточно храброй, а ложь злодей угадывал поразительно легко. Поэтому девушке оставалось только надеяться, что рассказать она успела недостаточно, и могущества у Эйраха не прибавилось.       Где он был сейчас, Аля не знала. Когда допрос закончился, злодей просто закутал её в кокон из тьмы, а когда кокон растворился – вокруг была та же комната, в которой они встретились. Аля была рада наконец остаться одной. Она всеми мыслями скорее звала Соввара, пока Эйрах что-нибудь не придумал. А ещё она думала про меч. Меч Озера сна должен быть где-то здесь, она могла бы его украсть... Но среди этих клубов тьмы даже дверей и окон различить невозможно! Аля боролась с собой несколько часов, но поняла, что боится сдвинуться с места. Что сделает с ней эта тьма, если прикоснётся?       И это самое мучительное – понимать, что ты должен, но тебе не хватает духу. Может, не только от Соввара зависит сейчас судьба миров, она ведь обещала помогать ему! Аля ёжилась от холода и сдерживала слёзы: она никогда не думала, что внутри такая трусиха. Малодушная. Слабая. Казалось, что когда от тебя зависит судьба мира, нужные качества просыпаются сами. Но это не так. Страшная встреча с двойниками заставила её храбриться, но на этом всё и закончилось...       Неизвестно, сколько ещё времени прошло бы в этих мыслях, если бы Аля вдруг не услышала:       — Наконе-е-ец-то.       От голоса Эйраха заледенело в груди, но ещё больше Аля испугалась другого. Тьма дрогнула и поползла куда-то: со стен, с пола, с окон и столов, освобождая заброшенный Кремль. Вот теперь стало по-настоящему страшно. Потому что Аля поняла, куда тьма движется.       К Соввару.       — Вот так просто? — прозвенело над головой жутким и знакомым эхом. — Никакого плана, ни одной попытки прокрасться? Что с тобой случилось, Соввар? Бесславный мир сделал моего врага слишком скучным?       Соввар проигнорировал обращение полностью. Он стоял напротив огромного потемневшего в дожде замка и смотрел, как изо всех его щелей сочится тьма. Она корчилась, сворачивалась, текла неохотно, потому что дождь не нравился ей. Жаль, что он не заставляет тьму застыть, как двойников. Тогда вообще не пришлось бы сражаться.       Соввар сглотнул, стараясь не думать о том, почему Эйрах вышел из дверей без Али. Не скучно поступил герой, являясь к злодею через парадный вход – он надеялся такой неожиданностью отвлечь его от девушки. Но что если отвлекать больше не от кого? Ладно, не сейчас. Не дай ему, дурак, вспомнить о пленнице.       — Я пришёл сразиться с тобой, — сказал Соввар, схватив рукоять меча. — Всё равно кроме нас здесь никого нет. Мне уже всё равно, что ты задумал и где все люди – просто перейдём к главному. Всё решит битва, а не мои уловки.       Это было правдой: даже если бы Соввар попытался прокрасться, ему бы ничего это не дало. Эйрах не просто так закутывал замки тьмой, оплетал, как паутиной, прокрасться и не получилось бы. Даже если проберёшься, начнётся битва. И ничего, кроме неё, не решит извечного спора добра и зла.       Где-то под маской злодей усмехнулся. Тьма эхом отразила этот звук, так что Соввар его услышал. Он крепче сжал рукоять... А затем переместил руку и схватил стрелу.       Не зря героя чтят как лучшего бойца в настоящем мире – вряд ли кто-то ещё может так быстро стащить с себя лук и выстрелить. Соввар не зря провёл ночь в тренировках – полочка ему не помешала. Оружие из-за дождя было насквозь мокрым, а значит...       Прежде, чем стрела долетела, герой с ужасом понял, что это значит. Он был настолько поглощён мыслями об Але, своим порывом, что совершенно перестал соображать. Тьма. Не. Застывает. От. Воды. И сейчас даже не важно, почему. Важно то, что ей ничего не будет.       Поэтому Эйрах так спокойно к нему вышел. Он не может создать двойников, но это и не важно – у героя нет меча Озера, а с обычным тот как ребёнок с игрушкой. Ничего он не испугался, явившись в магазин. Он просто не заботился о Совваре до тех пор, пока о встрече с ним хозяину не поведали двойники.       Эйрах спокойно проследил, как тьма поглощает стрелу, и снова хмыкнул.       — Как приятно смотреть на твоё лицо, когда оно такое напуганное. Ты сказал, что всё решит битва? Отлично, тогда начнём прямо сейчас.       Этой вороне только и дай, что насладиться беспомощностью врага. Он даже нападать не торопился. Соввар успел проклясть себя несколько раз, прежде чем рванулся от первого броска. Вот сейчас думать было некогда.       Тьма кидалась к нему, как хвост или щупальца, спасало героя только то, что под дождем ей всё ещё не нравилось. Она была медленнее, слабее обычного, и вместо того, чтобы отражать удары мечом, как раньше, надо было только уворачиваться. Соввар по очереди сбросил меч и колчан, сорвал лук и запустил им в новый хвост, чтобы тот немного задержался поглощением. Оружие всё равно ему не поможет. Ему ничего не поможет. Кажется, эта битва закончиться тем, чем должна была закончится предыдущая.       — Где Аля?! — уже не было никакого смысла не напоминать о девочке, потому что Соввар и так сдатся злодею. Он дурак, он глупец, потому что понадеялся на одну удачу. Он не мог предположить, что вода на тьму не действует. Он просчитался так просто.       — Бесславная? — Эйрах картинно задумался. — Я хотел бы тебя напугать ещё раз и сказать, что убита, но так наш танец станет ещё скучнее. Она ждёт тебя в этом замке, герой. Обещаю, перед смертью вы увидитесь.       Была бы это битва в настоящем мире, Соввар сострил бы что-нибудь о милосердии врага. Но не сейчас. Может, Бесславный мир и правда сделал его скучным, потому что в каждой битве настоящего он тоже рисковал проиграть. Соввар хотел бы, чтобы новость о невредимой Але придала ему сил. Но этого не произошло.       Поэтому герой не смог сопротивляться, когда тьма наконец повалила его на колени, придавила к земле невидимым весом, а Эйрах подошёл сзади, по дороге подобрав меч, и, едва касаясь, провёл лезвием по коже на шее.       — Какое противоречивое чувство, — сообщил он, схватив Соввара за волосы и заставив закинуть голову к себе. — Я так давно мечтаю тебя убить, но обидно, когда мечта сбывается так просто.       В таком положении прикосновение клинка ощущалось ещё острее, и Соввар был спокоен только потому, что тот плохо заточен.       — Ты даже не представляешь, как мне хочется, чтобы вместо этого меча был другой, — Эйрах улыбнулся под маской. — Но дождь делает меня слабее. Слишком наивно позволить тебе этим воспользоваться и придумать какую-нибудь хитрость. Меч Озера сна ты больше никогда не увидишь.       Соввар только сейчас понял, что Эйрах прав. Он представлял себе, что меч Озера придётся отнимать у врага в бою, а тот даже не вынес драгоценного оружия. Злодей всё просчитал, обо всём подумал, а вот герой – нет.       Соввар закрыл глаза. Наверное, так бывает. Наверное иногда герои ошибаются, а злодеи одерживают верх. Сложно представить, во что тогда превращается мир, но вот он стоит здесь, ожидая, как лезвие перережет ему горло, и это уже точно всё. Никто не придёт на помощь – ни Озеро сна, ни Аля, что она может против злодея? Соввар до боли ясно понял, что рассчитывать на помощь было его ошибкой. Потому он и побеждал в Бесславном мире – потому что был всегда один. А сейчас всё изменилось, и благодаря его слабости наступил этот день. День, когда победил злодей.       — Отпусти. Его. Сейчас же.       Этот голос среди шума мыслей был слишком неожиданным, чтобы поверить. Соввар не успел открыть глаза, как Эйрах развернулся вместе с ним – впереди стояла Аля, держа в вытянутых руках меч Озера сна. Сердце Соввара пропустило удар за ударом, герой понял, что не дышит. Он сошёл с ума от вины и ему всё это кажется.       — Как?.. — в бешенстве прошипел Эйрах, и тьма за ним оживилась. Аля стояла, мокрая до нитки и дрожащая, но никогда в её лице не было столько решимости.       — Я бы давно нашла его, мне мешала только твоя тьма, — жарко вырвалось у девушки. — Спасибо, что потрудился убраться.       Это была чистая, яркая, человеческая злость, которая захватила Алю с той минуты, как Эйрах приставил меч к горлу Соввара. Оказывается, храбрость всё-таки приходит к нам, когда больше всего нужна. Соввар слишком много сделал для Али, чтобы так просто отдать его злодею. Она обещала воину, что больше не будет вечного сна. А до обещания сначала нужно дожить.       Эйрах молчал неожиданно долго, и Аля, и Соввар поняли, почему – он не ожидал такого от бесславной.       — А ещё ты сам рассказал мне, как открыть проход, — девушка решила закрепить успех. — Это делает твоя кровь на этом мече, так? Так. И я её из тебя высеку. Высеку.       Голос дрогнул от дождя и холода, и Аля встретилась глазами с Совваром. В его изумлённом сознании начало что-то проясняться, и герой понял, что сейчас услышал важное. Очень важное. Проход между мирами открывает кровь Эйраха на мече.       — О, правда? — Эйрах смотрел на Алю так, как будто хотел разорвать её на части. — Сомневаюсь, что у тебя получится. Ты правильно смотришь, бесславная. На героя.       Одно быстрое движение, как по скрипке, и Соввар поморщился от боли – Эйрах снова задрал его голову, показывая царапину на шее. Аля вздрогнула, и злость на её лице начала медленно таять. Вот сейчас злодей этим воспользуется. Соввар усмехнулся где-то глубоко в душе – и усмешка это не была весёлой – усмехнулся тому, как много раз он проходит через одно и то же. Паника. Отчаяние. Порыв сдаться. И наконец толчок самому себе со словами: «Вспомни, кто здесь герой».       Смотреть на Алю было неудобно, но воин всё равно мог различить её лицо. Убедившись, что девушка на него смотрит, он незаметно показал рукой, чтобы она подняла меч горизонтально. Аля дышала всё тише и тише, борясь со своими чувствами, но она не глупая. Она поняла. И медленно, как будто это была попытка угрожать, сделала так, как показывал Соввар.       Дальше всё просто. До рукояти ему не дотянуться, но и не она сейчас нужна. Соввар вспомнил, что меч в руках Эйраха заточен плохо, и это прибавило решимости. Один рывок, сильный, быстрый, горло вспыхнуло болью от того, что его пережал меч, но Соввар успел коснуться кончиками пальцев до направленного на него голубоватого клинка. Меч Озера сна менял форму, как вода, если этого пожелает герой, который общается с ним через прикосновение.       От этого прикосновения клинок рывком вырос в длине и пробил Соввару грудь. А за ним – Эйраху.       Даже многое повидавший в жизни герой никогда не получал смертельного удара, поэтому в первую секунду боль оглушила. Соввар судорожно глотнул воздух и тут же почувствовал кровь у себя во рту. Нет, нет, не сдавайся. Со звоном выпал меч из руки Эйраха, Аля зашлась тихим криком и отпустила рукоять, и Соввар схватил клинок, обеими руками. Через секунду он уже держал меч сам, а ошалевший от боли Эйрах даже не помешал ему.       Соввар нашёл глазами Алю и постарался сказать через взгляд: «Молодец, ты всё сделала правильно». Вместо улыбки получилась какая-то кривая гримаса, потому что дышать становилось невыносимо. Соввар из последних сил попросил меч: пусть откроет им проход. Он помнит, как Эйрах это делал.       Меч послушался. Через секунду он рванулся в сторону, рисуя те же рваные узоры на воздухе, и Соввар ослеп от боли окончательно. Ему больше не было холодно, потому что из груди текла теплая кровь, пропитывая броню насквозь и перемешиваясь с водой. Герой каждый раз искал глазами Алю, чтобы не потерять сознание. Сзади, кажется, метался Эйрах, но бессмертие не даровало ему непробиваемую плоть.       Они встретились взглядами в последний раз. Аля стояла, зажимая лицо руками, согнувшись как безумная, но она не могла не прочитать в глазах Соввара его послание. А потом мир начал тонуть в сером. Соввар попытался крикнуть «Прощай!», но не понял, получилось у него или нет. Он даже не понял, когда свет растаял, просто начал изо всех сил звать Озеро. Держись, герой, ещё немного. Земля пропала из-под ног, а потом вернулась – та самая, высокая, с которой он каждый раз погружался в сон.       Эйрах что-то шипел за спиной и пытался дёргаться, но Соввар знал, что ничего у него не выйдет. Руки дрожали, кровь начала вдыхаться вместе с воздухом, и воин задержал дыхание, чтобы не захлебнуться. На краю сознания он удивился, как до сих пор не превратился в одну сплошную агонию.       Он знал, что именно так победит Эйраха, когда они окажутся в настоящем мире. Он придумал это ночью. Аля права: нет жизни в бесконечном цикле битв героя и злодея. Поэтому ни героя, ни злодея больше никогда не будет.       «Спокойной ночи», — подумал Соввар и вместе с мечом откинулся назад. Они с Эйрахом стояли к озеру спиной, поэтому всё получилось. Несколько секунд они просто падали, а последнее, что почувствовал Соввар – как над лицом нежно сомкнулась вода.