Когда победил злодей

      Скоро всё стало таким же, каким было несколько минут назад. Очистилось небо, тьма перестала заволакивать здания, посветлело. Но Соввар не замечал всех этих изменений. Течение несло его, наверное, около часа, и воин никак не мог выбраться на берег.       Река сильно раздалась в стороны после первого же порога, который герой едва смог пережить и не нахлебаться. До берегов – как от окна до окна в поезде, а плыть течение не давало. Соввар выбился из сил, окоченел и перестал чувствовать своё тело, но упрямо кусал до крови губы и силился размахнуться волшебной нитью, не соскальзнув с бутылки.       Но каждый раз нить одинаково ложилась на воду и не доставала до деревьев. Конечно, как можно размахнуться, когда ты в воде и под ногами нет опоры? Соввар старался не думать о том, как далеко идёт река и насколько ещё хватит его сил. В конце концов он просто не сможет двигаться и держать бутылку – броня и оружие потянут его ко дну...       Но тут на горизонте появилось что-то, что дало надежду. Поваленное дерево. Корнями оно, кажется, ещё цеплялось за берег, а ветки купались в реке. Соввар вздохнул дрожащим вздохом. У него уже начинались судороги, если не достанет до дерева – значит, можно больше не пытаться. Злодей победит его, не приложив к смерти героя руку.       Нить под водой завернулась в спираль и стала меньше, так, что Соввар смог одной рукой и зубами обернуть её кольцом. Хоть в одном быстрое течение ему помогло – дерево выросло за минуту, и герой вскинул нить. Лёгкая, как перо, она взлетала высоко, а слабый ветер приподнял её ещё выше. К счастью Соввара, он дул в сторону нужного берега, и сердце героя измученно вздрогнуло, когда нить легла точно на одну из веток. Петля затянулась, нить начала сворачиваться, и, надеясь, что дерево выдержит его вес, Соввар поплыл к берегу.       Дерево разочаровало в последнюю секунду – сломалась ветка, но Соввар был уже достаточно близко и рукой ухватился за другую. Через несколько секунд он лежал на берегу с так видом, будто ему переломали все кости, и не сразу понял, что держит в одной руке бутылку. Пальцы не хотели разгибаться, как у мёртвого, и раздвинуть их помогло только согревающее дрожащее дыхание.       Бутылка осталась на берегу рядом, нить вернулась под складки одежды, а сам герой свернулся, как детёныш, дрожа от холода и кипящих мыслей. Аля на мосту застыла в его голове так, будто примёрзла от холода. Невозможно было не понять, зачем она скинула героя в реку, и у Соввара всё рвало в груди от того, как это было... Героично. Девочка, которая – он видел это снова – не хотела умирать в походе три дня назад, теперь легко согласилась играть в обман со злодеем. Ради того, чтобы спасти героя. Последнюю надежду своего мира. Нет, обоих миров.       Но сейчас надежда миров чувствовал себя бессильным. У него осталось оружие, вода не перестала отпугивать тьму, его не лишили конечностей и не срубили голову, но Соввар объявил себя проигравшим. Что он может сделать дальше? Эйрах о нём знает, он настигнет героя в любом месте так же, как сегодня в магазине, только теперь не будет Али, которая толкнёт его с моста в спасительную реку. При мысли об Але сводило зубы. Что с ней сейчас? Ушла она от Эйраха или не смогла? Что он с ней сделает? Убьёт? Превратит в двойника? Или загадочное нечто, ради которого собирает бесславных смертных?       Нет. Сбежать от Эйраха невозможно. А любой из трёх исходов был для героя одинаковым. Он обещал Але, что не даст ей погибнуть, но девушка сама отказалась от этого обещания, вот только легче герою не становилось. Всё-таки Соввар привязался – совсем немного, только позволил себе восхититься другим человеком, уважать его, позволил кому-то себе понравиться... И привязанность вырвали с корнем, а вместе с ней и надежду на победу. Может, он не только из-за горя разлуки избегал людей в настоящем мире? Может, ещё вот из-за этого?       Сколько прошло времени на берегу под журчание реки, Соввар не заметил. Его привёл в себя только свет в глаза – это солнце доползло до какой-то крыши и бросило об неё блику. Вечереет. Соввар ломано встал, обошёл берег, подобрал сухие ветки, еле нагибаясь, сложил их и поджёг с седьмого раза. Руководила им одна привычка, а он сам был как будто далеко. Тело всё ещё не слушалось после изнуряющего плавания, одежда хлюпала, хоть и высохла броня. Бутылка лежала слева нетронутой, искры от костра грели совсем чуть-чуть. Соввар никогда не разводил огня до сумерек, и в этом бледном пламени, тишине и серости бесславного мира он почувствовал себя одиноким по-настоящему. Как будто это место – иллюзия, тюрьма, которую в наказание за сопротивление создал для героя Эйрах.       — Чтоб тебе такое же чувствовать, — прерываясь на хрип и кашель, всей душой пожелал Соввар. — Каждый день чувствовать с твоим бессмертием. Каждую секунду.       Настоящей ненависти в этих словах не было – только жалкая попытка отомстить. Вот и всё. Этим и закончится. Три дня – лишь небольшая отсрочка тому, что должно было случиться ещё в настоящем мире. Всякая надежда, рвение к победе, планы, опасности, все пройденные препятствие – всё было зря. Эйрах придёт сюда ночью, как в последний битве, заберёт его своей тьмой. Если повезёт, герой подождёт его подольше. И как бы не твердили долг и привычка, что нужно сопротивляться, что жизнь герой отдаёт только в бою, Соввар понял, что не будет сражаться. Он встретит Эйраха вот так, сидя у костра. В это невозможно поверить, но оказывается, сломить дух человека совсем не сложно. Секунду назад его не брали никакие твои хитрости, а отними от его сердца другого человека – и он сам не сможет себе признаться, почему стоит и ничего не делает...       Соввар закрыл глаза и лёг на один бок на жёсткую, холодную землю. Он хорошо представлял, какое удовольствие доставит Эйраху встретить его спящим второй раз и вогнать тьму в разум. «Пусть», – трепыхнулось разом постаревшее сердце. И герой уснул.       Разбудило его смутное чувство не то тревоги, не то надежды. Что-то внутри настойчиво твердило: «Проснись!» — и рыскало, будто в темноте, по звукам и ощущениям. Соввар не смог проснуться сразу – побаливало горло, затекла спина, руки и ноги наполнились тяжестью. То ли это отзывалось купание, то ли он просто глубоко заснул. Герой сел и понял, что кругом ночь, костёр потух, а почему-то светло. Рядом с ним светло. Сзади.       Соввар обернулся и наконец понял, что его разбудило. Это был даже не звук – полузвук-полуощущение, мелкая дробь по земле и по воздуху, мелкая и частая. Эту дробь издавал чёрный прямоугольник-карта, который лежал в бутылке.       Соввар потерял уверенность в том, что спит, но бутылка в руках и её мелкое дрожание ощутились вполне реально. Приглядевшись через прозрачные стенки и едва не ослепнув, Соввар прочитал на карте одно слова среди множества значков: «Мама».       В голове разом всплыл дом бесславных. Аля и её младшие, которые рассказывали ему о своём мире. Что-то ещё умели их карты и «теле... визоры», о чём Аля решила: «Зачем ему это знать?». Люди могли узнать из серых рамок, что происходит в мире. А через карту, видимо, общаться между собой.       Дрожание прекратилось, и слово исчезло, вместо него появилась какая-то красивая картинка лучника, а на её фоне белые полоски с надписями. Соввару пришлось напрячь всё своё зрение, чтобы прочитать хоть что-то: «пропущенных», «мама», «папа», какие-то числа и отрывки из посланий. Осознание накрыло, как волна: все эти три дня семья Али её искала. Карта издавала такие звуки каждую ночь, просто без бутылки её не слышно, а Аля ничего не говорила герою. Её звали домой, а она не шла. А сегодня ещё и...       Соввар схватился за рукоять меча, который не помнил, когда вернул в ножны, и захотел разрубить бутылку, вытащить карту из неё. Остановила его только одна мысль: горлышко было слишком узким, чтобы карта смогла пролезть. Как Аля её туда сунула? Соввар отпустил меч и повертел бутылку. Нигде не было щели, иначе бы внутрь затекла вода. Только белая полоса проходила по одному боку горлышка... Соввар сорвал крышку и оказался прав: без неё горлышко сразу разошлось по белой полосе чуть ли на всю свою длину, так что при желание можно было просунуть руку и достать ей до дна. Именно это и сделал герой и скоро держал карту. Она уже погасла и превратилась в знакомый чёрный прямоугольник. Как хорошо, что Соввар не отпустил бутылку ещё на воде.       Аля... Какая же она умница. В окружении тьмы, недалеко от Эйраха, когда даже герой не смог придумать план, ей не отказала сообразительность. Бутылка – чтобы тяжёлое снаряжение не тянуло на дно, а внутрь – карта, без которой герою не добраться до Москвы. Соввар не удивился, когда от его прикосновения к чему-то выпуклому сбоку карта вновь загорелась, а через несколько попыток сдвинуть изображение лучника и полосы с посланиями открылся путь от деревни с рекой до Москвы. Именно то, что ему нужно.       «Мне тебя судьба в тот день послала», — он говорил это прошлой ночью у костра. И даже не подозревал, насколько оказался прав. Соввар с невероятной силой ощутил, что в Бесславном мире победа зависела не только от него. Она зависела ещё и от Али. Потому что он – герой настоящего мира. А она – героиня этого.       Ждать Эйраха здесь? Свернувшись у костра калачиком? Слишком многого хочешь, падаль. Не дождёшься ты победы просто так. Если Аля всё ещё жива, значит, он вырвет её из лап злодея. А если нет... Злодей жестоко за её жизнь поплатится. Силы бороться, силы куда-то двигаться вернулись к Соввару, и он закрыл глаза, сосредоточенно напоминая себе, кто он такой. Бесстрашный герой. Человек, который прошёл через всё, что только может выпасть в жизни. Человек, который никогда не сдаётся. Человек, который проиграл всего лишь один раз и собирается отбить назад свою победу.       Это путешествие ничем не отличается от других, и пора вспомнить, как он действовал раньше. План – вот первое на пути к победе. Соввар задумчиво поднялся и, не выпуская из рук карту, пошёл в противоположную от берега сторону. От реки он старался не отходить на случай появления двойников, но деревню и так было неплохо видно. Что можно сделать, как добраться до столицы и не попасться злодею? Должен быть способ. Хотя бы один. Но увы – ничего, что намекнуло бы на этот способ, по дороге не попалось.       Надежда начала таять так же стремительно, как возросла. Воспоминание об Але, её потрясающий ум и потрясающий подвиг подкинули героя над пропастью отчаяния, но изменилось ли что-то от них? Ведь он по-прежнему бессилен. Соввар изо всех сил пытался не терять ту нить, что связывала его с победой, но нить ускользала сама. Может, он и сразиться с Эйрахом, не дастся ему живым, но на этом подвиг героя закончится. Ни один мир ему всё равно не спасти. Что ж... Это лучше, чем ждать злодея в жалком, отчаянном сне...       И тут карта снова дрогнула. Соввар чуть не выронил её от этой непривычной дрожи, поднёс к глазам. Он ожидал снова увидеть послание или слово «Мама», но перед ним был всё тот же рисунок окрестностей. Единственное что... Над рисунком появилась полоса, а на ней – облачко и несколько капель, за которыми шли слова: «Погода на завтра». Или что-то вроде этих слов – Соввар забыл их сразу, как прочитал.       Облачко и капли – это был рисунок дождя. Дождь. Ну конечно. Всё же просто. Всё очень-очень просто. Вот где всегда была связь миров – в воде. Вот через что родной мир слал герою благословение. Кроме Озера сна ни одна капля в нём не действует на тьму, а тут действует любая, как будто в ней частица магии Озера. Соввару захотелось улыбнуться – ему будет свободна любая дорога, когда начнётся дождь. Эйрах знал о нём от своих двойников, знал всё это время, но не торопился нападать, потому что герой ничего не сделает злодею без меча. А сегодня примчался, потому что увидел, что делает с его тварями вода, примчался потому, что появилась лазейка к его неуязвимости.       Соввар не помнил, как оказался у реки, как опустился на колени на каменном, искусственном берегу. Течение размывало его отражение, но герой всё же узнавал себя, и тёмное небо, и верхушки деревьев.       — Сколько ещё шансов ты мне дашь? — прошептал воин и закрыл глаза. Озеро сна всегда имело с ним связь, и пусть Соввар никогда её не чувствовал, она не оборвалась в Бесславном мире. Скрутясь над берегом, как больной старик, он наклонился к самой воде и коснулся поверхности лбом. Холодно и невозможно дышать, но герою показалось, что он что-то почувствовал.       Значит, решено. У него нет вообще никакой уверенности, потому что двойники могут спрятаться в столичном замке, потому что дождь может вообще не пойти, потому что Эйрах может придумать, как прекратить его... Но разве есть другой выбор? Есть – сидеть и ждать, когда злодей разгадает обман Али и пошлёт за героем двойников, если уже не послал. Нет – когда он разгадает обман и убьёт бесславную. Если уже не... Никогда. Этого герой дожидаться не будет. Соввар встал. Впервые в жизни он борется не за мир, а за одного человека.

***

      Страх не помогает – эту фразу Аля слышала уже голосом Соввара, яснее, чем в реальности, вспоминая его лицо. Она столько раз произнесла её за всё прошедшее время, что начала действительно в это верить. Но как можно не бояться, когда ты сидишь посреди жуткой красно-чёрной густоты и не знаешь, что будет с тобой дальше? Неизвестность сводит с ума больше, чем заранее объявленная казнь.       С тех пор, как она увела Эйраха с моста, прошёл, наверное, целый день. И за это время девушка поняла, что в ней что-то бесповоротно изменилось. Она пережила такое решение, которое никогда не приняла бы три дня назад, и это решение как будто сделало её другим человеком. Совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы не умереть от страха.       Аля перевернулась на другой бок, стараясь не открывать глаз, чтобы не видеть тьму вокруг себя. Соввар был прав, когда называл эту гадость полуживой – она как будто шевелилась. Как будто шептала, гипнотизировала, и рядом было невыносимо находиться. Эта дрянь облепила все стены, из-за которых Кремль даже не узнать. Как в сказке – мрачный замок тёмного существа, а не главное здание столицы. Аля вспомнила, как тьма окружила её на мосту, как сзади появился человек, как он что-то начал говорить и даже, кажется, хотел схватить за горло... Но не успел – от пережитых эмоций Аля потеряла сознание, и только смутно чувствовала, как земля проваливалась под ногами и что-то менялось в пространстве. Проснулась она здесь, видела пару двойников, но сам злодей до сих пор не объявлялся. Если он про неё забыл – так даже лучше. Аля не хотела признаваться себе в трусости, но она надеялась просидеть здесь и не встретиться с Эйрахом ни на одну секунду.       Гораздо больше её интересовала судьба Соввара. Где он сейчас? Что думает? Что собирается делать? Может, великий герой придумывает план, а может, уже идёт сюда, чтобы спасти её и оба мира. А даже если нет, она подождёт сколько угодно, лишь бы он победил, лишь бы сумел дойти... А разве не сумеет? Аля не сомневалась, что такой, как Соввар, ни одну секунду после их расставания не потратит напрасно.       Наверное, она немного задремала с этой мыслью, потому что не заметила, что кроме неё полукомната-полупещера из тьмы приняла ещё одного человека.       — И правда, храбрая бесславная, — раздался над головой голос, от которого у Али клацнули зубы. — Я ожидал, что ты будешь жаться в самом дальнем углу и дрожать, как лист.       Аля вскочила и отползла на несколько шагов назад. Перед ней стоял Эйрах: человек с витками тьмы за спиной, в черной одежде, в маске, похожей на птичью морду. Света было слишком мало, чтобы разглядеть его подробнее, но Аля и так не хотела разглядывать. Не обманув ожиданий злодея, она задрожала.       — А собеседник из тебя скучный, — протянул Эйрах после долгого молчания. — Не умоляешь о пощаде, не интересуешься, почему ещё жива. В целых двух мирах наш герой один, с кем приятно поболтать.       Аля сглотнула. В её памяти вспыхнуло, ярко, как фейерверк: «болтливая ворона». Так называл Эйраха Соввар, когда рассказывал, как злодей заговаривает зубы. Но заговорить зубы Але он явно не собирался. Зачем тогда болтает? Злодейская привычка? Аля вспомнила ещё кое-что из ночного разговора с Совваром, и поняла нечто, от чего ей перестало быть так страшно.       — Ты... ты такой же заложник своей роли, — горячо выпалила девушка, вспоминая о многовековой войне в настоящем мире Соввара. — Всемогущий злодей, рядом с которым нет ни одной живой души! А твоя тьма – не скучный собеседник?       Под маской изменений в лице Эйраха не увидишь, но Аля была уверена, что он удивился. Рассудок закричал из-под толщи героического вдохновения: «Он тебя сейчас убьёт!» Но Аля не послушала. То, что она сказала злодею, показалось слишком важным, чтобы молчать.       — Заложник? — переспросил Эйрах так, будто пытается разгадать это слово. — Своей роли? Ты заговариваешь мне зубы, смертная?       Рука с длинными пальцами потянулась к её лицу, и Аля отползла ещё дальше.       — Вы с героем не такие уж и разные, — продолжала она, но пыл заметно сбавила. — Оба одиноки, живёте одной целью и ничего кроме неё не видите. Тебе что, нравится такая жизнь? Ты же когда-то был человеком. Зачем тебе это всё?       Нет, это плохая идея. Надяеться на то, что душевной беседы хватит, чтобы отбить у злодея желание завоёвывать миры – глупость, но Аля не могла себя остановить. Рядом с ненавистью к Эйраху проснулось что-то ещё – нет, не сочувствие, но определённо его дальний родственник. Девушка не задумывалась об этом раньше, а ведь в каждой сказке герой и злодей и правда персонажи одинаковой трагедии...       Эйрах молчал довольно долго, но это не было похоже на то молчание, в котором происходит пересмотр своих ценностей. Он как будто изучал взглядом Алю, пытался проникнуть в её душу, и девушке всё больше становилось не по себе. Наконец злодей выпрямился – его длинные пальцы так и не коснулись Али.       — Я всегда говорил Соввару, что мы похожи, — сказал он, растягивая слова. — Но одно всё-таки нас отличает: бедняжка-герой всё ещё тоскует по своей смертной жизни... Однажды я даже обещал, что подарю ему такую, если одолею... Не слушает. Что за упрямый человек?       Каждое сказанное слово всё больше и больше убеждало Алю в том, что заложником роли Эйрах себя не чувствует. Он абсолютно спокойно расхаживал из стороны в сторону, изображая заботу и понимание к герою, так что Але стало неприятно. Какие все злодеи одинаковые... Если Соввар ещё в чём-то отличался от привычных Але героев волшебных книг, то Эйрах как будто сошёл со страниц каждой.       — Наша беседа стала интереснее, — тем временем хмыкнули под маской, и Аля поняла, что болтовня злодея лишает её бдительности. — Надеюсь, ты будешь столь же разговорачива, когда я кое-что спрошу...       — Я не знаю, где Соввар, — сглотнув, выпалила Аля. Она не врала – откуда ей теперь знать?       — Ты думаешь, я оставил тебе здесь только ради Соввара? — наигранно не поверил Эйрах. — Его я смогу найти сам. Ты нужна мне совсем для другого. Наш герой поступил очень мудро, заведя себе проводника. Я упустил очень важную вещь из виду: в этом мире ничего мне не знакомо. Это раздражает. Если будешь хорошо выполнять свою работу, может быть, я не убью тебя в конце этой истории. Заставь меня подумать.       Дрожь вернулась к Але, как будто стало холодно. Во-первых потому, что злодей собирается её убить, а во-вторых, она отлично поняла, чего он от неё хочет. Стать проводником Эйраха – рассказывать ему о законах человеческого мира, значит, предавать его последнюю надежду на освобождение. Аля представила, как злодей уничтожает всё, что могло бы помешать его власти, и ей стало страшнее, чем на мосту.       — Где остальные люди? — голос не получился ни угрожающим, ни бесстрашным. — Что ты с ними сделал?       — С бесславными смертными? — охотно переспросил Эйрах. — Я собираю их под этим замком, чтобы сделать сильнее тьму. Видишь ли, она не прочь напитаться чужим разумом, но если бы я отдавал ей смертных в настоящем мире, остался бы без рабов. А здесь... Столько людей, что хватит на всё сразу.       Он говорил о людях, как о ресурсе, и Аля тут же представила, как тьма перемешивает их в огромную кричащую и стонущую массу и засасывает в себя. Это... Господи... Девушка закрыла половину лица рукой, чтобы Эйрах не видел её ужаса. Но он увидел – и уже наслаждался им.       — Ну так что? — спросил злодей после недолгого молчания. — Готова услышать мой первый вопрос? Или предпочтёшь сразу отправиться под замок?       Аля слышала, как через толщу воды. Нет, нет, она не может ему этого позволить! Мысли вращались в голове, как бешеные, и вдруг девушка вспомнила: есть одна вещь, которая помешает Соввару победить, когда она его дождётся. Меч. Волшебный меч из озера – герой придумал целый план, чтобы в первую очередь достать его. А она просто сбросила воина в воду и ждёт, когда он один отправиться в Кремль. Без меча Эйрах схватит его за километры от порога.       Рой мыслей уложился в одну секунду, и Аля заставила себя говорить дальше. Ради Соввара. Ради своего мира. Сделай хоть что-то, жалкая тряпка, пока ты так близко к злодею...       — Я... Готова, — Аля попыталась как можно правдоподобнее изобразить смирение, — но и Вы ответите мне на один вопрос. Герой меня обманул, а Вы скажите правду.       И ничто не могло подчеркнуть это смирение больше, чем переход на «Вы». Эйрах наклонил голову.       — Звучит интересно... — под его птичей маской послышалась усмешка. — И что же это за вопрос?       Аля закусила губу, обдумывая каждое слово.       — Герой сказал, что Вы открыли путь в мой мир с помощью меча, но Озеро... какое-то там озеро, из которого он достал меч, может только усыплять людей. Значит, меч не может связывать миры?       Аля не была чтецом душ, не была манипулятором и не умела заставлять людей говорить то, что тебе хочется. Но из детства, проведённого за волшебными историями, она кое-что запомнила: у злодеев всегда есть одна и та же слабость. Считая себя самыми великими, они недооценивают своих противников, не воспринимают их всерьёз. Эйрах подумал, зачем она это спрашивает. Но расчёт оказался удачен – истинного замысла он не разгадал.       — Хочешь найти меч и сбежать от меня в другой мир? — злодей вдруг засмеялся. — Разочарую: не получится. Герой тебя не обманул, с моей родиной вас связывает сила меча, но только я могу открыть проход между мирами.       Аля незаметно выдохнула. Эйрах отличался только одной вещью, и ей не надо было подсказывать, какой.       — Тьма не может быть настолько могущественной!       — Может. Только она даёт мечу силу перерезать границы миров. Но для бесславной это слишком скучная история. И бесполезная.       Злодей сообщил что-то ещё, но Аля не слушала: она уже узнала нечто очень, очень важное. Меч открывает путь из мира в мир, если у него есть тьма – сила Эйраха. Но как, как дать ему эту силу, если ты не Эйрах?       «Под землёй Эйрах поил тьму СВОИМИ СИЛАМИ...». «Он себя с ней СВЯЗАЛ, он один знает, как...»       Силы. Связь. Капля крови падает на меч – и появляется серая вспышка, забирая весь этот кошмар назад.       Вот как.       — А теперь моя очередь задавать вопросы.