Nightmare

Сон напоминал глубокий тёмный колодец, и кошмары затягивали меня в него всё глубже.

Виктория Хислоп. «Путешествие за счастьем. Почтовые открытки из Греции»

      Вздрогнув всем телом, он резко подорвался с места, принимая более-менее вертикальное положение. Его трясло: дрожь пробирала всё тело и не собиралась никуда уходить. Он всегда испытывал некий холод, который однажды появился в его теле, вместе с обретённым глазом бога, и после не покинул. При каких событиях он получил его, этот подарок богов, дарующий силу крио, Альберих предпочитал не вспоминать. Ну, а этот привычный холод он, как говорилось раннее, ощущал постоянно — это привело к тому, что капитан кавалерии привык к такому состоянию. Вот только сейчас его конкретно, сильно знобило. Было безумно холодно не из-за глаза бога, а из-за испытанного ужаса. Кэйю сильно трясло. Он тяжело дышал, скукожившись, вжав голову в плечи и обняв руками прижатые к груди колени, покачиваясь немного из стороны в сторону в попытке успокоиться. Успокоиться и забыть то, что увидел в тёмной пелене собственного сна. Забыть, забыть, забыть. Забыть тот ужас… Забыть… Забыть и больше никогда, никогда не видеть.

***

      Кошмары преследовали Кэйю с самого детства. Где-то с того момента, как собственный отец бросил его совсем одного. Маленького, испуганного и ничего не понимающего ребёнка, который плакал и спрашивал папу, куда тот уходит. А потом отец ушёл. Ушёл, сказав только одну фразу. Хах, последняя надежда… Альберих до сих пор не понимал весь смысл этой фразы. Да и не хотел. Как и тогда, после того, как его подобрал мастер Крепус, и Кэйа стал жить на винокурне. Рагнвиндр был добр к нему, принял в свою семью. А с его сыном Дилюком было весело играть. И вообще красноволосый сразу ему понравился, с ним так здорово.       Хоть сначала Кэйа и был довольно замкнутым, пугался чего-то часто, но он быстро привык. Просто мальчик стал вести себя более открыто, хоть и проявлялось это в сторону только одного Дилюка. С младшим Рагнвиндром общение почти сразу наладилось. Они вместе играли, постоянно балагурили, в основном по инициативе Дилюка. Получали немного за проделки, но было весело. Старший Рагнвиндр наблюдал за мальчиками со смешком, но с грустью признавал, что Кэйа всё же не совсем им доверял. Мальчик ни в какую не хотел рассказать, что с ним случилось и как он оказался недалеко от винокурни. Ну, пусть так и будет продолжаться. Главное, чтобы парнишке было хорошо у них.       Первый кошмар Кэйа увидел через несколько дней после того, как поселился на винокурне.       Весь день Альберих бегал, играл с Дилюком, часто смеялся, когда сводный брат начинал его смешить как-то. Он чувствовал себя прекрасно, мальчику было хорошо и весело. А посреди ночи он проснулся от собственного, наполненным ужаса, крика. На него тут же прибежали многие: Крепус, несколько служанок. Дилюк вообще самым первым влетел к Кэйе — его комната была соседней, буквально в двух шагах от той, где заселили Альбериха. Маленький Рагнвиндр, увидев плачущего, дрожащего друга, растерялся, но быстро заскочил к нему на кровать, осторожно дотрагиваясь до мальчика рукой, тихо спрашивал, пытался выяснить, что случилось. Лез к нему поближе, потом даже осмелясь обнять мальчика крепко. После пришёл и мастер Крепус. Дилюка даже попытались отогнать от Кэйи, ну, а мало ли, но тот упорно не хотел уходить и прилип к начавшему успокаиваться другу. Маленький Кэйа так и не рассказал тогда, что ему приснилось. Но у него никто и не спрашивал этого. Ну, разумеется, кроме Дилюка — тот ещё долго потом пытался выспросить у него о кошмаре.       В тот первый день синеволосый ещё долго не мог уснуть. К счастью, сводный брат остался с ним, из-за чего стало гораздо спокойнее. Дилюк дарил тепло, какой-то уют и успокоение. Ощущение того, что Кэйа в безопасности. Он не один.       После того раза кошмары стали посещать мальчика стабильно хотя бы раз в неделю, если не чаще. Из-за них Кэйа плохо спал и обычно сбегал ночевать в комнату Дилюка. Тот, впрочем, был не против и с радостью пускал названого братика к себе, отвлекая от кошмаров. Это даже помогало на время забыть о том, что виделось в страшном сне.       Темнота. Холод. Громкие крики, а потом ужасный жар. Запах крови. Падение Каэнри’ах. Последняя фраза отца.       Кэйа не хотел больше видеть это. Пытался забыть. Но кошмары приходили и приходили.       Единственный, кто мог помочь хоть немного отвлечься от тревожных снов, успокоить после ужасной картины, даже не зная того, что ему снилось. Дилюк всегда был рад ему помочь. Он часто твердил: «Честно-честно, Кэйа, ты что? Конечно, я тебя защищу!»       У Кэйи это вызывало улыбку и тепло на душе.       Жаль только, что это закончилось. И в этом он виноват сам. Если бы Альберих мог — он бы отдал всё, чтобы тот день никогда не случился. День, когда всё, что было между ними с Дилюком, перечеркнулось раз и навсегда. По крайней мере, так думал Кэйа.       Вскоре кошмары про павшую родину сниться перестали. Альберих был бы поражён и наверное обрадовался этому. Вот только мысли были заняты не тем. Дилюк покинул Мондштат. Со скандалом ушёл из Ордо Фавониус и исчез. Это заставляло Альбериха сходить с ума от мысли, что тот больше не вернётся.       В одну ночь ему снова приснился кошмар. Но в это раз не Каэнри’ах, нет. Он видел Дилюка. И чёрт, лучше бы это были кровавые сны про родину!.. Ведь теперь каждую ночь Кэйа видел во сне, как погибал самый дорогой ему человек.       Вряд ли смерть Дилюка была правдой, Кэйа не знал ничего о том, куда он ушёл и зачем, что с ним. Скорее всего, сны порождал его страх. Страх потерять Рагнвиндра. Даже после произошедшего между ними, после этой ссоры Кэйа всё равно его любил. Преданно, нежно. Совсем не как брата. Только не хотел признаваться в этом, в особенности после того, как прочно укоренил в своей голове мысль, что Дилюк его ненавидел.       А ещё погибал. Каждый чёртов сон.       Вот Кэйа бежит по заросшей тропинке. Вокруг него — тёмные, устремляющиеся ввысь, деревья, могучие ветви которых сплетаются друг с другом, не давая лучам света хоть шанс осветить тонкую протоптанную дорожку. Альберих бежит, тяжело дыша и почти задыхаясь. Ветви будто начинают тянуться к нему, преграждая путь вперёд.       А впереди стоит фигура. Белоснежная рубаха и в контрасте с ней — огненно-красные длинные волосы. Кэйа не кричит, нет, он хрипит имя, такое родное и тёплое.       Дилюк не оборачивается, даже не отзывается, наверное, не слышит оклик Альбериха. Кэйа бежит быстрее, скорее. Только ветви ещё больше преграждают путь — опускаются, постепенно блокируют тропинку, закрывая от синего взора стоящую вдали фигуру. Кэйа продолжает рваться вперёд, а в один момент громко, отчаянно кричит и пытается продраться через загородившие путь ветки.       Рубашка Дилюка краснеет одним большим пятном.       Кэйа почти срывает голос, раздирая руки в кровь о жёсткую кору…       А потом проснулся.       Свернулся калачиком, как раньше делал в детстве. Крупно дрожал и даже не пытался сдержать вырывающиеся из груди рыдания. Кэйе никогда не было так страшно и одиноко. Почти каждую ночь он бежал по чёртовой тропинке и пытался добраться до умирающего Дилюка, который даже не оборачивался, как бы сильно Кэйа не кричал, как бы отчаянно того не звал.       Кошмар не менялся все те годы, пока Рагнвиндр отсутствовал и не было даже самого маленького известия о нем. Альберих даже привык к этому страшному сну. Конечно, он всегда просыпался, подрываясь с места и чувствуя, как слезы бегут по щекам. Но теперь хотя бы мог высыпаться. Да и кошмар со временем стал приходить реже. Кэйе стало спокойнее. Немного.       А потом вернулся Дилюк.       Услышав эту новость, Альберих застыл на месте, не веря собственным ушам. Он вернулся. Дилюк живой.       Первым порывом было бежать к нему, увидеть, кинуться с объятьями. А потом Кэйа вспомнил, что такого больше никогда не будет. Капитан кавалерии тут же помрачнел. Он сам всё испортил, но почему же так грустно?..       Но он всё же пошёл к Дилюку. Он должен был увидеть его, убедиться, что тот правда жив и здоров. Его приняли не очень-то радушно — враждебный взгляд кольнул в сердце, но на лице Кэйи сияла радостная улыбка. И, честно говоря, он не притворялся. Да, было больно от того, что его, похоже, и правда ненавидели. Но Дилюк жив. Он жив и вернулся, теперь будет рядом, хоть и никогда больше не подпустит к себе Альбериха.       Вот только как бы Кэйа себя ни убеждал — хладнокровие Дилюка его сильно ранило. С каждым разом, с каждой встречей, с каждым холодным взглядом и словом сильнее и сильнее.       И кошмары вновь вернулись. Хоть и спустя долгое время.       В это время уже был побеждён Ужас бури, путешественик искал свою сестру, при этом помогая всему Мондштату, а после и Ли Юэ. А внутри Кэйи всё копилось и копилось. Трещина на сердце разрасталась, делая больнее с каждым разом. И в один момент случилось то, чего Альберих не хотел. Не хотел, чтобы это повторялось. Чёрт, нет, он же только стал спать спокойно.       Во сне к нему приходил Дилюк. И слышать то, что он говорил, было гораздо больнее всего того ужаса, что Альберих видел раньше во снах…       — Предатель.       — Как ты только посмел?..       — Чтоб ты…       Кэйа просыпался в холодном поту, весь в слезах — впервые за долгие годы, в течение которых он научился контролировать эмоции после кошмаров. Только теперь всё пошло под откос.       Рагнвиндр приходил каждую ночь. Каждую ночь обвинял его, кричал. Смотрел своими холодными, полными презрения и ненависти глазами.       И, что самое страшное, Кэйа не знал, будет ли так только во сне.

***

      Назвать утро добрым Альберих мог с трудом. Всю ночь так и снились кошмары, холодный, так и отталкивающий от себя Дилюк. Кэйа уже давно перестал высыпаться, а в последнее время так вообще старался не спать, чтобы не видеть таких родных, но при этом чужих глаз.       Кэйа стоял перед зеркалом и пытался умыться. Смотрел на собственное отражение и прекрасно понимал, что уже весь Мондштат видел его состояние. Он выглядел устало, измученно. Кожа всегда была смуглой, так что бледной её даже сейчас назвать нельзя. Но она имела очень болезненный оттенок. Мешки под глазами, хоть один и прикрыт повязкой. Кэйа стал сутулиться, ходить, словно привидение, практически бесшумно.       Его уже не раз спрашивали. Джинн, Лиза. Даже малышка Кли приставала с вопросами, почему братец Кэйа такой грустный. А Альберих в ответ только улыбался. Вымученно, совсем не радостно. И говорил, что всё хорошо.       — Просто не выспался.       Отчасти он даже не врал.       Синеволосый в первое время винил себя мысленно. Они просто волновались, а он вёл себя так эгоистично. Но это так же не их дело, совсем не их. Кэйа не хотел впутывать кого-то, сам справится. Наверное.       Лучше не становилось. Кошмары не собирались прекращаться и вообще приходили каждый раз, как только капитан кавалерии закрывал глаза. Из-за этого Альберих вообще старался не спать. Брал много работы в Ордо, хоть Джинн и не давала ему ходить на миссии из-за его состояния. Кэйа в ответ на укоризненный взгляд магистра молчал и просто брал кучу бумажной волокиты. На улицу он практически не выходил, не отдыхал и даже не уходил домой, на ночь оставаясь в своём кабинете.       Спустя пару таких дней Джинн назначила ему принудительный выходной и велела не появляться в штабе до тех пор, пока «к ним не вернётся старый добрый капитан кавалерии». Альберих почувствовал отчаяние, ведь он теперь не сможет отвлечься работой, чтобы не уснуть. Мужчина в панике пытался придумать, что делать, чем заняться, дабы глаза не закрылись. Кэйа ушёл домой и целый день провел взаперти. Он почти не садился, постоянно ходил по комнатам, даже устроил уборку. Лишь бы только не заснуть. Но ближе к вечеру в четырёх стенах стало совсем тошно. Глаза слипались, хотелось опуститься на свою небольшую постель и провалиться в темноту. Судорожно придумывая, что делать, Кэйа решил немного прогуляться. Ну, а может, свежий воздух немного взбодрит? Хотя прогуливаться по улицам Мондштата Альберих совсем разлюбил, потому что сейчас он постоянно ощущал на себе взгляды жителей. Те были взволнованными и переживающими, но Кэйа чувствовал в них отвращение, которое сам на себя повесил. Похоже, кошмары и бессонница сильно сказались не только на здоровье капитана кавалерии, но и на его самооценке.       Тихо идя по освещённой фонарями улочке, Кэйа ощутил, что свежий воздух не очень-то помогает. Ноги были ватными, в глазах темнело, а в ушах звенело. Альберих глубоко вздохнул, старательно пытаясь отогнать надвигающийся сон. Ещё немного побродив по постепенно погружающимся в мрак сумерек улочкам, мужчина, неожиданно даже для себя, решил свернуть в сторону, направляясь туда, где его довольно давно не было.       Завидев вывеску таверны, Альберих немного ускорился и вскоре распахнул входную дверь. Кэйа вжал голову в плечи из-за опустившейся внезапно на помещение тишины и неуютных взглядов посетителей таверны и. Чёрт, Дилюка за барной стойкой. Вот его Альберих совсем не хотел сейчас встречать.

***

      Слухи о состоянии капитана кавалерии расползлись с завидной скоростью. На это Дилюк в первый раз лишь недовольно цыкнул.       Началось всё даже безобидно. В таверне стали перешептываться, а иногда и довольно громко обсуждать то, что сэр Кэйа в последнее время стал каким-то рассеянным. Дилюк, стоявший в такие моменты за барной стойкой, лишь хмыкал тихо и ворчал себе под нос, что рыцари Ордо Фавониус совсем отбились от рук. Естественно, ворчал так, чтоб никто, кроме него самого, этого не слышал. Бубнил недовольно и не придавал особого значения — ну, мало ли, у Альбериха много чего на уме.       А вот когда стали говорить о том, что сэр Кэйа выглядел, как сильно больной или даже мертвец, Рагнвиндр почувствовал зарождающегося червячка волнения в собственной груди.       Дилюк упорно убеждал себя в том, что ему абсолютно всё равно на то, что там с Альберихом происходило. Старался вообще о нём не думать. Но каждый раз, как в таверне начинался разговор о капитане кавалерии, владелец винокурни невольно начинал прислушиваться к нему. Вылавливал какие-то новые моменты, соединял с тем, что было раньше. И чувствовал явную тревогу, за которую сам себя ругал. Кэйа ведь предал его, почему же он так переживает за него. Дилюк стал постепенно понимать, что ничего не сможет с этим сделать… что готов наконец простить Кэйю. Хоть пока и не верил ему, слишком тот разговор подорвал доверие мужчины.       Рагнвиндр много думал об этом. А также о том, что же всё-таки с Кэей творилось. Всякие слухи в таверне в основном оказывались пьяными выдумками, так что Дилюк в них не до конца верил. Но проблема была в том, что уже весь город говорил о капитане кавалерии. Значит, с ним правда что-то серьёзное.       Кроме того, сам Кэйа давно не появлялся в таверне — Дилюк даже у Чарльза спрашивал об этом. Это было ещё более странно, из-за чего Рагнвиндр постепенно перестал находить себе место от волнения. Возникло желание самому увидеть Альбериха, чтобы хоть немного разобраться в происходящем.       Дилюк сейчас как раз таки думал над этим, не обращая внимания на шум в таверне и протирая тряпкой бокалы. Он не совсем представлял, как может произойти их с Кэей встреча. Не может же Рагнвиндр сам просто заявиться к нему домой? Это будет выглядеть по меньшей мере странно. Особенно учитывая состояние их отношений. Да и в Ордо Фавониус пойти — тоже так себе идея. Вот только Альберих особо нигде не появлялся, кроме как дома или на работе. Остаётся только вылавливать его на улицах?       Сквозь свои раздумья Дилюк вдруг заметил, что в помещении стало слишком тихо. Ну, как слишком. Стояла абсолютная тишина, ни единого звука. Мужчина оторвался от своего увлекательного занятия и поднял взгляд.       Похоже, вылавливать никого не придётся. Он сам пришёл.       Дилюк тяжело сглотнул. Слухи не врали — капитан кавалерии и вправду выглядел ужасно. Почувствовав, что ноги стали ватными, Рагнавиндр опёрся о барную стойку и постарался взять себя в руки. Что-то внутри оборвалось, и тревога, переживания, всё это накрыло с головой. Дилюк отвернулся, тяжело выдыхая и слыша тихие шаги.       Кэйа же боялся даже взглянуть на бармена. Он тихо подошёл к барной стойке и, немного подумав, сел за один из стульев. Сложил руки, нервно сжимая ладони в кулаки. Кэйа молчал. Дилюк медленно повернулся к нему и с нечитаемым лицом смотрел на мужчину.       Через какое-то время таверна вновь опустилась в шум, чьи-то возгласы. Люди вокруг перестали глазеть на пришедшего капитана и вернулись к прежним разговорам. Альберих даже немного расслабился. Только вот два алых глаза продолжали смотреть на него, не отрываясь ни на секунду.       — Кэйа, — тихо заговорил Дилюк. Синеволосый вздрогнул. Он давно не обращался к нему просто по имени. — Весь Мондштадт говорит о… — мужчина осёкся. — Что с тобой?       Кэйа сглотнул. Как он этого не хотел, боже. Ещё и в глазах темнело. Ужасное состояние, нежелание говорить с Дилюком. Зачем он вообще сюда пришёл?       — Мастер Дилюк может не волноваться, — отпустил нервный смешок. — Ничего страшного со мной. Всё в порядке, — чёрт, это прозвучало слишком неуверенно, Кэйа. Он не дурак и всё видел.       — Тебе не стоит обо мне беспокоиться. Особенно тебе, — тут же быстро пробормотал Альберих, прикрывая искривившиеся в подобие улыбки губы ладонью. Барная стойка вдруг куда-то поплыла.       — О чём ты вообще, — Дилюк не успел закончить, как вдруг сидящий на стуле Кэйа покачнулся и резко наклонился в бок, падая на пол. Рагнавиндр среагировал моментально, вылетая тут же из-за стойки и приземляясь рядом с капитаном кавалерии на колени.       — Кэйа?! Кэйа! — Дилюк перевернул того на спину и стал судорожно осматривать.       Вроде цел и дышал. Уже хорошо. Рагнвиндр пару раз хлопнул Альбериха по щекам, пытаясь привести в чувства, но потом вскочил на ноги, тут же наклоняясь и подхватывая бессознательное тело. Ухватив мужчину поудобнее, Дилюк поспешил покинуть таверну, сопровождаемый криками ошеломленных пьяных посетителей, а уже после изумлёнными взглядами жителей города. Самому Дилюку сейчас было начхать на то, что те могли подумать, что могут сказать. Сейчас Рагнвиндр практически бежал по улице с бессознательным Кэей на руках.

***

      Оказалось, что прийти в сознание — дело не из лёгких. Тяжело открывая глаза, Кэйа постепенно возвращался к реальности. Подняться и сесть пока не получалось — тело совсем не слушалось, и пока что единственное, что мог Альберих, — это лежать и фокусировать взгляд на потолке.       Через какое-то время наконец удалось повернуть голову немного в сторону и оглядеться. Нескоро, но Кэйа узнал небольшую комнатку в храме Барбатоса. Здесь он иногда бывал, заглядывая к Барбаре, лечащей получивших не самые серьёзные раны на стычке с монстрами рыцарей.       Теперь на койке для больных лежал капитан кавалерии.       Он ещё долго просто спокойно лежал, глядя в потолок и пытаясь не заснуть — а глаза так и слипались, организм желал провалиться в сон. Сам Альберих не хотел, поэтому через какое-то время всё же приподнялся и смог сесть на постели. Вздохнув тяжело, мужчина потёр виски. Как он вообще сюда попал?..       Дверь вдруг открылась. Кэйа поднял взгляд и понял, что, кажется, попал. Вместе с Барбарой в помещение зашла магистр Джинн. Выглядели они обе очень обеспокоенно, и только одна Джинн, кроме этого, раздражённо. Альберих уже мысленно приготовился к выговору.       — Сэр Кэйа, — начала девушка, поглядывая при этом на стоящую рядом монахиню. — Нам надо поговорить насчёт твоего состояния. Барбара считает, что виной этому сильное перенапряжение и… — Джинн на мгновение замолчала. — Когда ты последний раз нормально спал?       Альберих опустил взгляд. Так и знал, что этот разговор когда-нибудь состоится.       — Неважно, — тихо ответил синеволосый.       — В-важно! — подала вдруг голос Барбара. — Я очень испугалась, когда мастер Дилюк влетел в храм с сэром Кэей на руках.       Джинн успокаивающе положила руку на плечо сестры. А Альберих поднял удивлённый, но довольно заинтересованный взгляд. Его принёс сюда Дилюк? На руках?..       — Кэйа, — вновь заговорила Джинн. — Тебе нужно отдохнуть. Поспать. Если ты против остаться на ночь здесь, можешь идти к себе домой. Но при условии, что ты позаботишься о себе. — после девушка грустно добавила: — Пожалуйста.       Кэйа почувствовал себя виноватым. О нём так заботились, волновались. Даже, похоже, Дилюк. Стало стыдно, что он доставлял им всем только неприятности.       — Да. Хорошо. Я пойду домой, — Альберих послушно закивал, после медленно спустился на пол, осторожно вставая на ноги. Прошёл мимо девушек, даже не поднимая на них взгляда, и оставил их одних.       Кэйа не хотел ещё больше расстраивать кого-то, поэтому послушно пошёл к себе домой. Войдя внутрь, тут же направился в спальню. Стянул с себя одежду, переодеваясь в спальные рубаху и штаны. После мужчина лёг на кровать и прикрыл глаза, тут же проваливаясь в глубокий сон.       — Предатель.       — Ненавижу тебя.       Слёзы потекли по щекам моментально, Кэйа всхлипнул, дрожа всем телом и резко просыпаясь. Как он и думал. Кошмары не хотели его оставлять.       Понимая, что не сможет уснуть, а даже если сможет — всё равно проснётся, захлебываясь слезами, Альберих лёг на бок, сворачиваясь калачиком. Он просто лежал и смотрел в стену напротив — больше ничего не мог. Даже встать и чем-то заняться. Не было сил. Кэйа вдруг задумался над тем, что такими темпами может даже умереть — удивительно, но мысль о собственной смерти не слишком его пугала. Даже успокаивала. Он ведь тогда не сможет видеть кошмары, да? И не сможет причинить вред близким. Только они наверное будут расстроены, если он умрёт, но потом всё равно забудут. Люди же со временем забывают о покойниках? Хотя Кэйа сам понимал, что это не так. Он сам знал человека, который не смог забыть такого.       Наступило утро, а Альберих так и не сомкнул глаз.

***

      Тревога уходить никуда не собиралась, так и напоминая про то, что Кэйа остался в храме Барбатоса в бессознательном состоянии по непонятным причинам. Дилюк не находил себе места, начиная понимать, что больше не сможет скрывать своих истинных эмоций и чувств.       Он всегда любил Кэйю. Нет, серьёзно — с того самого дня, как маленький напуганный синеволосый мальчик переступил порог винокурни, младший Рагнвиндр ощутил жуткую потребность защищать того. Да и не только защищать, как после оказалось. С Кэей было весело играть, наблюдать за ним Дилюк так же очень любил. Стыдно признать, но Рагнвиндр даже любил, когда сводному брату снились кошмары. Нет, не потому что Кэйе плохо из-за этого, и он постоянно плакал. Просто он всегда бежал к Дилюку. Как только ему снился кошмар, Альберих весь в слезах прибегал в соседнюю спальню и нырял в объятия Рагнвиндра, получая невидимую защиту и успокоения от друга. А Дилюку нравилось вот так лежать вместе в обнимку, долго не спать и о чем-то тихо перешептываться.       Кэйа был милым, добрым, с ним было так весело.       Ещё со временем Дилюк понял, что Кэйа также очень красивый. Он часто бросал на парня долгие взгляды — иногда даже чересчур восхищенные. Сам же и стыдился, стеснялся этого, поэтому Альбериху ничего не говорил и старался вести себя, как обычно. В принципе, даже получалось. Всё осталось по-прежнему, не учитывая того, что Дилюк стал часто любоваться братом втихую.       Про смерть отца и последующий разговор вспоминать не хотелось. Тот день полностью перевернул всё. И самое страшное — Дилюк не знал, как жить дальше. Крепус погиб. А второй самый дорогой человек оказался предателем. Шпион Каэнри’ах.       Дилюк тогда стоял и просто хотел, чтобы Кэйа замолчал.       Не говори. Нет, не надо. Ты сам знаешь, к чему это приведёт. Молчи, молчи, молчи. Пожалуйста, просто замолчи!..       Но потом что-то внутри оборвалось.       Дилюк просто благодарил семерых Архонтов за то, что не убил Альбериха в порыве ярости. Он не хотел даже драться с ним. Но в тот момент не смог сдержать себя в руках.       А после были долгие годы путешествий, поиски ответов. Конечно, он думал над той ссорой. Над словами Кэйи. И всё же, вспоминая сводного брата, чувствовал, как сердце начинало биться быстрее.       Он слишком сильно его полюбил. И винил себя в этом до сих пор.       Вернувшись в Мондштадт, Дилюк старался не пересекаться с капитаном кавалерии. Если всё же случалось — старался не показывать какой-то старой привязанности. Рагнвиндр даже не понял, что стал холоден по отношению к Кэйе. Даже слишком холоден.       Так что сейчас он даже не знал, как себя вести.       Дилюк полулежал в стоящем возле камина кресле и задумчиво наблюдал за лижущими поленья языками пламени. В голове то и дело возникал до боли родной образ. Рагнвиндр сжимал подлокотники до хруста в пальцах и упрямо перебирал в голове множество мыслей, пытаясь принять наконец решение.       Кэйа ведь предатель. Пользовался добротой его отца, его доверием. Не помог спасти. Рассказал, кто он на самом деле. Притворялся все эти годы.       Но Кэйа искренне смеялся в детстве, когда Дилюк ползал под кроватью, громко угрожая подкроватному монстру жестокой расправой. Бежал к нему после кошмара и дрожал от страха, захлебываясь слезами и прося защиты, без единого намека на притворство. Переживал и постоянно спрашивал, нужно ли чего принести, когда Дилюк болел.       И Кэйа признался в том, кто он такой. Дилюк был уверен, что только ему, никому больше.       — Что же ты со мной делаешь, — хрипло засмеялся мужчина, прикрывая ладонью глаза. На губах сияла нежная улыбка.       Всё-таки он не сможет без Кэйи. Да только потому, что еле скрывал улыбку, когда видел на пороге таверны синеволосого гостя. В глазах Дилюка незаметно искорки появились, когда Кэйа пробурчал что-то притворно грустное на отпущенные им фразы. Рагнвиндр переживал за него безумно, неся на руках в храм Барбатоса, не зная, из-за чего тот свалился в обморок посреди таверны. Дилюк любил его. И вряд ли сможет когда-нибудь разлюбить. Поверьте, он уже пытался — не получилось.

***

      От собственных весьма не прекрасных мыслей Кэйю отвлёк настойчивый стук во входную дверь. Капитан кавалерии тяжело вздохнул, медленно поднимаясь с кровати. Он так и не спал, боясь прикрыть глаза хоть на мгновение.       Альберих медленно пошёл в сторону звука, понимая, что за дверью, возможно, стояла Джинн, Барбара, ну, или даже Лиза. Возможно, скаут Эмбер, которую прислали его проведать. Кэйа понимал, что впечатление оставит не самое лучшее. Джинн наверняка в восторге не будет, и уже сегодня капитан кавалерии мог оказаться вновь в храме Барбатоса, под строгим надзором. И тогда ему всё-таки придётся спать. Альберих обречённо вздохнул от такой мысли и наконец подошёл к двери. Стук всё это время даже не думал затихать. Кэйа протянул руку, щёлкнул замком и открыл было рот, чтобы сказать, мол, зачем так стучать, вот он я, да-да, снова не спал и…       Альберих беспомощно застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Дилюк же, окинув его изучающим взглядом, нахмурился и вошёл в дом, закрывая за собой дверь.       — Барбара сказала, — красноволосый заранее ответил на застывший в горле вопрос Кэйи. — Магистр отпустила тебя домой при условии, что ты выспишься. Не очень похоже, что ты спал всю эту ночь, как младенец, — алые глаза немного сверкали в полутьме прихожей. В представлении Кэйи Дилюк сейчас злился. На самом деле тот безумно волновался.       — Оу. Прошу прощения, мастер Дилюк. А вы…? — Альберих резко замолчал, даже не зная, что спросить. Как вообще реагировать на то, что Дилюк пришёл к нему?       — Я хотел убедиться, что всё в порядке, — тихо ответил владелец винокурни, немного отводя взгляд в сторону. После вновь посмотрел на Кэйю. — Только не надо лгать, Кэйа. Всё точно не в порядке. Ты вообще себя в зеркале видел? Когда ты последний раз спал?       Альберих, вздрогнув, съёжился под алым взглядом. Он сам не заметил, как начал мелко дрожать.       — Я… Н-не важно… — голос непроизвольно задрожал. Кэйа понял, что не сможет отвертеться.       — Важно, — резко бросил Дилюк. — Я…       — Нет, Дилюк, не надо! — не дав договорить, Кэйа поднял голову, на мгновение осмеливаясь посмотреть красноволосому в глаза. — Я прекрасно знаю, что ты меня ненавидишь. Не надо заставлять себя обо мне заботиться, ты…       — Я что? — хрипло произнёс Рагнвиндр, не веря собственным ушам. Кэйа и правда считал, что он его ненавидел?.. — Что ты такое несёшь?       Кэйа не ответил. Опустив голову, он смотрит в пол и ничего не говорит. А потом чувствует на своих плечах ладони, жар от которых ощущается даже сквозь перчатки.       — Что… — тихо пробормотал Альберих, неуверенно поднимая взгляд. Он думал, что услышит после хлопок двери. Смех, полный ненависти и презрения. Что угодно.       А Дилюк его обнял.       — Я никогда бы не смог тебя ненавидеть, — тихо заговорил мужчина, неуверенно прижимая всё ещё подрагивающего Кэйю к себе. — Скажу честно. Я пытался… после того признания. Я пытался тебя ненавидеть, но у меня не получилось. Не получается до сих пор, Кэйа… — мужчина осторожно положил ладони на спину синеволосого. Едва касаясь, почти невесомо.       — Почему?.. — так же тихо спросил Кэйа, почти не дыша. Сейчас ему безумно страшно, даже страшнее, чем в кошмарах, потому что сейчас всё реально.       — Я люблю тебя.       Весь мир будто перевернулся. У Кэйи подкосились ноги, в голове так и слышалась единственная фраза.

      Я люблю тебя.

      Дилюк тут же дёрнулся и ловко подхватил собирающегося упасть Альбериха. Взволнованно оглядев мужчину, Рагнвиндр выдохнул — тот в обморок падать вроде не собирался. Подхватив Кэйю поудобнее, Дилюк понёс того в спальню. Пришлось как-то ориентироваться самому — Кэйа, судя по его виду, медленно переваривал поступившую информацию, так что спальню владелец винокурни решил искать сам, дабы не мешать его раздумьям. К счастью, дверь в нужную комнату была открыта, и через некоторое время Дилюк осторожно опустил свою ношу на кровать. Сам же сел аккуратно на край кровати и опасливо поглядывал на Альбериха.       Тот, немного придя в себя, неуверенно посмотрел на Рагнвиндра.       — Это… правда? — тихо спросил Кэйа. Ему всё ещё не верилось в услышанное. Над ним ведь не смеялись?       — Правда, — Дилюк осторожно протянул руку, кладя свою ладонь на ладонь Альбериха. Жест был оценён — Кэйа сжал его руку в ответ.       — Я… Не смог признаться раньше. А потом та ссора… Я боялся довериться вновь, — говоря это, Дилюк осторожно поглаживал чужое нежное запястье.       — Дилюк, я… тоже. Ты… — Кэйа замолчал, не в силах договорить. Но слов Дилюку и не нужно было — он и так всё понял.       Рагнвиндр резко приблизился, обвивая шею мужчины руками и утыкаясь носом в его макушку. Кэйа тихо всхлипнул и спрятал лицо на чужой груди. Ему вдруг стало очень тепло и спокойно. Прямо как в детстве.       — Мы оба так намучались, — Дилюк тяжело вздохнул, после вдыхая запах чужих волос. — Но я хочу быть с тобой.       — Я тоже, — тут же ответил Кэйа, после добавляя: — Прости меня. За тот разговор.       — Всё хорошо. Я давно тебя простил. Давно, Кэй.       Для них обоих это значило многое.       Некоторое время они сидели молча. Дилюк осторожно, ласково поглаживал Альбериха по спине, размеренно дыша и прислушиваясь к чужому дыханию. Кэйа же прижимался к нему, всё ещё не до конца веря в происходящее. Они, получается, теперь вместе. Альберих не мог об этом даже мечтать. Но это случилось.       — Почему ты не спишь? — вдруг спросил Дилюк. Кэйа завозился немного. Задумался.       — Кошмары… — честно ответил мужчина, не видя смысла скрывать.       — Как в детстве?       — Да.       Рагнвиндр замолчал. Кэйа решил тоже помолчать. Не видел смысла что-то ещё говорить. Дилюк же вдруг зашевелился — Кэйа моргнуть не успел, как оказался лежащим на подушках. Альберих непонимающе уставился на устроившегося рядом Дилюка.       — Ну, что смотришь? Иди сюда, — и он раскинул руки в стороны. Губы капитана кавалерии дрогнули. Кэйа без слов нырнул в тёплые объятия, принимая заботу, ласковые поглаживания, шёпот с извинениями за всё, признаниями в любви и давно знакомой фразой: «Я тебя защищу».       Этой ночью он наконец спокойно спал без единого кошмара.