Эпилог

Затаившись в кустах, компания преследуемых законом личностей ожидала товарный поезд — по крайней мере, именно такое объяснение дала Женя, а последующие из нее выбить не получилось даже за те несколько часов, что они провели в теплеющих к концу дня лучах солнца. — Мать твою, да какой у нас план?! — шипел Дима, тряся укуренную за плечи, однако та лишь страдальчески улыбалась: по ее виду было понятно, что скоро ее точно вырвет. — Дим, это, полегче, — Макс попытался остановить насилие над душой и, возможно, телом девушки. — Ей же плохо. — Все хорошо, мой хороший, — девушка подняла кулак, но выглядело так, словно она клялась не сдаваться до самой смерти. — Нет, все, хватит, — не выдержал единственный нормальный человек в их группе и вырвал девушку из рук Димы. — Она же просто... Просто... — Не оправдывай террористку! — Она не террористка! — Потенциально... — заметила Женя. — А ты вообще заткнись, — оборвал ее мучитель. — Судья прав, — согласилась девушка и вытащила самокрутку, которую, впрочем, у нее тут же выхватили. — Да откуда у тебя столько курева?! — возмутился Дима. — Из каких карманов?! — Магия, душа моя, — курильщица пожала плечами, вытащив ещё один косяк. — Я все понимаю, но этого я не... — Поезд. — Да к черту поезд, какой магией ты пользуешься?! — Тёмной, — наспех поднимаясь с земли, ответила Женя, после чего протянула руку Диме. — Да как, мать твою?! Как?! — продолжал возмущаться парень, принимая помощь. — Есть демоны, что пожинают души грешные. А есть я, что живёт сотней тайн. — Не ври, у тебя рука полая, да?! — Я открою тебе все тайны, но не сейчас, — улыбнулась Женя. — Прояви терпение, дорогой. — Ты ведь расскажешь, какой у нас план? — Да, кончено, — наконец согласилась девушка. — Но вам, друзья, он не понравится. — Кто бы сомневался. — Мы сядем на сцепление и отчалим. В ночи нас видно не будет... Ровно как и наших останков, если свалимся на скорости. — Как знаешь, — Дима посмотрел на Макса, — но я лучше властям сдамся, чем подохну. — Мой преподаватель философии так путешествовал, — пожала плечами курильщица. — Погоди, ты же вроде про себя говорила... — Женя, подожди, — нервно заулыбался Макс. — Ты ведь шутишь, да? Про смерть? Про этот способ? — Безусловно нет, — спокойно ответила курильщица. — Впрочем, иных вариантов у нас не предвидится. — Если мы умрем, я тебя убью, — пообещал Дима со вздохом. — Благодарю за согласие. Я не смогла бы вас убедить, если бы вы не были готовы на прощанье с жизнью. Поезд появился в пробелах между листьями и ветками, заставив всю компанию переглянуться. Во взглядах сохранивших рассудок читался лёгкий страх и неуверенность, смешанные с решительностью, пусть и в разных пропорциях. Женя же пожала плечами и бесшумно зашагала в сторону своего средства передвижения, а ее спутники были вынуждены следовать за сомнительным лидером. Девушка шла быстро и бесшумно. Наверное, выдать ее мог лишь дым, тянувшийся за курильщицей следом, но даже он быстро таял в воздухе. Повторить эту магию парням не удалось, и под их ногами громко хрустели ветки, которые могли бы выдать присутствие людей в густой чаще леса с головой, будь хоть кто-то помимо них в этом месте ещё. Внезапно Женя просочилась сквозь ветки и оказалась по ту сторону, будучи почти вплотную к медленно разгоняющейся машине. Удостоверившись, что спутники стоят рядом и ждут дальнейших ее действий, она бесхитростно ухватилась за один из сцепов, после чего коротким движением оказалась сидящей на нем. Развернувшись, она слегка отступила в сторону и протянула руку Максу, который не был уверен, стоит ли принимать помощь от человека с весом, вдвое меньшим, чем его собственный. — Если я умру, ты умрёшь со мной, — пообещал Дима, запрыгивая следом. За несколько секунд оказавшись в сидячем положении, он смерил взглядом нерешительно поднимавшегося на сцепление товарища. В конце концов, парень все же оказался на крайне подвижном стыке двух вагонов и спешно уселся. Поезд продолжал движение, постепенно ускоряясь и все быстрее скрывая пейзажи за границами вагонов, а они молча смотрели на то, как природа родного им города исчезает, оставляя лишь терпкий привкус то ли сожаления, то ли растерянности. Повисло молчание, сопровождаемое только стуком колес. Трое людей, на несколько часов ставших товарищами, теперь пытались понять, кем они вообще были: друзьями, вовлечёнными в общий пиздец, или невольными союзниками, которым стоило бы просто разойтись на последней общей точке в их пути. Нужно ли было обсуждать недавнее аномальное происшествие? Разломы с водой? Конец света? — Есть ли у преподобного любимая молитва? — вдруг раздался на фоне шума громкий голос Жени, кричавшей изо всех сил. — Что? — откликнулся Макс не тише. — Любимая... Молитва? — Да, друг мой. — Это очень странный вопрос, но нет. У меня нет любимой молитвы. — А ты мастер начинать разговор с какого-то бреда, — с лёгким уважением отметил Дима. — Полагаю, это комплимент? — Скажем так, тебя оскорбили и похвалили одновременно. — Я поражена в самое сердце, солнце. — Погоди, я тебе ещё Бродского зачитаю, вообще выпадешь. Девушки же любят Бродского? — Вершиной моего скромного литературного образования были произведения поклонников "Мастера и Маргариты". Их было три, и два из них содержали чистейшую, отборнейшую порнографию. Полицейский откровенно заржал, пока Женя самодовольно улыбалась, затягиваясь самокруткой. Максу нравилась эта картина, спокойная и неспешная. — Простите, но куда мы едем? — все же нашел в себе силы поинтересоваться он, так как путь в откровенное "никуда" не сильно ему импонировал. - В одно хорошее место, - уклончиво ответила Женя. Макс с разочарованием ругнулся, и Дима уставился на него с искренним удивлением в глазах. — Ты умеешь материться? — Ну, когда слову нет эквивалента, почему бы и нет, — неуверенно пожал плечами Макс. — Мы знаемся всего часов десять, однако ты был научен ужасным вещам, дружок, — вздохнула Женя. — Ну, не знаю, мне двадцать пять, а я так и не понял, что плохого в мате. Я имею в виду, почему бить — нормальное слово, а пи... — Нет, солнце мое, не надо, — перебила его девушка. — Ты совершенно прав, но, молю тебя, нет. Мы так глубоко погрязли в глупых стереотипах, что теперь ломать их — лишь ранить свою душу. Просто не прививай их другим, и будет тебе счастье. А потому не омрачай свой невинный ореол подобным, хотя бы ради своей же выгоды. — Тогда почему вы это делаете? — Нас не спасти, — пожала плечами курильщица. — Абсолютно. Вот на сто процентов, — кивнул Дима. — У нее какая-нибудь психотравма, у меня характер... Ну, тоже психотравма, наверное. — Слушайте, а вам... Вы вообще в порядке? — неуверенно спросил он. — Вы не думали сходить на исповедь? - Нет, это слишком странно, - бывший полицейский вздохнул. - Я работал над делами с маньяками. Чего я только не видел. И уж точно никто не захочет себе кошмары с тем, что я описываю. Парень замолчал, и несколько секунд тишины спустя они с Максом посмотрели на Женю, ожидая, что она продолжит разговор. - Давайте без мрака, - она подняла руки, "сдаваясь". - Предлагаю поговорить о первой глупости, что придет нам в головы, если вы, друзья, конечно, не хотите послушать удивительную симфонию... — Катался как-то Сталин на двух танках по очереди. Очередь возмущалась, но не расходилась, — выпалил Дима и, не выдержав, сам издал смешок. — В семье наркоманов все шутки смешные, потому что они с детства прикалываются, — зажав в зубах сигарету, поддержала товарища Женя. — Согласно библии, все люди произошли от Адама и Евы. У них было три сына, — вспомнил Макс. — Заходит как-то Штирлиц в бар... *** — Купил мужик как-то шляпу, а она ему как раз! За три часа травли анекдотов, баек и прочих весёлых вещей уровень интеллекта в компании заметно снизился. И если священник ввиду своих взглядов ещё пытался не смеяться, сохраняя остатки благоразумия, то Женя давиалсь внеочередной затяжкой. — Слушайте, а мы не должны были обсуждать, там... Того демона? — попытался хоть как-то направить диалог в нужное русло Макс. — Мы же чуть не умерли... — Как говорил классик: "ад пуст, все бесы здесь". Кто бы знал, что теперь это все объяснит в несколько ином толковании, — пожала плечами девушка. — Кстати, а сколько нам ехать? — Судя по столбам — километров десять. Конец пути близок. — Короче, заходит улитка в бар... Макс внезапно почувствовал нечто горячее на своей щеке. Он сощурился и помотал головой, отгоняя наваждение, однако ощущение не исчезло. Заметив, что Дима замолчал и теперь с тревогой рассматривал товарища, парень наконец решился дотронуться до своей щеки. Пальцы наткнулись на что-то вязкое. Он не успел поднести руку к глазам, как Женя спешно утерла странную субстанцию и перехватила руку, пряча пальцы парня в своих ладонях. — Не стоит, солнце. Доверься мне и запомни один закон: никогда не прыгай с поезда, пока он едет. И никогда не позволяй себе уснуть на сцеплении. Понимание закралось в голову медленно, и затем мгновенно разрослось, впиваясь в части сознания. Девушка смотрела на него со спокойствием и прежней мягкой полуулыбкой. — И мое тебе напутствие: покуда ты не в международном розыске, не пытайся совершить то, что мы сделали сегодня, вновь. Несколько минут прошли в тишине. Макс крепко держался за дрожащее сцепление под собой, его спутники не издали ни звука. Железная махина затормозила до скорости обычного велосипеда, и Женя поднялась на ноги, подавая сигнал. Дима смотрел на нее с недоверием, однако увидев, как курильщица резко сигает в кусты, подорвался с места. Приземление было не из мягких. Кубарем прокатившись по земле, Макс ощутил всю боль от многочисленных веток, хлеставших его. Не лучший опыт, однако он искренне радовался тому, что остался относительно цел и невредим. — Не поранился, мой хороший? — добродушно отозвалась Женя где-то рядом, и над парнем оказалась протянута рука помощи. Чисто символически ухватившись за ладонь, он поднялся с земли. — Меня ты не спросила, — недовольно пробормотал Дима, появляясь рядом. — Димочка, ты выглядишь как побитый жизнью кирпич. У меня не хватит воображения, дабы придумать, как навредить тебе. — Знаешь, меня называли жабой, умирающей от кровопотери, но побитым жизнью кирпичом... Это что-то новое. — Брось, друг мой. Побитые жизнью кирпичи вовсе не плохи — наоборот, в них есть что-то манящее и необычное. — Это не оскорбление, и на том спасибо. Дима, отряхиваясь, показал язык, на что девушка, улыбаясь, высунула свой в ответ. — Ну и куда дальше? — поинтересовался полицейский. — В лес? В ад? — Верно. — Отличные шутки, а теперь серьезно. — Нам нужно пройти пять километров в лес, солнце мое. — В смысле. — В таком же прямом, как и спина французской дамы. — То есть ты не стебешься. — Если память мне не изменяет с фантазией, то я знаю, куда нам идти. Курильщица протянула руку, и Дима ее мгновенно перехватил. Девушка с секунду обрабатывала информацию, после чего ласково выдала: — Заюш, нам именно в ту сторону, куда я указала. Парень посмотрел на свою руку, обернулся на указанное направление, глянул на Женю и перевел взгляд на Макса. — Я дебил? — В этом нет ничего... — Мог просто согласиться. Он потянул своего проводника за руку и устремился к странному месту начала своей новой жизни. *** Путь оказался по ощущениям куда больше, чем пять километров. День близился к концу, а силы жить пропадали с каждым шагом. В конце концов, Женя остановилась, и их компания оказалась на поляне, залитой закатным солнцем. — Полагаю, это здесь, — протянула она и вытащила из кармана скуртку, тут же закуривая. — Поздравляю нас, мы нашли целое ничего и заблудились, — заключил Дима, сложив руки на груди. — Нас отсюда заберут? — озвучил Макс первую пришедшую в голову мысль. — Безусловно нет, мы же не брошенные котята, — повела рукой девушка и огляделась. — Хотя, конечно, было бы проще, будь у нас лапки. Она наконец зацепилась взглядом за нечто на земле и сделала пару шагов в сторону, после чего села на корточки. Курильщица пошарилась рукой в траве, после чего наконец схватило нечто и резко дернула на себя. В следующий момент дверца полуржавого, засыпанного землёй люка распахнулась и с силой заехала девушке по лицу. Макс мгновенно бросился пострадавшей на помощь, однако та лишь подняла руку вверх и улыбнулась, потирая другой щеку. — Нет вещей, что ранили бы больше слова, а слов я слышала немало. — Нет, у тебя определённо идёт кровь, — подходя ближе констатировал Дима и протянул девушке руку. — Какой тупой надо быть, чтобы вот такое случилось? — Достаточно быть, дорогой, — вздохнула Женя, принимая помощь. Слегка качаясь из стороны в сторону, она оперлась на руку и подтянулась, вставая на ноги. — Итак, господа, представляю вам "Бар путешественников", — декламировала она, указав в темноту. — Не так давно он назывался "Пошли к чёрту с шутками про бармена", но господин бармен, что здесь заведует всем, решительно сменил имя заведения. — Мне это все не нравится, — сообщил Дима и подошёл к люку, после чего сел на землю и свесил ноги. — Солнце, в жизни мало что нам нравится, но на то она и жизнь, чтобы отдохнуть в безмятежном посмертии, — пожала плечами Женя и тепло улыбнулась. — Так ты последуешь за мной? — Я уже перед тобой, — буркнул парень и, зацепившись за торчавшую ржавую лестницу, стал быстро спускаться в неизвестность. Курильщица глянула на Макса и, заметив в нём лёгкое волнение, положила тому руку на плечо. — Без желания идти в мрак делать это необязательно. — Я просто поверю тебе, хорошо? — не особо горя желанием испытывать судьбу, Макс все же шагнул навстречу к люку, морально готовясь падать в никуда. — Чудесно, — промурчала девушка и подскочила к дыре в земле, после чего ловко сиганула вниз, хватаясь за боковые перекладины лестницы. — Боженька, мои руки! Она, оставляя за собой дымный шлейф, скрылась в темноте, наверняка сожалея о том, что решила пролететь вниз, цепляясь за ржавый, режущий кожу металл. Последний оставшийся на твердой земле человек же не придумал ничего лучше, чем последовать примеру Димы и сел, после чего, не забыв захлопнуть за собой люк, погрузился во тьму.