Эпилог

Темно, сыровато, а каждый звук гремел в тишине замкнутого пространства. — А я думал, когда меня застрелили, я умер. Нет, значит, смерть выглядит вот так. Иначе объяснить убогость происходящего я не могу. — Прошу, друг мой, не бейся головой об стену. Света не видно, но он здесь, за железной дверью, что нам обязательно покорится. — Звучит... — Да не звучит, бля, давай, шуруй вперёд, нихрена не видно. Девушка трагично вздохнула и продолжила путь. Пробираться сквозь узкий туннель, ведущий, вероятно, в катакомбы — вряд ли лучшее времяпровождение в жизни Макса, который вообще хотел бы спокойно выпить кофе с печеньем, но внезапно все свернуло куда-то не туда. В конце концов, Женя остановилась и резко зарядила ладонью парню в лицо, видимо, пытаясь его остановить, но не рассчитав разницу в их росте. Дима же, в отличие от ее первой, просто оторопевшей жертвы, откровенно заорал, когда его, наверное, схватили сзади. Под громкие маты и риторические вопросы об интеллекте, курильщица резко потянула неизвестный элемент окружения на себя, и полоска света разорвала пространство. Сощурившись, Макс податливо шагнул вперёд, утягиваемный рукой подруги. Когда зрение вновь вернулось, перед ним предстал бар. Обычный такой, стереотипный бар, отделанный под постапокалиптический стиль: бетонные стены с облупленной местами штукатуркой, расставленные повсюду ящики с пивом и оружием, драный кот на барной стойке, личности сомнительного характера за маленькими самодельными столиками, стоящими вперемешку с пластиковыми столами из парков. Бармен — мрачный мужчина с длинными распущенными волосами, — мрачно глянул на новоприбывших, но ничего не сказал. Девушка затушила сигарету об край своей кофты, после чего торжественно прошагала вперёд, углубляясь в общество маргиналов и просто полупьяных тел. — Move, I'm gay, — произнесла она, распихивая рослых татуированных мужчин, после чего наконец остановилась у одного из мест, вальяжно падая на заранее отодвинутый стул. — Набор документов, диплом на констебля, а так же каморка в общежитии. — Без вопросов, - устало вздохнул студент, за чей стол упала девушка. Впрочем, на Женю он даже не смотрел: все его мысли были заняты беспорядочными листами с текстом, беспорядочно лежавшими вокруг. — Имя, там, предпочтения напиши пока где-нибудь, я сейчас разберусь и возьмусь. — Японский? Студент пробормотал что-то явно нецензурное на неизвестном языке, однако более ничего не сказал. Курильщица пожала плечами и обернулась к Диме. — Здесь, друг мой, наши пути разделяются. Твой ведет к жизни обыкновенный, а наши - в неведомые дали... — Да-да, я тоже буду вспоминать эти сутки с содроганием, кончалыга. Немного подумав, полицейский вытащил из кобуры пистолет и, взглянув сначала на Женю, а затем на Макса, вручил первой оружие. — Прости, она конченая, но ты явно не тот, кто умеет стрелять, — обратился парень к адекватной части их теперь уже дуэта. — По-моему, нам не понадобится пистолет, — нервно улыбаясь, попытался отказаться Макс, но Женя уже радостно размахивала пистолетом. — Мамочки, револьвер! — Ладно, это была плохая идея, но я ни о чем не жалею, — невольно улыбаясь, Дима сложил руки на груди, а в его голосе звучало лёгкое безумное ликование. — Господь нам поможет, — вздохнул Макс. — Неа, не думаю. — Пожалуйста, не забирай у меня веру, кроме нее больше ничего у меня нет. — У тебя есть опыт сидения в обезъяннике. — Иногда он не такой бесценный, каким он кажется. Дима засмеялся и по-дружески пихнул товарища в плечо. — Не знаю, что у тебя там за шиза, но удачи. — Спасибо, — неловко улыбнулся Макс. Студент за столом отчаянно вздохнул и отшвырнул тетрадь, которую держал в руках, после чего усталым тоном приказал своему клиенту садиться на стул напротив. Последний раз махнув на прощание, Дима упал на указанное место, а затем, закинув ногу на ногу, стал слушать инструкции к его будущей жизни. Поняв, что прощание окончено, парень обернулся к Жене, но та внезапно исчезла. Бегло осмотрев помещение, он все же заметил курильщицу развалившейся за барной стойкой, когда та закатывала перед нелюдимым барменом монолог о чем-то. — ...ну, таксист высадил улитку на углу. Три дня прошло, заходит она домой, наливает вискарь и думает: вот это я тупанула, у меня ж дом на спине. — Господи, забери что угодно, просто свали уже нахер, — раздражённо вздохнул бармен. — Где ты вообще эти анекдоты откапываешь? — Мой соратник, с которым судьба развела нас минутой ранее, знает множество историй... — Блять, я обанкрочусь. — Извините, а что происходит? — желая хотя бы немного ориентироваться в происходящем, поинтересовался Макс. — Садись, заюш, — Женя радушно машнула на стул рядом с собой. — Хозяин наливает, если удастся найти в памяти анекдот, который этот уважаемый не знает. — Если прозвучит слово "улитка", я тебя лично отпизжу, — пообещал бармен. Немного подумав, парень снял крестик и сел на стойку. — Тонет Титаник, на верхней палубе столпились пассажиры. Вдруг к борту, расталкивая толпу, пробирается поп и прыгает в шлюпку. Его спрашивают: "А как же женщины и дети?" — "Извините, мне сейчас не до потрахушек!" — спокойно изложил Макс, смотря в пустоту перед собой. — Поздравляю, тебя посадят. Виски, абсент, водку? — Не посадят. Я не мог оскорбить себя. — Не думаю, что товарищ прокурор тебе поверит. — Ничего, я пять лет слушал от него просьбы отмолить мужеложство, он мне ничего не сделает, — грустно вздохнул священник, задумавшись, после чего не менее печально продолжил: — Я это вслух сказал, да? Раздался грохот, и Макс тут же обернулся, однако Женя уже вставала с пола, попутно поднимая стул. — Я познала комедию, — пояснила она, садясь обратно. — Впрочем, отходя от нее, но какой у нас путь? Макс пожал плечами. — Я — потенциальный душевнобольной. Слушать меня — не лучшая идея. — Твое желание — то, зачем мы явились сюда. Так что не унывай и вещай же: что будет нашей путеводной звездой? Бармен, решивший не ждать ответа, поставил перед Максом рюмку с коричневатым алкоголем, от которого веяло дубом и терпким запахом спирта. Парень решительно не знал, чего он хотел: может, выяснить правду и спасти мир, может, напиться, может вообще ничего не хотел. Раздался глухой стук, и перед Женей оказался гранёный стакан с чем-то белым, что разносило вокруг приятный запах. Заметив интерес, девушка улыбнулась и подвинула стакан к товарищу. — Хочешь разменят? — Это молоко? — уточнил парень, касаясь стекла. — Ты пьешь... Молоко? В баре? — А почему бы и нет? — Женя потянулась к рюмке и, запрокинув ту, мгновенно опустошила. — Оно мне ближе поганого спирта. Впрочем, и сие чудесное химическое соединение не так уж и плохо: бодрит и возвращает лёгкую ненависть к жестокой жизни, где лишь им порой можно забыться. — А смысл сигарет в том, чтобы, медленно мучая себя, жить и мучиться с этим чувством перманентно? — постепенно осознавая, что он привыкает к новой знакомой, Макс отпил молоко. — Тебе стоит меньше говорить со мной, дружок, — заметила девушка. — И все же. Куда мы пойдем? — Не знаю, я... Может... Может сначала узнаем обо всем? — Ваше желание — закон, — кивнула Женя улыбнувшись. — Всегда грезила о встрече с Кремлём. Она отсалютовала бармену и поднялась с места, жестом призывая подняться вслед за ней. Парень неловко улыбнулся хозяину заведения, но, получив все такой же холодный взгляд в ответ, спешно встал и поспешил за своим проводником. Темный сырой коридор уже не так сильно пугал, ровно как и ржавая невидимая лестница. Хотя, когда курильщица с минуту пыталась поднять люк, Макс был готов зваить на помощь в любую секунду, пусть и сдерживался как только мог. Однако в конце концов преграда поддалась, и товарищи снова оказались на поляне, теперь уже казавшейся огромным темным лабиринтом травы, где не было видно ничего: луна оказалась закрыта облаками, а закат уже догорал за деревьями. В воздухе витал запах дождя, и Женя, закурив, заговорила: — Дождь собирается, солнце. Бар закроется через пару часов, а господин хозяин ночью в своих землях любит быть один. И все же в половине мили отсюда есть брошенная людьми школа. Не чудное ли решение? Макс неуверенно кивнул. Вот это все теперь — его новая жизнь? Никакой удобной кровати, вечернего чаепития с сестрами, спокойной молитвы перед сном, а странные бары, безумно долгая ходьба по лесам и сон в заброшенных зданиях? — Молю, не плачь... — Это не слезы, это нервное. *** Путь действительно занял около пяти минут, после чего за деревьями показалось здание школы. Местами скошенные кирпичи, окна без стекол, вымощенный бетоном пустырь. Парень молча глянул на подругу, но та лишь пожала плечами: "Ну вот только такое есть, я тут бессильна." Макс вздохнул, смиряясь с реальностью и зашагал вперёд, к крыльцу. Почти ни на что не надеясь, он дёрнул дверь на себя, и та, конечно же, не поддалась. Глянув на Женю, уже сиганувшую внутрь через разбитое окно рядом, самый обычный городской житель, для которого заброшенные здания были местами опасными и запретными, решительно отбросил все свои знания и опасения, после чего закинул ногу на карниз. На полу тихо хрустнули осколки стекла. Вокруг валялись части кинопленки, какие-то провода, штукатурка и старые куски таблички с названием школы, сложенные кем-то вместе. Облепленная краска на стенах в полутьме казалась проходами в черную неизвестность, и в свете недавних событий священник начал тихо бормотать молитву. Тени деревьев ложились на стены, от которых Макс хотел бы держаться подальше. Следуя да шлейфом из дыма в коридор, Макс медленно шагал в глубь здания. Тихие шорохи следовали за ними, но парень быстро уверил себя в том, что даже многие годы спустя здание продолжает постепенно умирать, разваливаясь на плесень и липовый мёд. Было даже немного страшно думать о том, что это здание когда-то кипело жизнью: здесь ходили учителя, общались ученики, здесь остались чьи-то воспоминания и точки перелома их жизней. Теперь здесь же растет трава из разломов в полу, со стены смотрит забытый портрет Менделеева, за окнами шумит разбушевавшийся лес. Пустые закрытые навеки подвалы и перевёрнутые столы остались забыты навсегда, а они... Они идут здесь, чувствуя этот иррациональный страх — страх быть такими же забытыми. Женя молчала. Ее слов, странных и витьеватых, не хватало. И все же слабый запах вишни, перебивавший страх, слегка бодрил и придавал сил. Дойдя до конца коридора, Макс понял, что стемнело окончательно. Покопавшись в карманах, он выудил старый фонарик, после чего пролил свет на путь перед ними, однако лестница показалась лишь на мгновение, после чего устройство, моргнув, отказалось работать. Даже несколько ударов не исправили ситуацию, и потому девушка остановилась, смотря на отчаянные попытки вернусь свет. Услышав вздох отчаяния, она сделала шаг назад я после чего взяла руку Макса и положила ее на убитые голубые перила. Решение казалось не лучшим, но единственным, и парень кивнул в знак благодарности, однако это вряд ли было видно в темноте. Поднявшись на второй этаж, путешественники наугад зашагали вправо, после чего Женя наконец свернула в случайный кабинет, затаскивая парня за собой. Она затушила сигарету об стену и, кивнув в темноту угла, оперлась на стену, после чего сползла на пол рядом со входом. Сложив ноги по-турецки и сцепив руки в замок, она закрыла глаза, после чего замерла, став похожей на труп. Пару секунд подумав, Макс неуверенно уселся рядом. В этом было мало смысла, особенно учитывая, что знакомы они были меньше суток, но девушка никак не отреагировала, и он, уже ни о чем не думая, провалился в сон. *** Сны – это вещь, которая является людям редко. Кто-то говорит, что они являются посланиями от вселенной и могут рассказать о будущем, другие считают, что это всего лишь симуляция, собранная из различных осколков воспоминаний. И тем не менее, Максу было все равно: он их никогда не видел. Впрочем, иногда он все же помнил что-то, похожее на отдаленный шум фильма: это были обрывки диалогов, посторонние шумы. Сознание слегка встрепенулось, когда он почувствовал руку, закрывавшую рот, на своем лице. Пару мгновений спустя он все же открыл глаза и тут же увидел перед собой Женю, прижимавшую палец к губам. Легкая тревога мгновенно разрослась в натуральную панику, и все же Макс заставил себя спокойно вздохнуть, после чего прислушался. Сначала казалось, что все было также, как и обычно: тихий шум дождя, который, казалось, звучал и в его сне. Но затем на его фоне раздался тихий отчетливый шаркающий звук. Ритмичный, словно отмеренный по секундам. Он то затихал, то становился громче, и это явно уже не была штукатурка. Девушка оторвала руку ото рта Макса и тут же переместила ее на голову парня. Это был мягкий жест, заставивший его на мгновение подумать, что все вокруг было просто детской шуткой, а его сестра снова смягчяет углы очередного испытания на храбрость, на которое он по дурости снова согласился. И все же, мягкая расслабленная улыбка Жени отличалась от того, как демонстрировала все свои тридцать два зуба покойная. Шаги становились четче. Они постепенно приближались, поднимаясь по той же лестнице, что и они парой часов ранее. И именно в этот момент Макс различил шаги и что-то иное, словно что-то волочилось по полу. Неизвестный поднялся на их этаж, и звуки стали постепенно приближаться. Когда между ними осталось всего несколько метров, парень перестал дышать до тех пор, пока кто-то не прошел мимо класса и не зашел в соседнее помещение. Девушка прислушивалась, и когда шум затих, сменившись на тяжелое дыхание, она резким движением выхватила пистолет и сняла его с предохранителя. Отстранив товарища, она отклонилась в сторону, выглянув за стену, и тут же села на место, махнув рукой наискосок. Тем не менее, видя, как спокойно, но все же решительно девушка сжимает оружие после того, как выглянула в пустой коридор, он подался вперед и поднялся с места, после чего сделал шаг, оказываясь в дверном проеме. Кровавый шлейф протянулся от лестницы к соседней двери. Четкие следы двух рук и головы, расчертившие слой пыли и облупленной краски, едва заметные дорожки от пальцев. Холодное осознание ударило в голову, тошнотворный запах тухлой крови разворошил сознание и забил нос. Хотелось вывернуть желудок наизнанку, чтобы он не опустошил себя сам, оставляя ужасное чувство избавления от органов. Тело оказалось залито свинцом, однако руки все же мелко тряслись, хоть двигать ими и не получилось. В мозге проносились миллионы мыслей: предположения, вопросы, отрицания, воспоминания. И все же не смотря на этот хаос, он заставил себя сделать глубокий вдох, когда Женя дернула его за штанину. Отшатнувшись назад, Макс взглянул на девушку, но та просто кивнула ему на прежнее место. Чувствуя, что его разрывает на части от логичного решения последовать совету и иррационального желания сбежать через окно, он с усилием заставил себя сесть, стараясь дышать тише. Время замерло. Макс слушал, как за шумом дождя послышалась возня из кабинета, куда ушел человек с трупом. Мягкий стук разнесся по коридорам, за ним бубжеж и кряхтение. Более глухой удар, затишье, шелест… и хлюпанье. Женя протянула ему наушники в тот момент, когда раздался хруст. Парень спешно вставил их в уши, и в следующее мгновение пропало все – дождь, его дыхание, звук рвущейся плоти и отрываемых костей, – осталось только переливчатое пианино. Пару секунд Макс просто пытался сосредоточиться на музыке, однако когда свет молнии на мгновение осветил помещение, он понял: ему ничего не поможет. Что бы не произошло, он будет дрожать, и не важно, тронет ли его Женя, надломится ли за окном дерево или даже вокруг будет просто тихо. Паранойя его убьет. Волнение… бессмысленно. Прямо сейчас оно жрет парня изнутри, впрочем, как и всегда. Это чувство отвратительно, зачем оно вообще нужно? Почему бог его послал? Не просто ведь так? Бог милосерден и мудр, он не стал бы мучить своих детей без причины. Но тогда почему прямо сейчас, когда он обездвижен ужасом и пошевелиться не имеет права, он чувствует это все? Оно не заставляет бежать, сохраняя собственную жизнь, и не придает сил, чтобы идти вперед. Оно просто есть и сейчас полностью противоречит всем законам логики. Хотя, даже с научной точки зрения тот факт, что он постепенно сходит с ума, пытаясь не умереть, кажется идиотским. Человек ищет суть, цель и смысл, пути и решения, а приходит к ничему. Все бессмысленно, он бессилен, идти некуда, руки связаны. Было бы проще, если бы он верил как зверь в то, что просто должен сражаться не смотря на эту чертову логику. Этого хочет бог? Чтобы он боролся со всем, что происходит? В соседней комнате расчленяют труп. Как с этим вообще бороться? Пианино тихо играло в динамиках, Женя все также сжимала пистолет и смотрела на вход в помещение, дождь стекал по обломкам стекла в комнату, а он тонул в мыслях о неисповедимом. В конце концов он все же заснул снова, не выдержав усталости. *** Открыв глаза, Макс вспомнил, где он. Чувство голода сжимало желудок, однако эти мысли быстро сменились на резкое осознание того, что курильщица рядом с ним все еще сидит, бездумно смотря в стену с сигаретой вместо пистолета в руке. – Товарищ маньяк исчез с остатками бренного тела пару часов тому назад, – сообщила она, когда парень стянул наушники. – Ты спала? Женя затянулась и задумчиво помолчала, лишь после чего пожала плечами. – Нет ничего прекрасней грез Морфея, однако сладки они лишь после долгого расставания… – Ты должна была разбудить меня! Девушка показала язык и улыбнулась. – При любом раскладе поднимайся. Наш проводник уже ждет, и мы несколько опаздываем на дарованный этой прекрасной особой завтрак.