(НЕ) Пара для Короля

Он стоял у края скалы и смотрел на бурлящий внизу океан. Барашки высоких волн агрессивно вздымались тут и там, разбегаясь в разные стороны так, словно ветер дул отовсюду сразу. Они были такие же непокорные и своенравные, как и стоящий на утесе молодой мужчина, чьи длинные светлые волосы дерзко играли с ветром. Или он с ними. Впрочем, какая разница. Если есть игра – в ней, так или иначе, участвуют оба. Даже, если один с трудом отдает себе в этом отчет. На каком-то особом, глубинно-интуитивном уровне возникает «ниточка», что соединяет две сущности и гоняет энергию туда-обратно. Или, что бывает гораздо чаще, просто шурует ее от одного участника действа к другому. Высасывает. Иссушает. Отбирает. Если любовь безответна или бесперспективна. Если ноль шансов. Если надежда угасла давным-давно, не успев даже толком зародиться. А сердце все-равно продолжает тихонько бубнить свое… Стальные глаза мужчины глядели без прищура. Несмотря на то, что из-за сильного ветра в них будто песка насыпали. Но, казалось человек вовсе и не замечал подобного неудобства. А скопившаяся в уголке глаза одинокая слеза, конечно, была лишь следствием того, что глазное яблоко на таком ветру пересохло и нуждалось в естественном увлажнении. Только так и никак иначе. Он не плакал. Уже очень давно не плакал. С самого детства. Да и то – с весьма ранней его части. Тогда, когда года в два разбил коленку, погнавшись за дворцовым павлином. После чего отец, будучи очень скупым на слова и наставления, вскользь отметил, что сильные воины не плачут. Даже, если душу выворачивает наизнанку. Прав он был или нет – вопрос другой. Но наставление блондин запомнил на всю жизнь и, хотя тело отца уже давно было предано земле, слова все еще продолжали звучать в ушах молодого короля, когда душа предательски пыталась получить облегчение путем слез. Самым легким и позорным из путей. Тем более, если дело касалось такой глупости, как чувства. Особенно, если дело касалось чувств. Абсолютно лишнего элемента в образе великого воина и сильного правителя. Впервые за долгое время он не надел корону, будучи не в бою. И не собрал в высокий хвост свои длинные волосы, позволив им яростными змеями танцевать в этой буре. Да и плащ за спиной также учувствовал в этом диком танце. Казалось, сама стихия знала, что на сердце у правителя и страдала вместе с ним. Любить мужчину было недостойно. Любить мужчину было грязно. Любить мужчину правителю было непозволительно. Порочно. Нельзя. Большей частью это «нельзя» было внутреннее, нежели являлось прямым запретом в королевстве. Ясно, что никто не осмелился бы пойти против государя, если бы он изъявил волю видеть рядом с собой избранника вместо избранницы, но… нет. Нет! Зигзаг молнии резкой стрелой разорвал небо на две части, ослепив стоящего на утесе. Мужчина едва заметно качнулся вперед, но в ту же секунду восстановил равновесие. Последовавший удар грома саданул по барабанным перепонкам и гулко отозвался в сердце. Блондин сделал шаг назад от края и прикрыл глаза. Какофония наружная была ничем по сравнению с какофонией внутренней. Друг. Друг детства. Самый первый и единственный. И тут такое. Как оно вылезло спустя все эти годы? Когда дружеская привязанность трансформировалась в нечто другое? Как Лион умудрился просмотреть это? Не уловить тревожные звоночки? Не оборвать на корню первые подозрительные ростки зарождающегося влечения? Король сжал зубы так, что они едва не раскрошились. Конечно, Дерек даже не подозревал об этом. По-другому и быть не могло. Веселый зеленоглазый брюнет, по совместительству, первый советник Его Величества, конечно, не смог бы заподозрить в своем Повелителе такого. Да и о совместных детских шалостях остались одни лишь воспоминания. После того, как тогдашний король раз и навсегда провел между друзьями черту сословных различий. С тех пор все стало не так. И, даже когда временами, будучи подростками, молодой принц и будущий советник, убегали вместе в лес либо дальние пещеры – все было уже не так. Дерек всегда помнил, кто есть кто. Он теперь всегда держал границу. Знал свое место. Ибо не хотел лишиться головы или титула. Положения. А то и всего сразу. Да к тому же навлечь на семью гнев правителя. А это было не невозможно. Зная крутой норов тогдашнего Короля. Смерть отца Лиона не изменила ничего. А пожалуй, отдалила Дерека еще дальше. И даже то, что Лион настоял на его особом теперь положении первого советника – не смогло стереть все эти годы. Осадить воздвигнутые между друзьями барьеры. А, меж тем, зеленые глаза по ночам преследовали молодого короля все настойчивее и чаще. Все мучительнее. Все невыносимее. Вызывая недоумение, злость на самого себя, и на друга – заодно. За что? Да за обладание такими колдовскими глазами хотя бы. Год назад Лион заподозрил неладное. Целый год боролся с самим собой. Прошел все стадии: неверие, отрицание, бешенство, злость, бессилие, отчаяние, вынужденное принятие и теперь вот – тоску от безнадежности ситуации. От понимания всего абсурда и злой иронии судьбы. Король был одинок. Король никого к себе не подпускал. Король никому не доверял. Не без причин. Король влюбился в единственного друга, которого так боялся потерять… Перфекто. Лион сжал руки в кулаки. Эта ночь напоминала ему ту, когда он единым махом лишился всей семьи: матери, отца и новорожденной сестры. Несчастный случай. Роковое стечение обстоятельств. Сам выжил. Чудом – но выжил. В мгновение ока остался один на белом свете. Не считать же, в конце-концов, родней тех, кто давно копал под его отца. Слишком давно. И теперь спал и видел, как отобрать у молодого Лиона земли и не допустить до трона. Первый, кого он увидел, отрыв глаза спустя три дня беспамятства – был Дерек. Верный Дерек, который не отходил от друга ни на шаг, зная об опасностях и возможных заговорах против наследника. Особенно теперь – когда Лион остался один-одинешенек и не мог позаботиться о себе. Тогда им было по шестнадцать. Сейчас – тридцать. Но ту улыбку, что осветила лицо брюнета в момент, когда Лион с трудом приоткрыл тяжелые веки – блондин не забудет никогда. Король точно знал это. Казалось, в тот момент Дерек забыл, что он гораздо ниже по статусу. Что он – не ровня. Казалось, будто они вернулись в детство - с такой пылкостью юноша схватил тогда очнувшегося из забытья будущего короля за руку и сцепил их пальцы воедино. Так искренне и широко улыбался, но приход лекаря вернул все на круги своя. Словно пыльным мешком по голове – в гнетущую реальность. Конечно, Дерек и после улыбался еще не раз весело и открыто. Спустя достаточное время по прошествии траура. Но не так. Не так. А Лион помнил. Помнил, и спустя годы ему казалось, что тогда точно было что-то еще в том порыве. А может – теперь он просто хотел так думать. Теперь – когда желание почувствовать на себе именно ту степень близости – было особенно невыносимым. Когда Дерек казался столь же недосягаем – как солнце. В отличии от внешне спокойного и холодного Короля – яркий и живой, шумный, если не в официальной обстановке, порывистый и жадный до жизни. Сумбурный. Огненный. Многие из подданных недоумевали, как при таком характере Дерек вообще стал первым советником да еще и справлялся со своей должность весьма неплохо, но мужчина четко знал, когда стоит проявить твердость, применить незаурядное мышление и трезвость разума. Он ни разу не подвел. Ни Короля. Ни народ. Постепенно шепотки по углам насчет протекции затихли и сошли на нет. Дерек был идеальной правой рукой. Идеальной «тенью». Но Лион теперь отчаянно желал большего. И ненавидел себя за это. Светлый локон хлестнул по лицу и попал в глаз. Тот отозвался резью и заслезился пуще прежнего. Ливанул дождь. Как из ведра. Словно небеса, наконец, разверзлись и решили смыть с лица земли все лишнее. Король быстро промок до нитки. Но, не сказать, чтобы и это особо взволновало его, переключив фокус внимания с внутреннего на внешнее. Завтра должен был вернуться, отосланный с поручением, Дерек. И сегодня следовало взять себя в руки. Несмотря ни на что. Любыми способами. «Взять в руки». Такая глупая и избитая фраза. Усмирить себя. Загнать в клетку своих внутренних демонов. Выставить наружу идеальную картинку правителя. Горло перехватило спазмом. Мужчина закашлялся и схватился рукой за шею. Нервное. С ним случалось такое. Редко, но случалось. В моменты особо сильных внутренний коллизий. Новый удар грома заставил на мгновение замереть сердце. Следовало возвращаться в замок. Буря поднималась нешуточная. Волны снизу походили уже на свору разъяренных псов, что готовы были рвать зубами любого, кто попадет к ним в пасть. А может, это был выход? Трусливый, недостойный воина, но выход? Как жаль, что нельзя потом вернуться из-за грани, если решил !уйти» раньше положенного тебе срока и вдруг обнаружил, что ТАМ - хуже. Нельзя было умерев – воскреснуть. Отменить выбор нельзя было. Не этот. Нет, Лион не боялся смерти, и, возможно, там он встретился бы со своей семьей, если не врет писание, но… там не было бы Дерека. И нельзя было сказать – что было бы мучительнее. Какое одиночество было бы страшнее. Ведь слишком ужасно выбирать, кого из близких и дорогих любишь больше. Завороженный буйством стихии, блондин вновь подошел к самому краю. Опасно близко. Несмотря на то, что любой сильный порыв ветра мог закончиться для него плачевно. Лион просто не думал об этом. Он думал об избавлении. Об искуплении греха. О том, что своими постыдными чувствами запятнал их дружбу. О том, что должен похоронить свои позорные желания глубоко-глубоко. Под таким слоем льда, чтобы они никогда и никоим образом не вырвались наружу. Но это завтра. Завтра. Сегодня он еще немного позволит себе почувствовать. Эту болезненную… эту искушающую… эту невыносимую тягу… греховное притяжение… Следующий раскат грома последовал на полсекунды позже окрика, едва различимого за шумом волн. Рывок за плечо заставил Лиона обернуться на 180 градусов. Зеленые глаза, которые он ожидал увидеть только завтра, прожигали насквозь и отражали вполне определенное желание – как следует наподдать королю за такие выходки. «Дерек. Откуда? Рано. Я еще не готов. Не готов. Не собрал себя до кучи. Не укрепил барьеры». Чужая рука обжигала даже сквозь мокрую ткань плаща. На лице напротив ни грамма привычной веселости. На дне глаз – тень страха. С растрепанных волос ручьями льет вода. Тяжелое дыхание указывает на то, что советнику, очевидно, порядком пришлось побегать, прежде, чем отыскать своего друга и правителя в одном лице. Рад ли Лион ему сейчас – вопрос. - Ваше Величество… Брюнет импульсивно подался вперед, желая как можно четче сквозь пелену дождя рассмотреть черты лица Короля. Убедиться, что нашел именно того, кого искал. Подтвердить факт воочию, хотя сердце, кажется, опознало друга еще до того, когда глаза издали смогли различить одинокую фигуру на краю утеса. Сердце точно знало, к кому тянулось. Ему плохая видимость была нипочем. - Ваше Величество. Лион! Что ты тут делаешь в такое время? Я ищу тебя более получаса повсюду! Подданные обеспокоены. Прошу, вернемся в замок. Ты весь вымок. Что произошло? Что ты творишь! Темные волосы сосульками прилипли к высокому белому лбу. Сбившийся на бок дорожный плащ открывал взору часть ключицы. От Дерека ощущался слабый запах конского пота и навоза. Сразу ясно – только что вернулся из дальнего пути. Вернулся – и не застал Короля в замке. Встревожился? Очевидно. Обеспокоился настолько? Верный советник. Преданный товарищ. Единственный друг. «Ты не должен догадаться, что причиной моей импровизированной помывки являешь именно ты. По большей части». Сложно сказать, чего Король страшился сильнее со стороны Дерека: разочарования или отвращения. И от того и от другого хотелось тут же сделать тот треклятый шаг вниз. Последний в этой жизни шаг. Иногда лучше оставить все как есть. Не расставляя никаких точек над «и». Не конкретизируя. Не уточняя. Не давая названий. Не вешая ярлыки. Если дело касается чего-то настолько глубинного и личного – самообман порой спасает. Жалкий суррогат от того, чего страстно желает душа. Лион не сумел вовремя скрыть боль, плеснувшуюся через край глаз и растворившуюся в окружающей тьме чернильными пятнами. Сдвинул брови, кивнул, не тратя лишних слов, и первым направиться к замку, осознавая, что советник идет следом в полушаге. Как того требует этикет. Гребаный, мать его, этикет! Сословные различия. Субординация. Разве было место этим понятиям в детстве? Неужели дружба меряется деньгами и властью? Должно быть, этот мир прогнил окончательно. Неужели и сам Дерек настолько утвердился во мнении, что он стал для Лиона лишь чуть более значимым подданным, нежели остальные? Забыл о братских клятвах, тайно, но торжественно принесенных друг другу в самом дальнем углу королевского погреба. Как полагается. По всем правилам. С прокалыванием подушечки пальца булавкой и последующим кровосмешением. Шагали в молчании. Под струями ливня. Под раскатами грома. Где-то поблизости молния ударила в дерево и раздался громкий треск, побудивший советника вновь нарушить правила этикета и ускорить шаг. - Прошу тебя, идем быстрее, - прокричал Дерек Лиону чуть ли не на ухо, на мгновение придерживая Короля за рукав. В таком хаосе по-другому быть услышанным шансов не оставалось. - Здесь опасно. Не ровен час… Блондин как-то дико ухмыльнулся, расфокусировано глядя куда-то поверх плеча советника. Дерек неосознанно поежился. Было в этой ухмылке что-то не от мира сего. Что-то… безумное. Словно друг внезапно спятил. Непонятно из-за чего. На границе видимости маячили королевские конюшни. Дерек беспомощно бросил на них взгляд. Следовало срочно укрыться хоть где-то. Король был не в себе. Что-то было не так. Что-то происходило. Что-то плохое. Непонятное. Пугающее. Советник и так был ошеломлен, обнаружив друга на том утесе. Лишь единожды Лион приходил туда в непогоду – в годовщину после гибели королевской семьи. Тогда семнадцатилетний юноша так же стоял на краю и, казалось, готов был сделать шаг вперед. Лишь Дерек знал о том утесе. Лишь он отыскал тогда Лиона. Перевесил чашу весов на отметку «жить дальше». Никому не сказал. Никогда не напоминал об этом. И сейчас… будто сердцем чуял – ехал всю ночь. Иррационально. Бессмысленно. Неразумно. Не дожидаясь утра. Тревожно было. Гнал лошадь. Загнал животное «до мыла». Не обнаружив Лиона нигде в замке – Дерек опрометью бросился туда, где страшился обнаружить Лиона больше всего. Сердце пропустило удар, когда сквозь стену дождя мелькнул терзаемый ветром белый плащ. Когда прищуренные зеленые глаза различили спутанные непогодой светлые пряди и отсутствие короны. Лион не снимал корону очень давно. Вне покоев. Плохой знак. Перед глазами потемнело. А тут еще Король сделал шаг вперед. Не помня себя, брюнет закричал и рванул вперед. На мгновение ему показалось – что это уже шаг в пропасть. Но нет. Еще нет. На самый край. На краешек. Буквально балансируя. А потом – руку на плечо. Только бы почувствовать. Осязать, что Лион еще здесь. Телесно. Что это не бесплотный дух в мареве дождя. Увидеть глаза Короля. Страшные. Будто темные дыры. А после – жуткую усмешку. Мороз по коже. Нельзя его такого во дворец сразу. Пойдут слухи. Кое-кто уже давно мечтает навести тень на репутацию Лиона. Подложить ему свинью. Только доказательств нет. Кое-кто будет очень рад пустить сплетню о безумии короля. А где одна сплетня – там и вторая. Искорка порождает пламя. Дальняя родня друга, в особенности кузен, только и ждут прокола со стороны Лиона. Хотя, иногда Дереку казалось, что Лиону на это плевать. Что Король относится к этой угрозе достаточно легкомысленно. Но, никогда нельзя недооценивать врага. Такие, как кузен, берут не силой – хитростью. А этого у подлого змея Саливана было в избытке. Как и всяких там грязных методов. Понятия чести для таких не существовало. Конюшни. Нужно уговорить короля. Нужно любым способом затащить его туда. Нужно привести его в чувство. Помочь. Вытащить из того непонятного состояния, куда товарищ умудрился «провалиться» неведомо из-за каких душевных мук. Неужто скорбь по потере семьи вновь взыграла с такой силой, что, словно скальпелем, вскрыла давнишние раны? Спустя столько лет. И именно в отсутствие Дерека рядом. На начальной стадии купировать приступ было бы легче. В бессильной ярости брюнет взлохматил мокрые волосы. - Лион, прошу тебя! Нужно спрятаться от дождя! Конюшни близко. Ты не в себе! Нельзя в замок! Король запрокинул голову к небу и дико захохотал. Не в себе он. Ну да. Верно. Все верно Дерек говорит. Он не в себе. И в замок нельзя. Прав, стервец, и тут. Не зря советник – дело свое знает. Внезапно очень захотелось в тепло. В детство. «Окунуться» в запах свежего сена, конского навоза и потертой кожи. Слушать тихое пофыркивание и изредкое ржание жеребцов. Трогать ладонью покатые гладкие шеи и трепать жесткие гривы. Ноги сами двинулись в направлении конюшен. Облегченно выдохнув, советник заспешил следом и на сухой дощатый пол постройки они ступали уже вместе. Немногие знали, как попасть внутрь, минуя охрану. Немногие знали тайные денники, куда направились Король с советником. Вход в которые у конюхов был строго по часам и с разрешения его Величества. О том, что Короля кто-то из охраны застанет там в таком состоянии – можно было не переживать. Лишь только проход был закрыт – советник облегченно выдохнул и откинул со лба мокрую челку. Дерек даже не подозревал, насколько был напряжен, продвигаясь с другом от одного темного закутка к другому. Просчитывая и прислушиваясь. Лион же прислонился плечом к стене напротив и прикрыл глаза. Спутанные волосы прилипли к лицу и шее. У брюнета едва заметно дернулась рука, словно в попытке отвести их, но, конечно же, мужчина не посмел. Глупый порыв. Глупая идея. Прошло столько лет, а он все еще продолжает заботиться о Лионе. Как делал это всегда. Прямо или скрытно. Продолжает заботиться по мере возможностей. Насколько это позволяют приличия. Король тяжело дышал и безумная ухмылка все еще не до конца покинула красиво очерченные губы. Как он сейчас напоминал того запутавшегося подростка, который однажды хотел последовать за своей семьей на ту сторону грани. Дерек осторожно кашлянул и блондин приоткрыл глаза. - Ну? – почти выплюнул. – Давай, читай нотации. За этим же запихнул меня сюда. Господин главный советник. Лион отлично понимал, почему он злится на друга. Также понимал он и то, что причины такого отношения не могут быть ясны Дереку. Но и поделать с собой ничего не мог. Оттого злился еще сильнее. Потому как проигрывал просто всюду. И в глазах Дерека выглядел сейчас высокомерным ублюдком, кичащемся властью, и самому от этого легче не становилось. Только еще гаже. Словно променял шило на мыло. Что так, что так - незаслуженно обижал единственного, кто еще на земле был для него важен. Необходим. Мокрая ткань противно липла к телу. Волосы лезли в глаза и кололи шею. Но сил поднять руку и отвести пряди будто не было. Словно руки стали весить как гири. Точно так же, как и веки. Лион не понимал еще, что его начинает лихорадить от подступающей простуды. Дерек смешался. Все те слова заботы, готовые сорваться с губ, так и остались не озвученными. Невысказанными. Этой фразой Лион будто еще больше обозначил сейчас пропасть между ними. Показал брюнету его место. Подтвердил глупость его порывов. Все то, что шло от самой сущности: желание побыстрее разобраться с поручением и вернуться в замок. К своему Королю, другу и самому дорогому человеку на этом свете. Потребность быть рядом в каком угодно качестве и невзирая ни на что. Глупую надежду на крохи, которые с большой натяжкой можно было бы считать почти взаимностью и вспоминать глубокими темными ночами, когда сосущая темнота подступает из всех углов. Наверное, именно в тот день, когда погибла семья Лиона, а сам он три дня провалялся в забытье… кажется, именно тогда Дерек понял, что важнее человека для него не будет. Никогда. Что никакое другое существо не вызовет в нем тех эмоций и желаний, что вызывал будущий Король. Точнее, уже теперешний. Не коронованный еще только. Что за возможность иметь место рядом с Лионом – он отдаст все. Лишь бы тот жил. Лишь бы выделил хоть подстилку у своих ног. Лишь бы было позволено каждый день видеть эти светлые волосы, серые глаза и аристократические черты лица. Ощущать единственно-правильный запах. Лион пах кожей, апельсиновой цедрой и мускусом. И немножко мятой. Такое вот сочетание. И этот запах стал для Дерека настоящим афродизиаком. Наркотиком. Дозой, за которую он продал бы кому угодно самого себя. Целиком или по частям. И, когда Лион валялся тогда в забытье, разметав по подушке не слишком отросшие еще волосы… Дерек всеми правдами и неправдами выбил себе право быть «сиделкой». С оговоркой, что малейшие изменения – и он зовет лекаря или медицинскую сестру. Ему было это позволено. О крепкости этой дружбы не знал только умалишенный. И вот тогда-то Дерек и понял все о себе. О природе своих чувств к другу детства. Тогда-то впервые и провел пальцами по разметавшимся светлым локонам. Очертил контур чужих губ и чуть не проклял себя за это. Это было подло. Это было низко. Каралось бы виселицей, если бы кто узнал. И было бы справедливо. Но все самобичевание отошло на второй план, лишь только затрепетали веки и друг приоткрыл глаза. Словно почувствовал прикосновение. Неконтролируемая радость затопила тогда сердце Дерека и он схватил Лиона за руку, от избытка чувств переплетя пальцы. Словно неосознанно забивая свое право на этого человека. И на мгновение ему почудилось, что он не одинок в своих желаниях. Хотя, скорее всего Лион среагировал рефлекторно, еще не слишком придя в себя. А тут и лекарь объявился. Момента как не было. Да и мозги у Дерека встали на место. Он опомнился. Отпрянул. Отпустил руку. Но широкой улыбки и радости в глазах скрыть не сумел. Не стал. Не думал тогда еще, во что эти первые ростки нежных чувств выльются в будущем. А после – не раз желал откатить все обратно. Чтобы забыть. Забыть, каково прикасаться в тому, кого считал и другом, и братом, и всей вселенной в миниатюре.