Улитка в баре

Кэйа успел сделать всего несколько шагов, прежде чем ноги окончательно отказались его слушаться. Он добрался до угла здания, схватился за мокрую стену и медленно сполз вниз. Мир вокруг качался, дождь шумел так громко, что заглушал собственные мысли. Раны жгло всё сильнее, а перед глазами то и дело вспыхивали тёмные пятна. — Только бы не здесь, — пробормотал он, пытаясь подняться. Но тело уже не подчинялось. — Он не мог далеко уйти! — воскликнул Дилюк, осматривая пустое крыльцо. Крепус нахмурился и присел возле места, где недавно сидел мальчик. На досках остались следы крови. — Ты говорил, он был ранен? — Очень сильно. Мужчина провёл пальцем по алой полосе и поднялся. — Тогда искать долго не придётся. Они пошли вдоль стены. Дождь постепенно смывал следы, но кое-где всё ещё виднелись капли крови. Дилюк нервничал. Сам не понимая почему. Это был просто какой-то бездомный мальчишка. Один из многих, которых можно встретить на улицах города. Но стоило ему увидеть испуганный взгляд незнакомца, как внутри всё перевернулось. Мальчик выглядел так, будто ждал удара даже тогда, когда ему протягивали руку помощи. И это почему-то не давало покоя. — Здесь! — вдруг крикнул Дилюк. За углом, у стены, сидел Кэйа. Вернее, уже почти лежал. Он всё ещё пытался подняться, цепляясь пальцами за камень, но сил не оставалось. Услышав шаги, мальчик резко дёрнулся. — Не подходите! Голос прозвучал хрипло и жалко. Крепус остановился на расстоянии нескольких шагов. — Спокойно. — Я ничего не украл, — быстро выпалил Кэйа. — Честно. Эти слова заставили обоих замереть. Словно это была первая мысль, которая пришла ему в голову при виде взрослого человека. Крепус медленно выдохнул. — Я не собирался тебя обвинять. Кэйа недоверчиво посмотрел на него. — Тогда зачем вы пришли? — Потому что мой сын попросил помочь тебе. Несколько секунд стояла тишина. Дождь барабанил по крышам. Кэйа перевёл взгляд на Дилюка. Тот стоял рядом с отцом, мокрый до нитки и явно переживающий больше, чем хотел показать. — Ты сбежал, — нахмурился красноволосый. — Потому что ты привёл взрослого. — И что? Кэйа горько усмехнулся. — Обычно после этого начинаются проблемы. Дилюк непонимающе посмотрел на него. А вот Крепус понял. Слишком хорошо понял. Он видел таких детей раньше. Детей, которые привыкли, что помощь всегда имеет цену. Или подвох. — Как тебя зовут? — спросил мужчина. — Кэйа. — Кэйа, ты можешь идти? Мальчик попробовал подняться и тут же пошатнулся. Ответ был очевиден. Крепус снял плащ и накинул ему на плечи. Кэйа вздрогнул. — Что вы делаете? — Спасаю тебя от воспаления лёгких. — Зачем? — Потому что иногда людям помогают просто так. Судя по выражению лица Кэйи, в такую возможность он не верил. Совсем.

...

В тот вечер Кэйа впервые оказался внутри дома семьи Рагнвиндр. Он сидел на краю стула так напряжённо, будто готовился в любой момент выпрыгнуть в окно. Слуги принесли горячий суп. Мальчик смотрел на него несколько секунд. Потом ещё несколько. И только когда Крепус кивнул, осторожно взял ложку. Дилюк наблюдал за этим с другого конца стола. Кэйа ел быстро. Слишком быстро. Будто боялся, что тарелку сейчас отберут. — Не торопись, — сказал Крепус. Мальчик замер. — Почему? — Потому что еды хватит. После этих слов он неожиданно опустил взгляд. Дилюк заметил, как дрогнули его пальцы. Словно никто раньше не говорил ему ничего подобного. Поздно ночью Крепус разговаривал с сыном в кабинете. За окнами всё ещё бушевала гроза. — Что будем делать? — спросил Дилюк. — Для начала дадим ему выспаться. — А потом? Крепус задумался. — Потом поговорим. — Он странный. — Он напуганный. Дилюк нахмурился. — Есть разница? — Огромная. Мужчина подошёл к окну. — Когда человек долго остаётся один, он начинает видеть угрозу даже там, где её нет. — Думаешь, он нам не доверяет? Крепус тихо усмехнулся. — Я думаю, он вообще никому не доверяет. А в гостевой комнате Кэйа лежал на мягкой кровати и смотрел в потолок. Спать не получалось. Матрас был слишком мягким. Одеяло слишком тёплым. Комната слишком тихой. Он привык к холоду, сквознякам и шуму улиц. Всё это казалось неправильным. Нереальным. Стоило закрыть глаза, как появлялась мысль: «Утром меня выгонят». Она была такой привычной, что воспринималась как истина. Но почему-то рядом с этой мыслью возникал образ рыжего мальчишки. Того самого, который увидел на крыльце окровавленного оборванца и вместо страха бросился искать бинты. «Я сейчас вернусь». Странно. Он ведь действительно вернулся. Кэйа медленно перевернулся на бок. За дверью слышались приглушённые шаги слуг. Где-то вдалеке гремел гром. А в груди впервые за много лет появилось чувство, которому он не знал названия. Очень слабое. Очень хрупкое. Похожее на надежду. Именно поэтому оно пугало его сильнее всего.