our survival

Спазм сжимает горло, а в это время мутировавший тянется рукой к сумке, достаёт пакет с пайком и опускает на миновы колени. А после трогает за плечо, потирая, касается волос. Юнги поднимает взгляд. Кровь и грязь на чужом теле уже не пугают, как осмысленный взгляд и такая близость. — Чонгук? — несмело говорит он, надеясь, что это хоть как-то отвлечёт. И это срабатывает, потому что зомби резко убирает руку, быстро кивает, а его губы дёргаются в намёке на улыбку. Но почти сразу же он отстраняется, промаргивается и рывком поднимается. Юнги выдыхает и дёргает к себе сумку, чувствуя дрожь в пальцах. Под толстовкой лежат слабо завёрнутые в бумагу патроны. В Юнги борятся разум и страх, и он поднимает голову, присматриваясь к зомби. Тот выглядит не агрессивно, придвигает тумбу ближе к двери, кладёт на неё ворох одежды. Вся комната похожа на один сплошной ворох: разбросанные вещи, книги, перевёрнутый письменный стол, треснутое окно. Только стены выглядят нормально, как и синяя дверь. Факт того, что мутант запер дверь, вызывает у Юнги тревожное чувство: чужой разум не может не волновать. Юнги сжимает пакет, надрывает уголок и разворачивает. Как он и думал, внутри находится самый простой набор еды. Но Юнги не чувствует голода, даже чего-то, похожего на него, а в голове будто туман. Разворачивая патроны, он едва не теряет самообладание: их всего пять. Намного меньше, чем было. Понимание этого бьёт изнутри. Наверное, они как-то выпали, когда у него забрали сумку. Не мог ведь мутант их забрать целенаправленно, оставив лишь горсть. Но пистолет, очевидно, забрал. Юнги быстро шарит глазами по комнате, но кроме увесистых предметов, нескольких бутылок из-под газировки не видит никакого оружия. Отчаяние накрывает понемногу, наплывающе, не с размаху. Но вот он, мутант, крепкий, сильный, разумный, стоящий прямо напротив и способный на многое. Он ходит по комнате, подходит к письменному столу и наклоняется, шурша разбросанными бумагами. Замечая тетради и порванные учебники, Юнги ещё раз убеждается, что перед ним студент. По-крайней мере, в прошлой жизни он им был. Он копошится недолго, а когда возвращается к кровати, — бросает рядом с Юнги бумаги. Тот скашивает взгляд, и его прошибает дрожью от вида распечаток со знакомым военным знаком Кореи. Набор статей с официального сайта об апокалипсисе. Их немного, как и информации: перечисление видов зомби, способы защиты и обороны, а так же координаты безопасных мест района. Юнги сжимает бумаги, которые местами порванные и испачканные, а мутант наклоняется и пару раз стучит пальцем по красному символу. — Хм… Юнги сглатывает. Мутировавший понимает тексты? Он может читать? Юнги садится ровно и вытягивает руку с одной распечаткой вперёд, указывает на текст. Мутант смотрит на лист, на Юнги и едва заметно хмурится, его рот приоткрывается. А после он садится на кровать, рядом, и указывает пальцем на остальные бумаги. Юнги, неосознанно комкая одну из распечаток, рассеянным взглядом следит за ним. И его сердцебиение ускоряется, когда он видит обложку альбома для рисования. Она потёртая, испачканная в красных разводах. Юнги догадывается, что это может быть. В альбоме оказываются рисунки. Простым карандашом, цветными карандашами, ручками и красками. Листы бумаги, плотные и немного темнее привычных белых, заполнены почти что до конца альбома. — Мгх, — подаёт голос зомби и останавливает его руку, перевёртывая лист и указывая на один из рисунков. А после переводит палец на окно. Юнги потирает ладонь, опуская взгляд на рисунок. Окно. По резьбе и контурам такое же, как и в комнате. А за ним закат в разных оттенках красного, штрихи деревьев вдалеке. Юнги чувствует дрожь в животе и поднимает голову к настоящему окну. За ним голубое небо и тусклые цвета восхода. Зомби снова указывает на окно, и в этот момент Юнги не выдерживает: — Ты понимаешь тексты и рисунки? Ты, наверно, распечатал это всё сам, при жизни. В ответ ничего. — Ты сохранил разум? Ничего. — Почему ты меня преследуешь? Ты отнял моё оружие… — это он шепчет себе. Шепчет со злобой и всем отчаянием, сжимая кулаки. В голове мешанина и отсутствие понимания, как себя вести. Он говорит, уже особо не надеясь на ответ, просто собственный голос придаёт хоть каких-то сил и не даёт отчаянию захватить полностью. Он глубоко вдыхает и пропускает момент, когда мутант наклоняется совсем близко, когда хватает за руку и рывком подтаскивает к себе, вынуждая упереться коленями в бумаги. Юнги вскидывает голову и примораживается взглядом к его лицу. Не сразу замечает, что радужка чужих глаз окрашена в карий ещё больше, чем раньше, кожа без заметных вспухших прожилок, не воспалена. Бескровные губы не треснуты в уголках, не выглядят так, будто их, высохшие и мёртвые, недавно терзали. Грязь на щеках, подсохшая и смешанная с тёмной кровью, оттеняет цвет лица. Оттеняет кожу, которая не отсвечивает мёртвым серым. Юнги, в попытке сбросить чужую руку, сжимает крепкое широкое запястье. Прохладную кожу и отсутствие пульса он успевает прочувствовать, пока безуспешно шевелит рукой. Зомби пожимает плечами в ответ на его слабый рык и неожиданно тянет его руку к своей груди, крепко сжимает. Ведёт миновой ладонью по своей груди со стороны сердца, давит. Ничего. Ожидаемая тишина в чужой грудной клетке не удивляет Юнги. — М-м? — коротко и вопросительно мычит зомби и наклоняет голову набок. И при очередном миновом рывке отпускает руку. Юнги совершенно не понимает его намерений, но когда зомби вскоре выходит из комнаты, медленно встаёт с кровати. Дверь заперта, и как он не дёргает ручку, не толкает плечом — не поддаётся. Юнги зарывается пальцами в волосы, делает несколько глубоких вдохов и подходит к окну. Через стекло в трещинах и мутных разводах он видит строительные материалы прямо под окном. Они сложены кучей, и помимо досок и мешков там лежат большие камни. Упасть туда — гарантированно получить травмы. А Юнги прыгать с такой высоты не привык. Он переводит взгляд на горизонт, и в этот момент в груди сжимается. Железный забор. Забор красного цвета, который на фоне воды и леса в овраге резко выделяется. Забор базы, убежища и спасения. Юнги видел его лишь на распечатках, расклеенных по городу и, если честно, слабо надеялся после случившегося вообще отыскать. А теперь надежда вспыхивает так же резко и оглушающе, как и тает, когда он слышит шорох снаружи. Зомби, едва входит в комнату, вначале смотрит на кровать. А после захлопывает за собой дверь и издаёт обрывистый злой рык, от которого Юнги не может сдержать испуганный вздрог, задевая стол. Мутировавший резко оборачивается, разжимая кулаки, тянется рукой к своему затылку и смотрит на Юнги с различимым изумлением и волнением. Он подходит ближе, опустив руки по швам, а Юнги не двигается с места. Понимает, что бесполезно, а после открытия, которое он сделал пару минут назад, он ещё слишком взбудоражен. Будучи загнанным в угол, Юнги снова ощущает неприятное давящее чувство. Это не кровать, на которой есть манёвр вправо и влево, это небольшое пространство между перевёрнутым столом и выступающей частью стены, в которое он сам себя по ошибке загоняет. Мысли мелькают вспышками, и в их потоке он никак не может собраться. — Мне нужно уйти, — в итоге говорит он и показывает на окно. — Туда. Зомби поворачивает голову на его жест, а после вновь смотрит в глаза. В его лице проскальзывает задумчивость. Юнги кусает губу, а после осторожно приседает и тянется рукой к разбросанным бумагам. Подтаскивает к себе одну из них, с красным символом, выпрямляется и протягивает её зомби. После молчание, которое нервной дрожью отзывается в пальцах, он указывает на символ, на окно и на себя. И так несколько раз. Когда в лице мутанта проглядывается понимание и он подходит к окну, Юнги сглатывает и идёт за ним. — Мне нужно туда, — указывает он на окно. — В то место. Когда зомби поворачивает голову — Юнги, бегло осмотревшись, находит несколько карандашей за столом, переворачивает одну из распечаток и быстро чертит на обратной стороне забор. Совсем не такой, как в реальности, его руки дрожат, и в голове настоящая каша из мыслей, но когда он придвигает рисунок к руке зомби и видит его кивок, внутри всё застывает. Он постукивает по рисунку и изображает пальцами шаги. — Мне нужно туда. Зомби вновь кивает и указывает на забор. Юнги осторожно обходит его, сжимая кулаки, садится на кровать и начинает застёгивать сумку. Но когда он уже собирается вставать, не веря в то, что его отпускают, мутант преграждает дорогу. Юнги хмурится, отступая на шаг. — Н-не… — тянет зомби и мотает головой, поднимая руки на уровне груди. Его мышцы напряжены. Юнги поджимает губы и стискивает лямку сумки. Зомби клацает зубами, указывая на окно, и вновь качает головой. А когда Юнги ничего не отвечает — заметно нервничает, ногой отпинывает стол и начинает ворошить бумаги. Когда возращается, сжимая в руке лист, Юнги уже не знает, что делать. Но смотрит на распечатку с репортажем и нечёткими фотографиями зомби, и смысл того, что ему хотят сказать, накатывает смутно. А мутант указывает на зомби, на окно и быстро опускается рядом с омегой. Он показывает на своих пальцах «десять», «двадцать», ударяет себя в грудь, вновь клацает зубами и Юнги разлепляет губы: — Там полно таких, как ты, — указывает на него. — Но я не собираюсь отступать. Верни мне пистолет, — на дрожащих руках демонстрирует невидимое оружие, выстрел, тянет руку, и мутант резко отклоняется, пожимая плечами. Юнги чувствует усталость, лёгкую боль в голове, поэтому не сразу ощущает выступившие слёзы. Он рывком вытирает глаза, выдыхает и вновь смотрит на замершего зомби. Понимает и сам, что дорога не близкая, и не смотря на то, что скоро взойдёт солнце и бо́льшей части проблем не будет, опасность всё равно останется. Бродячие мутанты — в первую очередь. У него сейчас толком нет оружия, кроме нескольких ножей в сумке, нет сил, и он не знает, по какой дороге его несли. Поэтому надежда немного трещит под гнётом этих тяжёлых мыслей. — Просто выпусти меня, ладно? — он вкладывает в голос серьёзность, но в то же время и спокойствие. Указывает на дверь, на свою сумку. А зомби вдруг поднимается на ноги, и Юнги вскоре чувствует руку на голове, которая медленно гладит. А после мутант делает шаг назад и сгибает руки в локтях, напрягает руки, демонстрируя мышцы. — А-а-а… — звук вынуждает прислушаться и приглядеться. А зомби вновь напрягает руки, двигает ими пару раз, а после неожиданно забирает минову сумку. Юнги хмурится, смотря на то, как мутант закидывает сумку на плечо, кладёт на неё руку и начинает ходить по комнате. Не понимает, что хочет сказать. А когда зомби останавливается, кивает на окно, на Юнги и хлопает по своему плечу, то привстаёт. — Ты хочешь, — он облизывает губу и изображает, как что-то закидывает на плечо, бьёт себя в грудь, — нести меня? Зомби моргает пару раз, застывая, а после снова хлопает по сумке и кивает. Юнги выдыхает. Он принимает это за «да». Идея кажется такой же абсурдной и странной, как и не совсем плохой. Юнги с самого начала своей затеи понимал, что идти напрямую могло быть тяжело, ведь постоянно отбиваться, ища оружие на ходу, было не просто даже в мыслях. А ещё Юнги чувствует недоверие. Естественное недоверие по отношению к мертвецу. Зачем ему это, знает ли он дорогу, понял ли намерения Юнги правильно? Но Юнги вновь вспоминает то, как сегодня зомби ринулись от них, едва заслышав рык мутанта. Выглядели они при этом не так, будто хотели броситься в драку. Но это были обычные бродячие, а что, если бы им попался такой же сильный и выносливый мутант? Юнги выдыхает и тянет руки, смотря на сумку. Зомби медленно стаскивает её с плеча и рывком отдаёт. Омега понимает, что если мутант и отпустит его, то либо после своей смерти, либо если Юнги удастся сбежать. А то, что его найдут почти сразу же, сомнений не оставляет. — Хорошо, — говорит он, кивая. — Ты удерживаешь меня против воли, но хочешь помочь добраться до базы. Это… — он мотает головой и отступает на шаг. — Чёрт возьми, это полный бред. Зомби кивает и немного растягивает губы в пустой улыбке.

***

Юнги не выдерживает и часа. Он ориентируется по относительно целым часам, висящим на стене комнаты, по солнцу, лучи которого касаются крыш домов. Он перекусывает частью набора из пакета, выпивает немного тёплой воды и начинает собираться. Зомби, сидящий в углу, тут же встаёт. — Мне нужны вещи, — он указывает на сумку и, немного потерев пальцы и обдумав, пытается показать жестами, что вещей должно быть больше. — А ещё оружие, — с показом этого проблем не возникает. Зомби, потирая затылок, рассеяно наблюдает за ним. Юнги осматривает его одежду, руки и трогает свою куртку. — Твоя одежда… — он демонстративно нюхает воротник и морщится, а после поворачивает голову к нему. — Она пропитана запахом, который я не могу выносить с самого начала апокалипсиса. Может, что-то сделать с этим? — он дёргает свою куртку, дёргает свою футболку, повторяя вдох, и зомби, склоняя голову, хмурится. А после резко вскидывает голову и кивает. Юнги выдыхает, желая застегнуть куртку, но едва он касается пальцами холодной молнии, как внутри всё обмирает. Обмирает, потому что зомби начинает стягивать футболку. На его коже, как и в тот раз, нет никаких ран, зато грязных разводов ещё больше, вены на груди не так ярко выражены, как раньше. Крепкое, действительно крепкое тело некогда живого спортсмена. Тело альфы. Мышцы очерчиваются при каждом движении. Он идёт к кровати, и Юнги подбирается, сжимая сумку и готовясь защищать себя. Но зомби проходит мимо, к узкому шкафу между кроватью и стеной, открывает поцарапанную дверь, и несколько вещей падают на пол. Юнги смотрит на серую футболку, вытянутую почти сразу же, смотрит на то, как мутант её натягивает. Становится немного смешно, когда зомби путается в рукавах, тихо рыча, изо всех сил дёргает футболку, просовывая голову. Воротник слабо трещит. Юнги сначала слабо верит, что его выпустят, что мутант вообще понял его, но когда дверной замок щёлкает, а зомби отходит в сторону, — он выдыхает. На улице, как всегда в это время, не слишком тепло, апокалипсис никак не повлиял на погоду, на позднюю весну. Юнги осматривает двор дома, который некогда явно был ухожен: потоптанные цветы в клумбах, выкрашенные в салатовый скамейки и столик, украшения газона. И снаружи дом выглядит неплохо. Он пытается запомнить местоположение этого дома, подмечая много деталей. Юнги выходит за калитку, и зомби дёргает его за рукав. Когда он потирает свой живот, приоткрывает рот и указывает на Юнги, тот кивает: он не прочь запастись едой. Когда они выходят на дорогу, то мутировавший берёт его за руку, тянет к себе и не позволяет отойти. Юнги не рыпается только из-за опасения поднять шум и привлечь тварей, и лишь спустя время болезненная хватка ослабевает, зомби потирает его ладонь большим пальцем и сжимает пальцы не так сильно. В магазин Юнги заходит первым, бегло осматривается. Он набирает упаковки со снэками, выбирает несколько крепких яблок, сладкие батончики. Подходя к кассе, Юнги со слабой надеждой заглядывает за стойку. Пистолет, испачканный в крови, лежит среди бумаг и бутылок с водой. Он поцарапанный, и Юнги безо всякой надежды проверяет магазин. Пусто. Но это всё равно оружие, к тому же, у Юнги подходящие патроны. Юнги моет руки водой из бутылки с использованием жидкого мыла, перекусывает шоколадным батончиком. От еды отвлекает прикосновение к плечу, и Юнги оборачивается, сжимая упаковку от шоколадки. Зомби отходит к стене с плакатами и прикреплённым синим листом. А на листе мотивирующие слова о надежде на спасение, пожелания выжившим не терять сил. И узнаваемый символ мира пальцами. Зомби указывает на него и хмурится, шевелит пальцами. — Это пацифик — говорит Юнги, отряхивая руки. — Символ… победы, надежды. — Он соединяет все пальцы, кроме указательного и среднего, и зомби ломано повторяет это движение. — Символ мира, в нашем случае — спасения, — продолжает Юнги, когда начинает раздражаться от чужого вопросительного взгляда, и показывает на знак военных на плакате. Он обводит руками магазин, показывает на себя, прижимает руку к сердцу. — Защита, спасение. Спустя недолгое молчание зомби кивает и вновь складывает пальцы вместе. А Юнги внезапно понимает, что можно попробовать снова то, о чём он думал всё это время: всего лишь схватить заряженный пистолет и вновь попытать удачу, в этот раз целясь в чужую голову. Юнги думает об этом, потому что понимает, что к базе их так просто не пустят: едва увидят мутанта — сразу же убьют, а вместе с ним могут убить и Юнги, не дав и шанса на объяснение. Но с другой стороны, Юнги понимает, что после увиденного ранним утром он может добраться до базы куда более безопаснее. А там… А там он решит всё на месте, что-нибудь придумает. Раз мутант его до сих пор не съел и не стал насиловать, то и сейчас этот исход маловероятен. Хотя, может он хочет унести его к своим сородичам, чтобы они кинулись всем скопом. Юнги выдыхает и комкает обёртку от шоколадки. Ему надоело бояться. Когда они отходят от магазина, солнечным светом уже залита вся улица. Юнги поглядывает на мутанта. Тот никак не показывает, что солнце ему мешает: его кожа не пузырится, он не дёргается и не рычит. Просто идёт молча. Идёт в один с Мином шаг, ровно, как обычный человек. Обмануться со спины — труда не составит. Когда они подходят к крутому повороту, который делит широкую дорогу на две части с низкими, ограждёнными кустами посередине, Юнги выдыхает. Он видит, как вдалеке под навесами копошатся твари. Этот район, по сравнению с миновым, на вид пострадал ещё больше: больше разрухи, больше бродячих, больше отвратительного запаха. Юнги пытается дышать ртом. Он снимает куртку, запихивает её в сумку, накидывает на плечи светлую ткань и разворачивается к зомби. Тот смотрит, не моргая, осматривает с головы до ног, а когда Юнги поправляет волосы и поджимает губы, кивает и закидывает на плечо сумку. Его руки, сильные и твёрдые, сначала сжимают талию, потирают, а после поднимают. В этот раз Юнги не чувствует грубости и резкости, когда его затаскивают на плечо. Он немного накрывает голову тканью, сжимает колени. Когда они проходят так несколько десятков шагов, Юнги понимает, что для мутанта это действительно ничего не значит: кажется, что тяжести, которые он несёт на двух плечах, его не тревожат. А Юнги тревожится не на шутку, когда видит взгляды из углов на себе. Бродячие принюхиваются, бродячие присматриваются. Бродячие бросаются, но почти сразу же начинают рычать и харкать мутной кровью, попадая под солнце. А некоторые не горят сразу, некоторые подбираются настолько близко, что Юнги чувствует смрад. Но они отскакивают в стороны почти сразу же, рычат, бешено смотрят то на Юнги, то на мутанта. А омега старается не шевелиться. Если твари чувствуют, что мутант несёт свою добычу, он согласен с этим, если это даст безопасность. Юнги комкает чужую футболку в пальцах, прикрывает глаза, едва смотря на плывущий асфальт. Периодически его ноги и поясницу гладят, похлопывает, а мутант что-то тихо, почти не слышно бурчит. Они останавливаются пару раз, когда Юнги хочет пить и в туалет, и всего раз ему приходится использовать оружие, когда на них нападают зомби: двоих убивает мутант, а Юнги, в попытке отбиться, застреливает третьего. Юнги не знает, сколько проходит времени, но когда в очередной раз приподнимается на плече и оборачивается — едва не стонет от облегчения и радости. Забор. Забор и вышки базы. Он хлопает зомби по спине, а когда тот опускает его — зарывается руками в волосы и делает несколько глубоких вдохов. Зомби хмурится, едва Юнги тянет руки к своей сумке. — Мне пора, — говорит омега, не в силах убрать дрожь из голоса. Его накрывают такие эмоции, от которых становится даже тяжело дышать. Зомби мотает головой, дёргая сумку обратно. Юнги скрещивает руки на груди, выдыхая. — Что такое? Мутировавший смотрит за его спину, кусает губы, а после выставляет руки на манер пистолета и подносит к груди Юнги, указывает на базу. — Н-не?.. — Меня не убьют, — отвечает Юнги, не зная точно, что он имеет в виду. — Они поймут по этому знаку, — складывает пальцы в недавнем жесте и, пожимая плечами, кивает на далёкий забор. — Но тебе, — он тычет ему в грудь и мотает головой, — туда нельзя. Тебя, — стучит по пистолету и, после чувства неожиданного тяжёлого давления в груди, продолжает: — убьют. Убьют сразу же, как только увидят. Зомби не двигается некоторое время, а после медленно стаскивает сумку с плеча, протягивает Юнги. Тот чувствует, как внутри что-то ломается, и наравне с радостью и надеждой кислое тревожное чувство разрастается в груди. Мутант приоткрывает рот, закрывает, сжимает кулаки, а после неожиданно делает шаг вперёд и хватает Юнги за плечи. Тот от удара о чужую грудь не сдерживает рваного выдоха. Руки сжимают крепко, быстро гладят по спине, по затылку, а сам зомби лицом тянется к миновой шее. — Не надо! — шипит Юнги, пытаясь вырваться, а когда зомби зажимает его подбородок и смотрит в глаза, тяжело сглатывает, замирая. Ощущает необъяснимое чувство потери и невозможности что-либо изменить. А мутировавший моргает пару раз и закрывает глаза, кивая. Он прикасается щекой к минову виску, потирается и отпускает. Юнги отскакивает быстро, делая несколько глубоких вдохов, успокаивается и смотрит в глаза. — С-спасибо, что не убил, что помог. Спасибо… За всё, пожалуй. Ты не понимаешь все эти слова как надо, а я… Уже не могу объяснить тебе по-другому. И если я сейчас попытаюсь тебя убить… Я не знаю, что случится. Поэтому просто говорю спасибо и ухожу. Он немного кланяется, надеясь, что этот жест мертвец помнит и понимает, а после понемногу, шаг за шагом, начинает идти спиной. Разворачивается он не сразу, оставляя опасность за спиной, крепко сжимает сумку и продолжает идти. Когда небольшие кусты остаются позади, а впереди виднеются ворота, Юнги не выдерживает и оборачивается. Зомби стоит на месте. Юнги, на мгновение крепко зажмурививаясь, поднимает руку вверх и несколько раз качает из стороны в сторону. Машет на прощание. Зомби, развернувшись, начинает уходить. Подходя к воротам, Юнги вновь прокручивает в голове, что будет делать, что будет говорить. Снова мелькает мысль, что его могут убить, едва увидят, но цель и надежда толкают вперёд. Когда Юнги видит на вышке людей, то замирает. Замирает и пара военных, а двое других резко наставляют автоматы. — Не стреляйте! — выкрикивает он и поднимает руку вверх. Символ мира дрожащими пальцами отчего-то даётся с трудом. — Я человек! — Брось на землю свою сумку! Юнги дёргает плечом, и сумка слетает вниз. Он поднимает обе руки вверх, смотря на то, как военные перешёптываются, а после закрывает глаза. Воздух здесь отличается от того, каким он дышал все эти страшные дни. Здесь пахнет лекарствами, металлом и лесом. Пахнет безопасностью, пахнет по-особенному, до мерзкого кома в горле, до слёз в уставших глазах и дрожи в ногах. Юнги не выдерживает напряжения и опускается на колени, сквозь гул в ушах слыша крик.

***

Юнги проглатывает последний кусок печёных овощей, собирает остатки подливки слегка зачерствевшей лепёшкой. Людей в помещении после обеда вернулось пока что немного. Юнги относит грязную тарелку к остальным и возращается в свой угол. Мягкий матрац, тёплое одеяло — этот набор выдают каждому выжившему, кто попал на базу. Юнги его выдали сразу же после того, как врач осмотрел его тело на наличие заражения, взял кровь на анализы и ввёл в вену препараты. Юнги находится здесь не так много, всего пару часов, но успел поговорить со многими. Он видел детей, взрослых, даже стариков. Страх и апатия клубились рядом друг с другом по всей базе, но это всё равно не равнялось с тем, что было снаружи. Здесь действительно было спокойней. И пока решались вопросы о перевозе людей через реку в другие безопасные и более защищённые районы, люди делили эту площадь. Юнги выделили место рядом с болтливым, улыбчивым и молодым альфой Чон Хосоком. Парню исполнилось семнадцать пару дней назад, и он поделился с Юнги остатками вкусных конфет, которые достали его родители. А своих родителей Юнги так и не нашёл. Один из главных сказал, что уже две части людей переправили на другой берег и пообещал выдать списки позже. Надежда в Юнги укрепилась. И хоть выйти на связь не было возможно для простого человека, а тех, кто хотел связаться с родными было много, Юнги не расстраивался. — Поужинал уже? — голос Хосока звучит весело, а сам он спешит к матрасу, вытирая влажные волосы небольшим полотенцем. — Еле выбил место, чтобы немного ополоснуться. А ты не пойдёшь? — Завтра встану пораньше. — Ну ладно. Хосок вытягивается на матрасе, потирается затылком о стену и смотрит на Юнги. — Ну, как тебе здесь? — Пока не знаю. Смешанные чувства. — Всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо, — кивает парень и вновь потягивается. — Кстати, ты за время выживания многое успел узнать о зомби? Юнги жмёт плечами. — Я немного понял их привычки и повадки, запомнил поведение и то, что их раздражает. — А с мутантами ты виделся? — заметно, как Хосоку интересна эта тема. А вот Юнги замирает, обдумывая всё. — Нет, — в итоге говорит он. — Понятно. Конечно, я так и думал, ведь это...не представляется возможным. А вчера, когда у нас было собрание, по прямой трансляции выступал главный врач лаборатории в центре, — Хосок двигает матрас ближе к Юнги, и тот сдвигается, позволяя сесть рядом. — Знаешь, что они обнаружили? Когда военные поймали нескольких мутантов и привезли в центр, их стали исследовать. Они не питались несколько дней человеческой плотью и знаешь что? У них появились изменения. — Изменения? — переспрашивает Юнги, потому что чувствует, как в животе волнительно сжимается. — Ага. У них почти пропали признаки трупности, ну, цвет кожи потеплел, кровь стала чище, взгляд не таким диким, они понимали, что от них хотели. Не было известно, что стало причиной, но то, что они стали разумнее и менее агрессивнее, заключили сами учёные. А потом произошло самое удивительное. Догадываешься, что? — У них обнаружили сердцебиение? — хмыкает Юнги с намёком на шутку, но внутри у него всё пульсирует от таких мыслей, и смутное понимание чоновых слов обретает черты. — Что ты! — смеётся парень, раскачиваясь из стороны в сторону. — Не-а, они остались всё такими же мертвецами. Оживить их, думаю, невозможно. Удивительно то, что когда им дали немного животного мяса с большим количеством человеческой крови добровольцев, а они съели, то остались такими же разумными. Но их внешность снова поплохела. Не знаю, как обстоят дела сейчас. Это…так странно, да? — Да. — Выходит, их можно «очеловечить», не давая жрать людей, — задумчиво говорит Хосок. — Но в обычной жизни это трудно, это огромная работа. Представь себе встречу с мутантом в нашем районе. Он сразу же растерзает и сожрёт. Жутко, да? — Жутко, — кивает Юнги, смотря в одну точку. Они общаются до вечера, а когда время переваливает за десять, Юнги поднимается на ноги. Бо́льшая часть выживших вернулась на свои места. Взгляды многих настороженные, злые, обречённые. Но есть и приветливые, улыбчивые люди. Юнги действительно ощущает целую гамму эмоций. Он сыт, в тепле и относительной безопасности, но той эйфории, на которую он рассчитывал раньше, нет. Юнги выходит за дверь помещения, к выходу, смотрит на стоящих неподалёку военных. Через узкое окно можно рассмотреть часть забора и деревьев вдалеке. Юнги прислоняется плечом к стене и закрывает глаза. Не может не думать о мутанте. Мысли накатывают сами по-себе. Выходит, Чонгук не питался все эти дни. Но…почему? Не встречал людей? Не нуждался в еде? Не хотел? Юнги чувствует, как его начинает мутить, как тяжесть оседает в животе. Но не успевает он собраться с мыслями, как снаружи раздаются крики. Юнги пропускает военных и выходит следом. Понимает, что его могут вернуть, но незаметно перебегает через узкую дорогу и прячется за колонну. — Какого чёрта? — Марко! — Двое бродячих напало, — еле дышит молодой парень в светлой форме разведчика, прижимаясь к воротам. — Прямо… Прямо на подходе к базе напали. Выбили оружие. Я не заметил их в кустах. — Ты смог вырваться! — Не совсем я… Почти сразу же пришёл он. — Что это такое? — голос командира пугает Юнги, но он остаётся на месте, наблюдая, как альфа быстрым шагом идёт к скоплению военных. Он выглядывает из-за колоны, и его горло сжимается. — А? Почему вы не убиваете его? — Это…мутант? — Да. Он, — молодой разведчик, перепачканный в крови, со страхом в глазах смотрит на командира, — помог мне. Убил одного бродячего! — Командир! — выкрикивает один из смотрящих. — Я не выстрелил, потому что… Он показывал наш знак. Я не понял сначала, что это мутант, лишь когда он подошёл ближе. — Что он показывал? Юнги, чувствуя жар внутри, смотрит на окружённого Чонгука, стоящего возле открытых ворот и держащего руки над головой. Смотрит на его пальцы, сложенные в символ мира, окрашенные в тёмно-красный, широко распахнутые глаза. Он обводит взглядом военных, заметно тяжело дышит, а когда Юнги на дрожащих ногах выходит из-за колоны, резко переводит взгляд на него. Его футболка порвана, а лицо испачкано в грязи. Юнги опускает руки, чувствует невыносимую слабость в теле. Неверие и непонимание схлёстываются воедино. — Не стреляйте... — Слышит свой слабый голос будто в вакууме, поднимает руки к груди и не смотрит на военных, которые оборачиваются к нему. Смотрит только на Чонгука и делает единственный шаг вперёд. Шаг, после которого его прежняя жизнь сотрётся окончательно.