our survival

сейчас

Юнги прикрывает глаза всего на мгновение и тут же чувствует, как веки тяжелеют. Он не высыпался достаточно часто в прошлой жизни, но без сложностей увязал в учёбе и повседневной рутине, а сейчас, когда силы уходят на куда бо́льшее и опасное, он особо остро чувствует нехватку сил. Но заставляет себя держать тело напряжённым и готовым тут же среагировать. Поэтому и сейчас открывает глаза почти сразу же, промаргивается и посильнее прижимает колени к груди. Куртка от движений тихо шуршит. Снаружи нет никаких звуков, редкая ночная тишина. Это и радует, ведь становится понятно, что поблизости не бродят твари, и волнует, потому что такое затишье вскоре напрягает. Юнги тянется к бутылке с водой и видит, как мутировавший резко поворачивает к нему голову. Он сидит всё там же, не сдвигаясь никуда, не издаёт ни звука. Но его лицо выглядит каким-то хмурым, недовольным, брови подёргиваются, губы сжимаются и разжимаются. Юнги делает два глотка, неспешно отводит бутылку от лица и медленно закручивает крышку. — Ты понимаешь слова? — спрашивает он, когда становится уже невыносимо от этого взгляда. — Хоть что-нибудь понимаешь? Мутировавший на мгновение отводит взгляд, сжимает кулаки и меняет позу: наваливается на стену сильнее, сжимает перед собой руки. Будто показывает, что уходить не собирается. Юнги воспринимает это крайне отрицательно. — Эй, уходи, — голос при этом чуть грубеет, омега весь подбирается, садясь прямо. — Я не хочу тратить патроны, если они пролетят мимо тебя, я не хочу создавать шум и привлекать внимание тварей, не хочу, чтобы их привлекал ты. Тем более, если придут такие же мутировавшие, как и ты. Просто… — он старается говорить не так резко, чтобы тоном не разозлить, но твёрдо, желая показать собранность и отсутствие страха, указывая рукой на окно, желая донести свои мысли. — Перестань ходить за мной. Убирайся уже! Всё это так странно, дико и непонятно, а от того ещё хуже. Юнги после всего случившегося чувствует себя таким загнанным, а ещё очень одиноким и беспомощным в этом городе, во всём мире. А эта ситуация ещё и нехило давит на психику. Он чувствует, будто над ним жестоко издеваются. — Гр… — Неожиданно зомби отстраняется от стены под резкий минов выдох и указывает на Юнги рукой. А после переводит её на себя, тычет в свою грудь, похлопывает и немного дёргано обнимает себя за плечи. Снова повторяет движение. Юнги хмурится, сглатывая и подтягиваясь повыше, цепляется за шершавую стену и мотает головой. В жесте мутировавшего ему кажется призыв подойти и… дотронуться до него? — Нет, — твёрдо говорит он, и остатки сна при виде движения в свою сторону спадают. Юнги чувствует неприятный холодок, оседающий в животе, чувствует скованность в мышцах. Он чувствует, как напряжение сгущается, видит, как хмурость ещё сильнее оседает на некогда неживом лице. — Архг… Зомби вновь, уже резче и ровнее указывает на него, на себя, а после, как-то притормозив, вновь обхватывает свои плечи и двигается в сторону, погружая себя в тень. Изображает дрожь, короткую, но сильную. Его взгляд снова поднимается к минову лицу. В наступившей тишине Юнги приоткрывает рот, смотря на ставшее плохо различимым лицо. Неуверенная догадка вызывает растерянность, и Юнги сжимает свои колени. Спустя совсем немного зомби поднимается на ноги, встаёт под тусклый лунный свет и снова указывает на Юнги. Когда он обнажает зубы — омега сжимает губы и привстаёт. Когда мотает головой и, развернувшись, направляется к выходу, — не двигается. Лишь когда слышит отдаляющиеся шаги, шорохи, то вскакивает и, стараясь особо не шуметь, идёт к двери. Она, полужелезная и от забывчивости и растерянности не запертая, имеет несколько замков. Юнги закрывает их все, а после скатывается по ней спиной, роняет голову на напряжённые руки и не может сдержать горячих слёз от пережитого стресса. Они щекочут щёки, солью оседают на губах, срываются с подбородка и глухо разбиваются о пол. Юнги рывком вытирает глаза, подавляя всхлип, поднимается на ноги и идёт в обустроенный для отдыха угол. Когда он ложится на устланный сложенными мягкими вещами пол, то ещё долго смотрит в стену, рядом с которой в темноте ему чудятся фигуры и движения. Где-то вдалеке раздаётся звук чего-то упавшего и металлического, лязг и скрип. Юнги зажмуривается, глубоко вдыхая сладкий запах выпечки со своей сумки, которую подложил под голову. А после зарывается лицом в куртку и пытается заснуть.

***

Когда минова квартира стала непригодной для жилья, буквально в первые сутки после начала эпидемии, он её покинул. То, что она находилась почти в центре, сыграло роль, и бо́льшая часть разрухи коснулась именно его округа. Потеря съёмного жилья и понимание, что он туда не вернётся, не вызвали сильной печали. Может, потому что Юнги прожил там не так долго, даже не успел толком обустроиться. И в первые часы, после того как он увидел разрушенное здание, на грани с паникой и растерянностью в нём горели обида и жалость из-за родительских денег, вложенных в аренду квартиры. Но когда он в полной мере осознал, что потеря жилья является не самым безысходным и страшным в изменившемся мире, то эти чувства притупились. Сейчас Юнги нашёл убежище подальше от старого места, и которое на квартиру мало походило: просторное полуразрушенное двухэтажное здание, из которого не успели вытащить всю мебель, с относительно крепкой дверью, близким расположением магазинов. Только Юнги задерживаться в нём не собирается, ведь его толкает вперёд цель, и его всё чаще гложет тревога и недовольство тем, что он застрял на месте. Он чувствует страх при мысли о том, что нужно идти дальше. Понимание, как в одиночку это будет тяжело, не даёт покоя. Но Юнги осознаёт, что чем дольше будет сидеть на месте, тем опасней станет его положение. Поэтому сегодня и принимает решение выдвигаться. К тому же, появилась ещё одна веская причина затеряться между домами, спеша к спасению: преследующий его зомби. После сегодняшней ночи Юнги убеждается в этом снова. Как только он встаёт, то сначала обнюхивает себя. От него не пахнет ничем, что может привлечь человеческое внимание, а для защиты от бродячих он всегда старается максимально сбить запах: немного влажной вонючей грязи, нанесённой на руки, шею, незамедлительное избавление от пустых упаковок из-под еды, перекусы лишь в укрытиях. Только грязь смывается каждый раз, когда он оказывается в убежище, одежда чистится, и понимание того, что он не может наглухо перебить запах, угнетает. Но Юнги и в этот раз, как только выходит из дома, действует как обычно, а после того, как в последний раз проходится пальцами по шее, оставляя больше грязи, поднимается на ноги. Вытирает руки предпоследней влажной салфеткой, закидывает сумку на плечо и двигается. Он взял совсем немного вещей, самое необходимое, надеясь всё остальное, например, еду, набрать по пути. Он идёт между домами, делая длинные перерывы, его оружие вскоре перестает ощущаться как груз, но он всё равно прикрепляет его к бедру, разминает руку. Рассвет, который окрашивает восток в насыщенные яркие цвета, действительно хорошее время для передвижения: Юнги встречает вдалеке немного бродячих, видимо, самых выносливых. А может, со спины это мутировавшие, более приспособленные к солнцу. Солнечный свет Юнги так не любил ещё никогда, как сейчас. Он прикидывает, сколько будет идти до базы, помнит, через сколько начнётся самый солнечный пик. Главное — не наткнуться на спрятавшихся зомби, ведь те могут напасть даже из укрытия, получая раны от солнца, но пытаясь загрызть живое существо. Юнги знает, потому что своими глазами видел подобное из окон укрытия, где он сидел в самом начале эпидемии. Но когда он видит тени за углом здания, к которому направляется, застывает, кладя ладонь на холодный бетон. Едва различимое рычание и влажное чавканье вынуждают на мгновение задержать дыхание, потому что подступившая тошнота кисло обжигает глотку. Короткий хруст, шорох и звук падения какого-то предмета заставляют взять себя в руки. Юнги делает несколько шагов назад, обходит здание с другой стороны и поворачивает направо. Когда он доходит до первого поворота, охватившее напряжение отпускает. Мин оборачивается, смотря на пустую дорогу с лежащим поперёк уличным фонарём, гору мусора возле разбитой остановки. За ним никто не идёт. Он глубоко вдыхает, поправляет сумку и продолжает идти. Ряд брошенных машин, местами битых и грязных, ровно стоит на парковке. Юнги заглядывает в окна некоторых, в слабой надежде на что-нибудь, а после бросает это занятие. Он проходит мимо ресторана и ателье, и вдалеке показываются стандартные частные дома. Юнги прислушивается, силясь распознать что-нибудь, но впереди дорога кажется пустой. За этими домами, за крутым склоном находится другой район, и от его центра, по рассказам выживших и редким уцелевшим расклейкам о местоположении базы, можно было увидеть высокий забор. Юнги идёт этой дорогой лишь из-за надежды встретить на пути адекватных выживших. Даже если его не примут. У Юнги, не видя живых людей уже несколько дней, изрядно ослабла стрессоустойчивость. Он никогда не думал, что будет нуждаться в простом общении так сильно. Его телефон давно разряжен, а экран разбит, ноутбук оставлен в старой квартире, и теперь погребён под её же стенами. А искать по домам и улице средства связи, даже если они были бы исправными, Юнги перестал. — Чёрт возьми, — не сдерживает он резкого выдоха, видя за поворотом перевёрнутую машину и троих зомби возле неё. Он сглатывает и быстро меняет направление, углубляясь вправо, паникуя от показавшихся вдалеке бродячих. А когда за очередным поворотом видит двоих — ноги тяжелеют, приростая к асфальту, в желудке холодеет. Потому что один из разъярённых зомби — знакомый мутировавший. Его одежда выглядит ещё грязнее, движения — резче и быстрее, а звуки он издаёт пугающие. Юнги понимает, что надо уходить, бежать, в надежде что не учуят, ведь против двоих, один из которых безо всяких сомнений может найти по запаху, у него может не оказаться шансов. Но где-то позади плетутся ещё бродячие, и он на мгновение теряется, не зная, как поступить, искать новые пути он не хочет. Юнги сглатывает, когда происходит что-то совершенно странное, неожиданное для него: мутировавший проявляет агрессию к зомби. Когда они разворачиваются, Юнги замечает в руках первого бумажный пакет с пайком. Такие раздавали в начале эпидемии в каждом кафе, и Юнги даже достался один, наполненный небольшим количеством фруктов, яблочным соком, снэками с разными вкусами, шоколадками и чем-то ещё, о чём он сейчас с трудом бы вспомнил. И видя серый пакет с эмблемой в чужих руках он испытывает удивление и непонимание. А когда зомби бросается на мутанта, выставляя руки, то Юнги вздрагивает от неожиданности. Тот пытается вцепиться в пакет, но двигается неуверенно, рывками, то и дело отходя от мутировавшего. Только когда мутант делает несколько шагов к нему, Юнги понимает причину: зомби боится. Злится, хочет добраться, но боится. Боится своего сородича, который на уровень выше него. Мутант перекладывает пакет в другую руку, а после бросается вперёд, хватает зомби за горло и вжимает в стену. Зомби сдавленно рычит, дёргается, вцепляется тощими руками в его плечи, извивается. Юнги прошибает холодом, когда мутант дёргает рукой, хватая ею уже лицо зомби. Его ладонь закрывает сразу половину лица. А после он немного отводит его в сторону и с размахом вбивает в стену затылком. Вид раздробленного черепа, озлобленное лицо мутанта и оборванный рык становятся спусковым крючком, и Юнги бросается в сторону, краем глаза замечая троих бродячих. Он скидывает сумку с плеча, сжимая её перед собой, чтобы она не мешала, сжимает зубы. Позади раздаётся шум, вынуждая завернуть в ближайший переулок. В ушах раздаётся стук сердца, оно колотится так сильно, в животе никак не исчезает болезненное напряжение, особенно когда Юнги слышит рычание. Он спотыкается на повороте о поребрик, в последний момент успевает выставить руку, задержаться за выступ в стене. Юнги сильно ударяется плечом и головой, сумка почти что падает, но он слепо хватает её за лямку. Во рту скапливается слюна, перед глазами мутнеет, и от страха потерять сознание, от ужаса перед смертью ноги холодеют. Юнги отталкивается от стены, набирая воздух, но успевает сделать лишь пару разгоночных шагов, как слышит сзади хруст. Он резко оборачивается, сглатывая, смотрит на идущего мутанта. На ногу, слегка ноющую в лодыжке, наступать больно, и Юнги едва не теряет равновесие, ударяясь спиной о стену. Нащупать пистолет у кармана не удаётся, толком не удаётся выровняться, потому что мутировавший оказывается быстрее. Юнги видит свежую, грязно-бурую кровь, мятую футболку, злое лицо, испачканный пакет, который мутант опускает на асфальт. Сумка падает возле ног, когда Юнги пытается увернуться. Он ударяет мутанта по ноге, а после оказывается в чужих руках. Запах крови и сырости вызывает сдавленность в глотке. Юнги скалится, пытаясь выкрутить руки. — Нет! — не сдерживает крика, когда его встряхивают, а после с силой поднимают и заваливают на плечо. От движения, от перевернувшегося мира в глазах темнеет, головная боль нарастает, усиливается в висках. Он сквозь шум в ушах слышит мычание вдалеке, а спустя некоторое время чувствует, как его начинают нести. В себя приходит лишь спустя неопределённое время. Когда в глазах проясняется, когда боль немного стихает, Юнги промаргивается. Он видит медленно плывущий асфальт, чувствует покачивание, а после его будто в ледяную воду опускают, и он осознаёт, что его несут на плече. Осознаёт, что вообще происходит. Кожа мутанта такая холодная, даже через футболку, но Юнги всё равно тянется к ней, пытаясь выбраться. Чувствует крепость спины и плеч, пытается ударить ногами, но их тут же сжимает вторая рука. — Мгх… — слышит смятый звук. — Моя сумка… — шепчет Юнги сам себе, чувствуя себя на грани истерики, а после видит, как она болтается на втором плече зомби. Дотянуться до неё не получается, как Юнги не пытается. — Отпусти меня, — говорит он, прекращая вырываться и набирая сил. — Отпусти меня, слышишь? Зачем ты… Какого хера ты творишь? То, что его не убили, а целенаправленно взяли с собой, наталкивает на определённые мысли. Этому мутанту что-то нужно. Но едва Юнги начинает осознавать, как видит тварей. Дёрганных, шумных. Они волокут тело из-за угла. А когда поднимают головы, то Юнги едва сдерживается. Он пытается вновь вырваться, но при первом же движении мутировавший его слегка встряхивает. — Н-не… Внезапный звук, в котором угадывается начало разумной речи, вынуждает замереть, а после предположить, что Юнги ослышался. Но приближающиеся зомби — никакая не галлюцинация. Юнги понимает, что в таком положении он в любом случае окажется под угрозой, и разжимает руки, слегка наклонив голову. Пытается не шевелиться и чувствует дрожь, когда зомби приближаются. Они рычат, тянут к нему руки, открывают рты, и в этот момент мутант разворачивается так резко, что Юнги едва не давится слюной. Он слышит его агрессивный рык, злое мычание, чувствует почти болезненное давление на поясницу и неверяще распахивает глаза, когда, повернув голову, видит отходящих от них тварей. А мутировавший, медленно развернувшись, продолжает идти. Юнги ощущает, как ком ужаса потихоньку тает, сглатывает, неосознанно сжимая чужую футболку дрожащими пальцами. А когда он видит вместо асфальта выложенную камнем узкую дорогу, то вновь напрягается, когда видит, как они входят в распахнутые небольшие ворота, вновь дёргается. Мутант грубовато проводит ладонью по его бедру пару раз, вызывая дрожь в пояснице, более ровно гладит под коленом. Юнги вскоре слышит скрип двери и окончательно понимает, что его занесли в дом. Паника подступает молниеносно, когда он видит мелькающие ступени. Его несут на второй этаж. Гостиная, часть которой он видит, пока они поднимаются, выглядит плохо: перевёрнутая мебель, выбитые окна, разбросанные книги и земля от цветов. Юнги не успевает зацепиться хоть за какую-то мысль, когда его заносят в комнату. А когда его медленно стаскивают с плеча на пол, то хватает первую попавшуюся вещь, стеклянную бутылку с подранной этикеткой, и замахивается, целясь в чужую голову. Мутант перехватывает его руку, мотает головой, вырывает бутылку и отбрасывает её к окну. Юнги тут же отползает назад, а когда ударяется спиной о препятствие, то пытается встать на ноги. За плечи сжимают несильно, а после мутировавший усаживает его на кровать. Юнги едва не прокусывает язык от резкого движения, упирается спиной в стену, пытаясь отдышаться. Зомби немного отходит в сторону, и Юнги, пристально смотрящий на него, замечает что-то странное: его кожа имеет не такой серый оттенок, как вчера, прожилки у глаз заметны меньше, а вены не такие выпуклые. И лицо не мёртвое на эмоции, а выражает…в данный момент — напряжение, выжидание. И внезапно взгляд зомби поднимается выше, а после он указывает рукой за спину Юнги. Тот не двигается, но когда зомби отворачивается и направляется к двери, медленно задирает голову, смотря на стену. Фотографии. Некоторые в битой рамке. Внимание привлекает фотография в относительно целой рамке. Парень. Похожий на мутировавшего, если бы тот ещё был жив. Юнги присматривается. Действительно он, с загорелой кожей, живым взглядом, яркой улыбкой. А рядом висит грамота. Простая грамота светло-зелёного цвета, с золотистыми буквами. Грамота со спортивных соревнований для альф. Юнги сглатывает, и его резко затапливает осознание. Значит, этот мутировавший альфа. Теперь становится понятна возможная причина его поведения. Но значило ли это, что он мог почуять омегу? Его рецепторы не повредились? Осознание того, что это могло быть правдой, давит внутри. Юнги подтягивает ноги к себе, опирается ладонью на кровать и сжимает покрывало. А после вновь смотрит на грамоту, на имя, написанное жирным шрифтом. И переводит взгляд на зомби, закрывшего дверь и спешно возвращающегося. Чон Чонгук. Альфа. И это определённо его дом. Юнги не знает, за какое открытие цепляться. Лишь когда зомби садится на кровать, он отмирает. Смотрит на мутировавшего, и его изменения бросаются в глаза сильнее. А зомби придвигается, наклоняет голову набок. Юнги отползает дальше. В памяти вспыхивает то, как легко он разбил голову твари, его злой оскал и рычание. Юнги подавляет тошноту, замечает у кровати свою сумку и дёргается к ней, рывком затаскивая к себе. Становится спокойней. А когда под внимательным взглядом он опускает голову и видит в сумке знакомый смятый пакет с пайком, то сглатывает. А мутировавший неожиданно двигается ближе, кладёт руку на миново колено и наклоняется, шумно вдыхая. При мысли о том, чего он может хотеть и что без труда способен удержать своими руками, а в случае сопротивления размозжить голову, Юнги замирает. Но быстро берёт себя в руки, судорожно шарит рукой под курткой, сжимая зубы, и в животе растекается холод. Он не чувствует дрожащими пальцами пистолет. Его просто нет.