Свет уходящего солнца

      На улицах Сеула тихо и малолюдно, но в квартирах и общежитиях ученики и студенты вместе с родителями собирались - в школу, университет, в детский сад или на работу.       В небольшой двухкомнатной квартире в крепких объятиях папы продолжал сладко спать маленький комочек.       Перерыв между семестрами закончился, и с сегодняшнего дня всё вернётся в обычный, уже привычный, жизненный ритм: университет, работа, дом и любимый сын.       Экран телефона загорелся, оповещая о том, что пора бы просыпаться.       Маленькое счастье, услышав не очень приятный звук будильника, исходящий со стороны отца, попыталось выбраться из рук своего папы. Старший никак не реагировал, продолжая оставаться в мире сновидений. Малыш, не видя изменений, предпринял попытку самостоятельно разбудить главу семейства. — Папочка… Просыпайся или мы проспим, — четырёхлетний ребёнок пытался расшевелить отца. — Папа, ну же, вставай! — Ммм… Чонтэ, спи. Ещё рано просыпаться, — сонно пробормотав, отец перевернулся на другой бок, не желая открывать глаза и куда-то идти сегодня. — Папа, твой телефон играет, — сын продолжал дёргать мужчину за руку, надеясь на его скорое пробуждение.       Очередная попытка не увенчалась успехом. — Папа, если не откроешь глаза, тебя выгонят. Что тогда кушать будем? — спросил сын.       На самом деле это всего лишь уловка, на которую его одинокий папа всегда вёлся из-за страха не получить хорошего образования, а значит, не иметь возможности устроиться на престижную работу и не быть в состоянии обеспечить беззаботное детство и подростковую жизнь своему малышу.       Двадцатидвухлетний молодой человек вдруг резко подорвался с кровати, хватая свой смартфон с целью узнать точное время. Едва не свалившись с кровати, до конца не отойдя ото сна, юный отец с растрёпанными волосами и заспанным, ничего не понимающим взглядом нашёл сына. Вид папы был настолько забавным, что ребёнок рассмеялся, едва тоже не свалившись с кровати. Хорошо, что старший, предвидя скорое падение, поднял Чонтэ на руки и закружил в воздухе, что ещё больше развеселило его малыша — значит автоматически зарядило отца позитивом и придало больше сил. Ничто не радовало Чонгука так, как хорошее настроение его младшей копии.       Осознав, что время поджимает и теперь нужно торопиться, Чон старший направился в ванную. Опаздывать семейству было нельзя. — Чони, сегодня нам нужно собраться очень быстро, — проговорил Чонгук, всё ещё удерживая на руках ребёнка, расплываясь в самой милой улыбке. — Ну что, мой малыш, полетели на горшок?       Начало марта — новый семестр в универе, работа, проекты, сын и вновь острая нехватка времени.       Переодев сына в сменную форму, родитель, сидевший всё время перед Чонтэ на корточках и смотревший на него, резко опустил глаза в пол и тихо, с долей грусти и стыда, произнёс: — Чонтэ, я сегодня задержусь. Ты не против, если тебя заберёт дядя Юнги? Я заберу тебя сразу же, как освобожусь, — отец смотрел на своего первенца оленьими глазками, чувствуя вину перед ребёнком из-за острой нехватки времени для сына и постоянной фразы: «Я сегодня задержусь, тебя заберёт кто-то другой». — Папа, не смотри так, всё в порядке, я буду ждать тебя, — без капли злости или обиды сказал Чонтэ.       Пусть Чони только четыре года, но он многое понимал и видел. Он знал, что его юный родитель лез из кожи вон ради возможности позволить купить своей копии новую игрушку или сводить в парк на выходных. Чонтэ не нравилось, что его отец постоянно корит себя за то, что много работает и учится. Поэтому нашёл способ успокаивать своего папу. В таких ситуациях младшенький просто целует его в щёку, таким образом показывая, что всё в порядке, и он не расстроен и не обижен. Этот приём действует на главу семьи, как валерьянка на кота. Поэтому маленький-взрослый использует этот метод вновь, быстро целуя щёку отца, после проговаривая: — Всë, иди, ты опаздываешь.       Спокойный и счастливый юный паренёк, перейдя на бег, мчался по оживлённым улицам Сеула к своему временному пристанищу на следующие пять часов — Сеульскому университету.

***

      Коридор университета со своими величественными колоннами полчаса назад распростёртыми объятиями молча встречал своих старых и новых студентов. Сигнал, оповещающий о начале пар, был услышан юными и не очень дарованиями минуты три назад. Место для траты времени на перерывах понемногу начал пустеть, вновь становясь пустынным.       Длинный коридор погрузился бы в полное одиночество, если бы не два опаздывающих студента. Один летел на пару со всех ног, второй же неспешно прогуливался, будто по парку, к аудитории. — Да твою ж мать! — не сдерживая эмоций, выкрикнул от резкого и сильного столкновения парень с чёрными, как смола, волосами, и повернулся к созданию, что так нагло потревожило его покой, врезавшись в него.       Тэхён — человек-лёд, его не прочтёшь и не поймёшь ничего даже по голосу. Всегда холодный, сдержанный и равнодушный ко всему и ко всем, сейчас от неожиданности ругался очень даже с чувствами. От возмущения он едва не по слогам начал чеканить: — У тебя, нерасторопыш, глаза на спине или ты слепой? — осознав, что допустил лишние эмоции, он незамедлительно вернул себе прежнюю апатию.       Студент, который так нагло вторгся в его личное пространство, от столкновения упал на пол. Тэхён даже не думал помочь ему подняться. Парень, сидящий своей пятой точкой на холодной плитке — простой, ничем не примечательный третьекурсник. Потирая ладони, он поднял взгляд, позволяя рассмотреть своё лицо. Симпатичный молодой человек, добавить больше было нечего. Поднявшись, он так же позволил оценить и свою фигуру. Телосложение как телосложение. Ничего особенного.       В пустоте коридора и томительном желании услышать извинения, Тэхён смотрел прямо на нарушителя его покоя, не моргая, ровно до тех пор, пока человек напротив не начал ронять слова. — Во-первых, здравствуйте! Во-вторых, извините меня, я не хотел вас тревожить, я просто торопился, простите ещё раз.       Заглянув в глаза оппоненту и сменив чувство вины на раздражение, он также произнёс: — В-третьих, я не нерасторопыш! Меня зовут Чон Чонгук. — С долей усмешки добавил: — Желаю хорошего дня, и подучитесь манерам. вам бы не помешало!       Чонгук, не оборачиваясь, направился дальше по намеченному курсу. «Хорошего дня… — думал Тэхен. — Спасибо, день, который начался с такой «приятной» встречи, уж точно обещает быть хорошим».       Ким, медленно продолжая свой путь, вновь погрузился в свои не совсем радужные мысли.       Уже второй раз за этот день его нагло вытаскивают из погружений в себя. Сегодняшнее утро начало Тэхёна сильно злить…       На этот раз это его липучка, что никак не отклеится — Хосок. Двадцатишестилетний блондин с его факультета, с которым он иногда позволяет себе прогуляться в тишине. Они не общаются на личные темы — вопросы звучат, но ответы не находятся. Не обсуждают девушек или как прошёл их день, не говорят о своём прошлом или будущем. Они лишь молчат, безмолвием позволяя понять, что они являются поддержкой друг другу по умолчанию.       Хосок бросился к Тэхёну в объятия, быстро бормоча: — Мой любимый приятель, ах, как я рад нашей встрече!       Хосок быстро убрал свои руки с младшего, зная, что тот не особо жалует тактильный контакт, и без особого стеснения схватил Кима за щёки, тиская их. — А ты поправился, такие милые щёки откормил.       Тэхён небрежно сбросил чужие руки со своего лица, проговаривая: — Мы не приятели, так что отвали.       Блондин никак не реагировал на просьбу отвалить, на его колкость о приятелях тоже. Хосок и так в выигрыше: Тэхён его хотя бы замечает и хоть как-то с ним общается, пусть даже иногда грубит, но даже так он выражает часть эмоций. Другим не доставалось даже грубости, лишь тотальное безразличие. — Какая грубость, Тэ. Не дуйся, бука. Мы только встретились после такой долгой разлуки, — щебетал Чон, — а ты уже канючишь.       Тэхён с не скрытым раздражением попытался вновь съязвить: — Мы не виделись месяц, и знаешь, я хорошо себя чувств…       Но блондин его нагло прервал: — Что-то хорошее случилось? Ты нашёл себе девушку или друзей? — Не перебивай! Я чувствовал себя хорошо, потому что ты рядом не крутился. Мы опаздываем. Сделай одолжение, не таскайся за мной.       Раздражение продолжало набирать обороты. Остатки спокойствия и самообладания Тэхёна испарялись на глазах, но Чон Хосока злостью не пробьёшь. — Пфф… будем идти молча, — без доли агрессии, совершенно спокойно произнёс Чон. Ему единственному не привыкать к грубому поведению ТэТэ.

***

      Пять лет назад СНУ* принял в ряды своих студентов Ким Тэхёна на факультет «Клиническая психиатрия», и вот сейчас этот парень на втором курсе магистратуры.       Тэхён — двадцатипятилетний парень с огромным рюкзаком событий и проблем за спиной. Одинокий человек с недоверием к другим, без друзей, семьи, спутника; замкнутый, агрессивный, резкий и импульсивный с людьми, к которым он немного привык. Но с совершенно чужими — он айсберг. — Студент Ким!       В который раз за этот день его вытаскивают из состояния погружения в себя. На этот раз это преподаватель с не очень дружелюбным взглядом, направленным на Кима. — Летайте в облаках дома, а в этой аудитории, к тому же на моей паре, попрошу Вас слушать меня. Если у Вас есть что-то поважнее информации, которую я вам преподношу, пожалуйста, покиньте аудиторию. «Что ж такое, — думал Тэхён. — Сидел себе молча, не мешал ни единой живой душе, но и это кому-то пришлось не по вкусу». — Простите, этого больше не повторится, — без капли сожаления проговорил он и вернулся в прежние думы.       Ким думал о своём доме, где он, по словам профессора, мог витать в облаках, и усмехнулся про себя.       Его дом — это малюсенькая студия в двадцать два квадратных метра: кухня, совмещённая со спальней и гостиной (такое себе «три в одном»), плюс санузел. Всё, что в ней есть, — это матрас, а не кровать, на котором он спит, если ему, конечно, удаётся уснуть. Так же в ней есть шкаф и холодильник. Это не то место, где можно забыть обо всём и погрузиться в мир грёз. Эта квартира знает столько всего… Стены все ещё хранят воспоминания, погружающие в состояние апатии. Туда не хочется возвращаться.       Но больше некуда.       Квартира Тэхена — это то место, в котором он пытался собрать себя после того, как семья отреклась от него, а собственный отец вышвырнул его за порог семейного дома. «Мне было шестнадцать…» — думал черноволосый с грустью о том периоде.       За воспоминаниями о прошлом он не заметил, как оказался в коридоре в окружении одногруппников. Тэхён никогда не пытался завязать с ними разговор или пойти на контакт — ему это не интересно. Студенты пытались заговорить с ним, но Тэхён пресекал их попытки на корню, поэтому со временем его перестали тревожить.       Кроме Хосока.       Хосок вот уже пять лет питает надежду подружиться с этим, казалось бы, каменным человеком. К сожалению, Тэхён его идею не разделял. Чон не пытался его разговорить, не наседал на него, не наглел по отношению к нему, не лез в душу и в голову. Он сразу понял, что это дохлый номер, поэтому просто иногда звал его на прогулку. Тэхён часто отказывался от встречи, но иногда он не против потому, что главное условие, при котором встреча состоится — это молчание.       Хосок видел, что Тэхён нуждается в присутствии кого-то рядом, в помощи, но Ким Тэхён всё отрицал. Приятель принял решение просто быть рядом, действиями показывая, что он здесь, и в случае необходимости окажется возле него по первому зову. Чон уверен, что однажды помощь ему понадобится. Почему? Всё просто: у каждого есть свой предел, дойдя до которого и перешагнув, тебе нужна будет опора, чтобы не утонуть в беспроглядной тьме, не провалиться в мир, из которого выбраться сложно, и не затеряться среди своих же демонов. Тэхён просто ещё не дошёл до него, до порога.       Отыскав Кима на перемене, Хосок подошёл к нему с вопросом: — Не хочешь выпить сегодня? Мы просто выпьем, посидим молча, как ты любишь. Просто побудь со мной некоторое время.       Как и ожидалось — ответ Тэхёна положительный. — Хорошо, я освобожусь к девяти вечера. Мне нужно будет ещё заглянуть в аптеку, и я свободен. Где встретимся, куда пойдём? — безэмоционально ответил Ким. — У паба «Sunset» в девять двадцать, — проинформировал Чон.

***

      На улице давно стемнело. До встречи оставался ещё час. В кресле перед монитором сидел парень в сером вязаном свитере с трёхлетним стажем работы на горячей линии.       На линию психологической помощи поступил звонок. После второго гудка Ким Тэхён снял трубку. — Здравствуйте, это горячая линия психологической помощи. Что у вас случилось? — Здравствуйте. Я хотела бы, чтобы меня выслушали. Не отвечайте, просто слушайте, ладно? — тихо звучало на другом конце провода.       Тэхён молчал, как того и просили, ожидая, когда девушка вновь заговорит. — Я чувствую себя опустошённой и потерянной, — тихо и спокойно проговорила она. — Я мало ем и сплю.       Ким молча слушал, мысленно ставя плюсики, сравнивая свою ситуацию и ощущения с теми, что описывала девушка. — У меня нет спутников по жизни, — продолжила молодая особа.       Ещё один плюсик. — У меня есть родители, но нет друзей.       Здесь не совпадает. Родителей у Ким Тэхёна нет, они от него отказались. — Меня всё устраивает. Мне не нужно распыляться на других, тратить на них время, силы и эмоции. Но в моменты подавленности это срабатывает как один из спусковых крючков для морального давления на себя.       Парень медленно прикрыл глаза, сложив руки на столе и опустив на них голову. Он слушал внимательно. Девушка, позвонившая на горячую линию, поистине храбрая. «Мне вот не хватило смелости обратиться даже анонимно», — размышлял про себя Тэхён.       Девушка продолжила: — Сейчас я будто пленник собственных мыслей. Моё сознание играет со мной. Кажется, что я заточена в комнате с четырьмя стенами без окон и дверей. Худшее то, что они разговаривают со мной.       Молчание наступило вновь.       Когда Тэхён переехал, он тоже слышал холодные плиты дома. В тот период он жутко боялся затеряться в этом ворохе мыслей, как в лабиринте. Выход оттуда один — сойти с ума и… — Я напугана тем, что однажды дойду до той точки невозврата, — девушка снова вернулась к телефонному разговору.       Тэхён не испытывал страх, он просто ждал, когда достигнет той грани.       Девять лет прошло в режиме самобичевания и изнурения своего физического и психического состояния. Как бы временами Тэхён ни хотел закончить своё бренное существование, в те моменты в нём просыпался азартный игрок с вечным вопросом: через что я ещё смогу пройти? Такая себе игра на выживание с самим собой. — Я знаю, что после этого разговора мне станет легче, и мои тараканы погрузятся в сон до поры до времени. А дальше вновь по кругу.       По кругу… Уроборос — змея, пожирающая свой хвост. Такой своеобразный способ казнить себя, пожирая свою плоть (причинять себе моральные увечья в случае Ким Тэхёна), вместо того чтобы выплюнуть хвост изо рта (проработать проблему). — Спасибо за ваше молчание. Завтра я буду в порядке. До свидания.       Звонок прервался.       Тэхён всё так же продолжал лежать. Он раздумывал: почему в момент, когда перед нами возникает задача поставить запятую во фразе «казнить нельзя помиловать», мы в большинстве выступаем в роли палача самому себе. Ошибаться — нормально, потеряться — нормально, бояться — нормально.       Так почему мы говорим себе: «Казнить, нельзя помиловать»? Почему?

***

      Дверь аптеки открылась, и на пороге появился парень с сильной одышкой. Юный отец со всех ног торопился к своему чуду. — Юнги-хён, я здесь, привет. Где мой сыночек? — радостно спросил вошедший.       Фармацевт поднял взгляд на своего близкого друга, улыбаясь и приветствуя: — Здоров, юный папаша. Чонтэ уснул в комнате для персонала. Я пойду, переоденусь, постой за кассой, — проговорил Юнги и ушёл.       Чонгук подошёл к кассе и начал рассматривать пилюли, мысленно составляя список препаратов, которые нужно докупить для домашней аптечки.       Китайский колокольчик оповестил о новоприбывшем покупателе. Парень за кассовой зоной прекратил составлять список препаратов, переключив всё своё внимание на посетителя.       Только что вошедший посмотрел на утреннего нарушителя, устало проговорив: — Что за невезение?