Свет уходящего солнца

      Мнение — убеждение, суждение, умозаключение, точка зрения по теме, в которой невозможно достичь полной объективности, основанное на эмоциональном отношении к ним.       Каждый день мы формируем мнение мнение о каком-то человеке или каком-то явлении, событии. На радость или на беду, но у двоих людей, даже очень близких, мнение о какой-то определённой вещи может быть абсолютно разным.       Что, если мнения не сходятся в более серьёзных вещах: выбор профессии, образ жизни, манера поведения, интересы, религия, политика, любовь? Если ваше мнение не сходится с мнением ваших друзей — это же не глобальная проблема? Друзья имеют меньшее влияние на смену вашего мнения в подобных вещах, чем родители. Ссор не избежать. Конфликт. Они же лучше знают, они же для тебя лучше делают. Они же хотят для тебя лучшей жизни и лучшего будущего.       Что будет, если вы скажете о том, что планируете жить и строить семью с человеком своего пола? Станете ли вы для них разочарованием? Оборвут ли они с вами все связи? А может, примут? Будут ли убеждать вас, что это болезнь и нужно лечиться?       А что о вас другие подумают? Наверное, главный аргумент старших, который должен помочь вам осознать, что где-то вы свернули не туда. Ведь чужое мнение о вашей жизни это то, что действительно подскажет вам, как «правильно» жить.       Что хуже: стать разочарованием родителей или пойти на поводу у них — бросить любимого человека из-за чьих-то установок и разбить двоим сердце?       Что бы вы выбрали: предать надежды родителей или предать себя?

***

      Прекрасное утро — это когда твой любимый человек просыпается рядом с тобой, солнце пробивается сквозь шторы и освещает комнату лучами, и хочется, чтобы время замерло. Хоть на короткий промежуток, но пусть оно остановится. Казалось бы, таких моментов будет огромное количество, но именно сейчас ощущается, что это самый счастливый и особенный момент в жизни. — Доброе утро, — Чонгук с улыбкой посмотрел на заспанное лицо. Волосы в разные стороны, на щеке след от подушки, глаза едва приоткрыты. Нарисовать бы его портрет сейчас, и можно идти в Лувр: снять портрет Моны Лизы и заменить его заспанным лицом Кима. — Доброе, — проговорив, Тэхён спрятался под одеяло, чтобы ещё поспать некоторое время, никуда ведь не нужно идти. — Завтрак на тебе, — прозвучало из-под одеяла.       Потянувшись, Чонгук поднялся и пошёл сначала умыться после сна, а затем готовить завтрак себе и сонному чуду, который ещё досыпал в постели.       Спустя полчаса квартиру заполнил вкусный аромат свежесваренного кофе, который хотелось вдохнуть и задержать в лёгких как можно дольше.       С ещё зажмуренными глазами в проходе на кухню появился Тэхён. Смешно морща нос, принюхиваясь. — Пахнет божественно! Дайте же испробовать этот неземной напиток, сударь, — любезничал Ким. — Ты зубы почистил? — Поем и почищу, — кратко и ясно ответил Тэхён. — Первое, что нужно сделать утром, — это почистить зубы! — причитал Чон. — Иди чистить зубы, а потом приходи есть. Это не обсуждается, — скомандовал архитектор.       Тяжело выдохнув, Тэхён глянул на Чонгука: — Ты такой дотошный… и это мы только жить вместе начали, а чего ожидать дальше? — задал риторический вопрос Ким.       Поднявшись с насиженного места, всё ещё сонный Тэхён направился чистить зубы.

***

      Солнце поднималось всё выше, на улице и в квартире становилось всё жарче. — В такую жару было бы хорошо к озеру пойти, — сказал Ким. — Кстати, какие планы на сегодня? — Мне нужно забрать Чонтэ от родителей, а потом можем пойти на озеро, — согласился Чонгук. — Чони любит плавать, так что ему понравится.       Немного поникнув, Тэхён присел на край кровати, устремив взгляд в пол. — Что, если я не понравлюсь Чонтэ? Как вообще ты собираешься объяснить ему, кто я? А твои родители? — Ким Тэхён смотрел на Чонгука немного испуганно. Слишком много «что?» да «как?»       Люди разные, уж Тэхён то это знает, и негативный опыт преобладает. Никому не хочется накручивать себя и беспокоиться: «А что будет?», «Что, если сын Чонгука не примет его?», «Что, если родители Чонгука будут против?», «Что, если из-за него семья Чона оборвёт с ним связи?»       Давайте будем реалистами: вряд ли родители обрадуются выбору сына и придут с хлебом да солью, желая любви и долгой семейной жизни. Мы всё-таки не в сказке живём и не в утопии, где все счастливы. Мы живём в реалиях, где от тебя могут отвернуться даже самые близкие люди из-за любой твоей «оплошности». Мы будто живём на борту корабля, который рассекает по океану. За твой выбор, твои действия и желания тебя могут выбросить за борт в открытый океан — как хочешь, так и добирайся до берега. Съест акула — сам виноват. Утонешь — сам виноват. Нужно было жить по указке других, как другие считают правильным. Хочешь вернуться на борт корабля — признай, что совершил ошибку, и тебе бросят спасательный круг. А если не признаешь — барахтайся в океане. Может, утонешь; может, станешь кормом для акул; а может, всё-таки доберешься до берега.       Может, Чонгук и любит его, но страх потерять то, что имеешь, обычно сильнее. Те, кто говорят, что ничего сильнее любви нет, — врут. Трусость, глупость, ложь, гордыня и предательство — всегда сильнее любви.       Что, если Чон примет позицию родителей? Что будет с Кимом? Что, если Тэхёна обвинят в разрушенной семье?       Слишком много вопросов. — Не беспокойся о том, что ещё не случилось, — дельную вещь говорил Чонгук. — Только себе хуже делаешь. Будем решать проблемы по мере их поступления. Чонтэ пока что будет достаточно сказать, что мы будем жить вместе, так что объяснять ничего не нужно. То, как отреагируют мои родители, — это мои проблемы. Я не буду им пока что говорить. Так что давай без лишнего беспокойства. Я пойду за Чонтэ.

***

      Стоя на пороге родительской квартиры, Чонгук протянул упаковку мороженого не совсем радостной матери. — Чонтэ, твой отец пришёл! — закричала на всю квартиру госпожа Чон.       Из гостиной сразу же послышался топот детских ножек, бегущих в открытые объятия папы. — Привет, Чони. Я очень соскучился по тебе, — произнёс на ушко Чонгук, посильнее прижимая сына к себе. — Всё было хорошо? — Было хорошо. — Тогда мы пойдём, — не обращая никакого внимания на настроение матери, Чонгук начал обувать сына. — Спасибо, что побыли с Чонтэ. — Тебе придётся задержаться. Инсон! — снова закричала Хаин. — Мам, можешь не кричать? Для этого нет необходимости. — Не кричать? — усмехнулась мать. — Инсон, погуляй с внуком на улице.       Дождавшись, пока входная дверь захлопнется, госпожа Чон прошипела сквозь зубы: — Ты что творишь? — Понятия не имею, о чем ты, — ответил кратко Чонгук. — Ты решил себе всю жизнь искалечить? И, видимо, не только себе, но и сыну своему? — снова закричала Чон Хаин. — Сначала связался с неуравновешенной, а теперь что? А теперь ты притащил в свой дом какого-то мужика! Разве я тебе не говорила: не ложись с мужчиной, как с женщиной, — это мерзость!       По коридору раздался звук громкой пощёчины. — Во-первых, не кричи. Во-вторых, не распускай руки. В-третьих, давай я сам буду решать, с кем мне жить. Откуда ты узнала? — Откуда я узнала — не имеет никакого значения. Ты сейчас же прекратишь всю эту мерзость. — Мам, я ничего делать по твоей указке не буду. Это моя жизнь, и я хочу проживать её с мужчиной, — спокойно произнёс Чонгук.       Щеку огрела ещё одна пощёчина. — Да как ты смеешь?! Мы тебя не так воспитывали, или что? Тебе чего-то не хватило?       Чон Хаин нервно шагала по коридору, кусая ногти. Убавив тон, она продолжила: — Это болезнь. Это точно болезнь! Давай ты сходишь к психиатру?       Женщина бросилась к сыну. Схватив его за плечи и заглянув жалобно в глаза, она едва не умоляя: — Или в церковь? Не говори мне, что мой сын психически больной человек! — Хватит! — прикрикнул Чонгук, сбрасывая её руки, не выдержав монолога матери. — Я всё для себя решил. Твои слова ничего не изменят. Считай меня кем хочешь, я тебе ничего доказывать не собираюсь. Как мать, ты должна просто принять мой выбор. — Как мать, — снова повысила голос госпожа Чон, — я должна наставить тебя на верный путь и не дать тебе возможности принять неверное решение! Прекращай эти глупости, или у меня не будет сына! — Верное или неверное — покажет время. Просто прими мой выбор. Я устал повторять одно и то же. Пойми уже, это моя жизнь, я не буду подстраивать её под твои установки. — Ладно, — тихо произнесла Чон Хаин, глядя в глаза сыну. — Ладно, это просто новый опыт, — истерично улыбнулась женщина. — Повеселись, а потом найди себе нормальную жену и мать для своего сына. — Ты меня вообще слышишь? — задал риторический вопрос Чонгук. — А ты меня?! — снова перешла на крик Чон Хаин. — Да как вы будете ребёнка растить? Хочешь, чтобы он вырос наподобие тебя? Хочешь, чтобы он вырос нездоровым человеком? Ребёнок не сможет вырасти нормальным, воспитываясь двумя мужчинами! — продолжала кричать госпожа Чон, всё больше краснея от гнева. — А, то есть ребёнок точно не станет геем, воспитываясь в традиционной семье? — усмехнулся Чонгук. — Мне стыдно! Ты — моё самое большое разочарование в жизни, как в прошлом с этой Лин, так и сейчас. Я тебя ненавижу! Уходи из этого дома! — кричала Чон Хаин. — У меня больше нет сына, — добавила чуть тише напоследок.       Чонгук за бортом.       Закрыв за собой дверь, Чонгук направился к лифту, утирая немного влажные от слёз глаза. Ему не привыкать к такому отношению со стороны родителей — так было с Шин Лин, так и сейчас. Обидно? Конечно. Больно? Естественно. Но он свой выбор сделал.       Как бы прискорбно ни было осознавать, но нам часто приходится что-то терять, не важно — это что-то маленькое или большое. Терять всегда больно, особенно близких людей. Ни один ребёнок не хочет, чтобы от него отказались родители. Но что делать, если тебя не принимают? Предать себя и жить так, как хотят того другие? Но это ведь не жизнь — это каторга. В мире так много людей, которые совершают суицид, потому что их не принимают, или потому что они всё-таки поддались чужим желаниям и потеряли себя. А потом те, кто продолжают жить, плачут и винят себя за то, что потеряли кого-то, хотя этого можно было избежать. Но, к сожалению, мы продолжаем жить в мире, где важнее, что о тебе подумают, где о поступках думают после последствий, где о насилии в семье молчат, а о том, что однополые отношения не имеют права на существование, кричат громче всего. Мир прогнил. А может, он всегда таким был?       Покинув подъезд, Чонгук подошёл к сыну, который извалялся в песке, и постарался улыбнуться, не подавая виду, что что-то случилось. — Чони, ты как так запачкался? — поинтересовался отец, отряхивая песок с одежды сына. — Мы играли в песочные снежки, — задорно ответил Чонтэ. — Это как? — удивился Чонгук, впервые слыша о такой игре. — Это как снежки зимой, только летом из песка. Это весело!       Заметив у папы алую щеку, Чонтэ сразу сменил своё беззаботное выражение лица на обеспокоенное. Накрыв маленькой ладошкой пылающую кожу, ребёнок спросил: — Пап, ты ударился? — В ответ прозвучало лишь тихое: «Угу». — Тебе больно? — Немного. Но это пройдёт, — заверил Чонгук. — Пойдём домой?       Махнув на прощание дедушке рукой, Чонтэ схватил отца за руку и начал рассказывать о том, что он делал целую неделю без него.

***

— Мы дома, — произнёс Чонгук. — Пап, — вопросительно глянул на него сын, — ты кому?       Из кухни появилась мужская фигура с запачканным в муке лицом. — Миленько, — оценил его вид Чонгук. — Чонтэ, знакомься, это Тэхён, и теперь он будет жить с нами.       Ребёнок никак не реагировал, просто осматривал нового жителя их дома с ног до головы. — Привет, — подал голос Тэхён и опустился на корточки, чтобы быть ближе к ребёнку. — Будем дружить? — Папа, — Чон Чонтэ перевёл взгляд на отца, — он мне не нравится. Я пойду разберу свои игрушки. — Не нравлюсь… — Тэхён сник. Вернувшись на кухню, он продолжил убирать её после готовки. — А ты говорил, что я зря нервничаю. — Дай ему время. Мне кажется, Чони просто нужно поближе познакомиться с тобой, — успокоил Чон старшего. Окунув вафельное полотенце в воду, он аккуратно стёр муку с лица Кима. — Что приготовил? — Пирог яблочный и сэндвичи. Я собрал вещи на озеро. Так что я сейчас закончу, и можем идти. Как к родителям сходил? — Не спрашивай, чтобы не расстраиваться ещё сильнее. Позже расскажу.       Не развивая печальные новости дальше, Чонгук поцеловал Тэхёна в кончик носа, а секундой позже накрыл его губы своими, утягивая Кима в поцелуй. — Я пойду за Чонтэ, и мы будем выходить.       Прикрыв за собой дверь в комнату сына, Чонгук присел рядом с Чонтэ. — Чони, что случилось? — спросил отец, поглаживая сына по растрёпанным волосам. — Долго он будет с нами жить? — поинтересовался ребёнок. — Долго. Поэтому тебе стоило бы с Тэхёном подружиться, он хороший. — Я не хочу, — отрицательно махнул головой Чонтэ. — Мне не нравится, что кто-то будет жить с нами. Ты будешь больше ему внимания уделять, да? — Так ты ревнуешь? — Чонгук пересадил сына себе на колени и прижал к себе посильнее. — Чони, теперь у тебя будет в два раза больше внимания. — Даже если так. Он мне всё равно не нравится. Отведи меня к бабушке, а как он уедет, то заберёшь меня домой, — продолжал капризничать Чонтэ. — К бабушке ты не поедешь, — проинформировал отец.       Чонгук осмотрел в корне изменившуюся комнату и спросил у сына: — Как тебе комната? Ты ничего не сказал. — Комната мне нравится. — Её Тэхён для тебя делал, — невзначай подметил Чонгук. — Тогда не нравится.       Мужчина громко рассмеялся как раз в тот момент, когда в проходе появился Ким. — Будем выходить?       Подняв сына на руки и обув кроксы, все трое направились к озеру. Тэхён всю дорогу к озеру интересовался жизнью Чонтэ. Расспрашивал, что он любит есть, что ему нравится смотреть, что не нравится делать, есть ли у него друзья в садике, и много всего другого. Чонтэ отвечал, но неохотно. Но вроде контакт есть.       На озере время пролетело быстро. Чонтэ много плавал, Чонгук с Тэхёном внимательно следили за ним. Вместе строили песочные замки, ныряли и ели. Когда Чонтэ пробовал пирог, Ким Тэхён пристально следил за его реакцией. Тэхёну важно было услышать положительный комментарий от Чонтэ. Тэхёну важно было понравиться сыну Чонгука. — Как тебе пирог? — спросил Ким, внимательно наблюдая за ребёнком.       Такое ощущение, что Тэхён находился на шоу «Мастер Шеф», и сейчас главный дегустатор выдаст вердикт: проходит он дальше или вылетает. — Нормально, — скупо ответил Чони, снова откусывая кусочек пирога. — Фух, — выдохнул Ким. Ему аж легче стало.       «Нормально» — это, считай, положительно. Так что повар Ким получает зелёный свет от Чон Чонтэ.       Чонгук тихонько посмеивался и умилялся с поведения Тэхёна. Чону грело душу, что Ким так сильно старался понравиться его сыну. На сердце становилось тепло. Все проблемы забывались, когда он находился рядом с Тэхёном и Чонтэ.

***

      Когда все приняли душ и сели пить чай перед сном, в квартире раздался звонок. — Скоро вернусь, — оповестил Чонгук, покидая кухню.       Тэхён решил, что это ещё один шанс поближе узнать сына Чона. — Чонтэ, ты сказал, что тебе нравится собирать пазлы. У тебя их много? — поинтересовался Ким. — Много. Там милые котики и собачки нарисованы. — Давай завтра соберём что-нибудь вместе, — улыбаясь, предложил Тэхён. — Хорошо, давай, — согласилась маленькая копия Чонгука.       Ким внутри просто прыгал от радости, всё-таки контакт налаживается. — Тебе нравятся животные? — продолжал интересоваться мужчина. — Да, я очень хочу собачку маленькую и пушистую, но папа не разрешает, — расстроенно произнёс парниша. — За ней ведь убирать нужно… — Тут такое дело… — на пороге кухни появился Чонгук, прерывая их беседу. — Мне нужно срочно уехать по работе. Появились проблемы с проектом. — Надолго? — спросил обеспокоенно Ким. — На неделю…       Тэхён был в замешательстве. Если его оставят с ребёнком, как ему справляться? Чонтэ рядом с ним капризный, не особо идёт на контакт… Ким волнуется сильно. Он раньше никогда не имел дела с малыми детьми. Ему страшно. — Тогда ты отвезёшь меня к бабушке? — обратился к Чону сын. — Чонтэ, я уже говорил, к бабушке ты не поедешь. Ты останешься с Тэхёном. — Но я не хочу! — возмущался Чонтэ. — Чонтэ, пошли, я уложу тебя спать.       Чонгук взял сына за руку и увёл в детскую, чтобы уложить его спать. — Я правда не могу отвезти тебя к бабушке и с собой взять не могу, — с грустью в голосе произнёс Чонгук. — Пожалуйста, побудь с Тэхёном. Всё будет хорошо, обещаю тебе. Тэхён не сделает тебе ничего плохого. Я попрошу Дядю Юнги приходить к вам.       Обиженный сын отвернулся от отца и закрыл глаза, а Чонгук начал петь колыбельную и ждать, пока Чонтэ уснёт.       Услышав размеренное дыхание своей маленькой копии, Чон аккуратно поцеловал сына в щёчку и тихо покинул комнату. Он вернулся на кухню, где сидел растерянный Тэхён. — А если я не справлюсь? — с беспокойством в голосе спросил Ким. — Всё будет хорошо. Ты справишься, — успокаивал его Чонгук. — Я постараюсь вернуться поскорее. Мне нужно ехать.       Проводив Чонгука и поцеловав на прощание, Ким закрыл входную дверь и опустился на пол, размышляя о том, как теперь справляться с маленьким ребёнком. К тому же немного капризным по отношению к нему.       Ким Тэхён сидел на полу около часа, раздумывая о многом. Он продолжил бы сидеть так и дальше, если бы плач Чонтэ не вывел его из транса. — Чони… — позвал малыша Ким, войдя в детскую. Никакой реакции не последовало. Опустившись на корточки рядом с Чонтэ, он аккуратно прикоснулся к его лбу. — Блять! — выругался Тэхён.