Свет уходящего солнца

      Ким Тэхён сидел на полу около часа и думал о многом. Он продолжил бы так сидеть, если бы плач Чонтэ не вывел его из транса.       Поспешив в детскую, Тэхён увидел плачущего ребёнка. — Чони… — позвал малыша Ким.       Никакой реакции не последовало. Опустившись на корточки рядом с кроватью, Тэхён аккуратно прикоснулся ко лбу. — Блять! — выругался Ким. — Сейчас, сейчас, Чонтэ.       Тэхён взял ребёнка на руки и, покачивая его, направился на кухню, где, как он думал, должна быть аптечка.       Перерывая все ящики, а затем аптечку, Тэхён наконец нашёл то, что нужно. Чонтэ продолжал плакать, чайник свистел, а Ким нервничал… — Тише, тише, Чонтэ, — говорил мужчина спокойно и тихо, стараясь успокоить ребёнка голосом.              Приготовив лекарство, Тэхён принялся поить Чонтэ, который всё ещё сидел на руках. Когда малыш допил лекарство, Тэхён, поглаживая его по голове, отнёс в гостиную и уложил на их с Чоном кровать.       Поглаживая ребёнка, который понемногу успокаивался, Ким тихонечко напел колыбельную: — Гаснут, как фонарики, огоньки последние. Спят медведи маленькие, спят медведи средние. Только самый крошечный жмурит глазки-бусинки. Он, как ты, хорошенький и, как ты, малюсенький, — тихонечко пел Тэхён. — Огоньки не светятся над лесною спаленкой. Спит сынок медведицы. Спи и ты, мой миленький.       Чонтэ, похоже, уснул. Тэхён не спал, постоянно наблюдал за малышом. Ким нервничал: его впервые оставили с маленьким ребёнком, и он понятия не имел, как правильно себя вести, что делать и как успокаивать. Он старался применять то, что делала когда-то мама: поглаживает, находится рядом, поёт… Хорошо хоть он разбирается в препаратах — это радует. Повезло, что у него семья врачей — что-то он да знает.       Чонгук трубку не брал, поэтому Ким написал, что у ребёнка поднялась температура, но жаропонижающее тот уже выпил и уснул.       Через два часа, прикоснувшись ко лбу Чонтэ, Ким понял, что температура не понизилась, а наоборот, продолжала подниматься. Пока ребёнок, ещё не начал хныкать, Тэхён побежал на кухню за новой дозой жаропонижающего, которое тоже не подействовало. Усложнило ситуацию ещё и то, что у Чонтэ возникла рвота.       Малыш плакал, Тэхён пытался его успокоить, Чонгук не брал трубку.       Взяв свой телефон, когда Чонтэ без сил упал на его руки, Тэхён по памяти набирает номер отца. Плевать, что они не общаются; плевать, что его прогнали и отреклись от него. Он ввёл номер и нажал на кнопку вызова.       После трёх гудков на том конце провода сняли трубку. — Пап, помоги мне, — быстро выпалил Ким. — Я скину тебе адрес, приезжай как можно скорее. Возьми самую универсальную аптечку.       Вызов сброшен. Написав быстро адрес, Тэхён отнёс Чонтэ в постель. Малыш не спал, тихонечко хныкал и звал папу. Мужчина снова принялся напевать колыбельную, сидя на полу у кровати и поглаживая ребёнка. — Малыш, сейчас приедет доктор, и тебе станет легче, я обещаю.       Чмокнув Чонтэ в лоб, Тэхён попросил его полежать и подождать, пока он сделает ромашковый чай.       Малыш послушно пил горячий напиток, сидя на коленях у Кима, когда в дверь раздался стук, прерывая тишину квартиры. — Это доктор, — проинформировал Тэхён и, взяв Чонтэ на руки, пошёл открывать дверь.       Видеть отца снова на столь близком расстоянии — непривычно. Даже немного боязно, если честно. Их предпоследний разговор оставил отпечаток на Тэхёне, а последняя встреча в больнице ещё сильнее разжигала волнение внутри него. Тогда отец подумал, что он наркоман. А что подумает сейчас, вернее, что сделает, когда узнает, что тот теперь живёт с мужчиной? — Этого я точно увидеть не ожидал… — прокомментировал шокированный отец, рассматривая своего сына, у которого на руках сидел ребёнок. — Разувайся и проходи в гостиную, — дал наставления Тэхён. — Что с ним? — расспрашивал отец. — У Чонтэ поднялась температура до тридцати восьми, я дал жаропонижающее. Спустя два часа температура не спала, я снова дал лекарство. Через двадцать минут у Чонтэ началась рвота. Когда немного стало легче, я сделал чай с ромашкой. Сейчас вроде получше, — выложил быстро Ким. — Чонтэ, значит… Давай осмотрим тебя.       Сонный и усталый ребёнок даже не имел сил пошевелиться. Ким Мэнхо делал всё сам — аккуратно нажимал на живот, осматривая мальчика. — Вы ели одну и ту же еду? — поинтересовался Ким старший. — Да. — У тебя ничего нет? — спросил Мэнхо, бросив взгляд на сына. — Никаких подобных симптомов. — Приходите завтра в больницу, мы проведём нужные анализы и посмотрим, что случилось.       Вынув из аптечки небольшой шприц, Ким Мэнхо посмотрел на ребёнка и задал ему вопрос: — Ты боишься уколов? — Да, — едва слышно произнёс малыш, начиная хныкать. — Тогда давай с тобой договоримся, — улыбаясь, спокойно сказал доктор. — Ты чуть-чуть потерпишь, пока я делаю тебе укол, а я исполню любое твоё желание. Что ты хочешь? — Вы подарите мне собаку? — очень тихо и обессиленно спросил Чонтэ с надеждой. — Подарю, — заверил Ким Мэнхо, быстро сделав укол. — Какую ты хочешь? — Маленькую и пушистую, — из последних сил ответил ребёнок, быстро проваливаясь в сон.       Укрыв малыша одеялом, Ким Мэнхо глянул на сына. Он очень давно не видел его. Та мимолётная встреча в больнице — не считается. Его ребёнок сейчас выглядел более здоровым, чем тогда. А уж если сравнивать с их встречей девятилетней давности, так перед ним уже давно не ребёнок — мужчина. Однажды он совершил огромную ошибку по отношению к нему, теперь он это осознаёт. Плохой из него получился отец. — Думаю, нам стоит поговорить. Чонтэ будет спать, температура спадёт, а мы поговорим. — Пойдём на кухню, — пригласил его Тэхён. Дверь в гостиную он оставил открытой, чтобы, если что, сразу же бежать к ребёнку.       Тэхён хорошо знает своего отца, и уверен, что девять лет, прошедших без него, мужчину никак не изменили. Поэтому уверен, что родитель будет вести себя спокойно и уравновешено. Если разозлится, то просто грозно процедит сквозь зубы и уйдёт. Кричать он не будет, устраивать истерики тоже. Значит, за сон Чонтэ можно не волноваться.       Всё, о чём Ким сейчас беспокоился, — это Чонтэ. Его больше ничего не волнует: ни заинтересованность отца ребёнком, ни его отношение к тому, что он гей, ни его будущая реакция на рассказ о мужчине, с которым он делит свою жизнь. — Прекрасно узнавать, что у меня есть внук спустя столько лет, — произнёс Ким старший разочарованно и даже как-то расстроенно, присаживаясь за стол и ожидая свой чай. — Это не твой внук, — спокойно ответил Тэхён. — Чонтэ не мой сын. — Тогда я жду разъяснений.       Тэхён поставил кружки на стол и начал рассказывать, что случилось. Слова, на удивление, давались легко. — Я жил себе в квартире, которую когда-то купил. Уверен, ты знаешь об этом. Я жил там, терапию не проходил, а как говорил ты: «убивал сам себя». Дурак я, в общем. Незадолго до нашей встречи в больнице, я встретил парня, который, не знаю почему, но решил строить со мной отношения. Заставил меня пройти терапию и забрал жить к себе. Это его сын — Чонтэ, ему четыре года. — А парень твой? — спросил Ким Мэнхо, не проявляя ни агрессии, ни презрения, ни брезгливости. — Чон Чонгук. Ты видел его тогда в больнице. Ему двадцать два, он учится на архитектора и сам воспитывает сына. Это его квартира. — Что с матерью ребёнка? — продолжал допрос отец. — Умерла от послеродовой депрессии, — коротко ответил Тэхён, отпивая чай. — Ты готов воспитывать чужого ребёнка и жить как семья? — задал новый вопрос Ким старший, глядя сыну в глаза. — Если честно, то да. Мне кажется, Чонгук заставляет меня верить в наше будущее как семьи. Я не знаю, как тебе сейчас это слышать, потому что я помню и то, что произошло, и то, как ты тогда смотрел на меня. Вероятно, тебе сложно и не очень приятно…       Отец молчал. Он рассматривал небольшую кухню, повзрослевшего сына и думал о том, как быстро тот вырос и изменился. Заглянув в глаза своему ребёнку, мужчина всё пытался найти там ответ на вопрос: «Как получить его прощение?» Наверное, будь он на месте сына, никогда бы не простил своих родителей за то, что те отреклись от него. Но он знает Тэхёна, он сам его воспитывал. Возможно, тому понадобится время, но он сможет принять их обратно. У него слишком огромное сердце. — Я много думал о тебе и о том, что случилось. Знаешь, роль родителя — принимать своего ребёнка таким, какой он есть. Если он совершил ошибку — направить его на путь исправления… Я был плохим отцом, когда просто выгнал тебя, не выслушав. Я до сих пор помню тебя окровавленного… Только недавно я узнал, что тогда произошло, но совесть не позволила мне позвонить тебе. Я виноват перед тобой. — Откуда ты знаешь, что случилось? — поинтересовался Тэхён. — Я как-то встретил Мисоль — твою подругу. Она спросила, что с тобой, жив ли ты, потому что от тебя ничего не слышно. Прости меня, — тихо произнёс Мэнхо, заглянув сыну в глаза. — Это твой выбор — с кем тебе жить и как строить свою жизнь. Моя же задача, как родителя, идти рядом с тобой и, в случае неудачи, помочь подняться, — раскаивался отец. — Я знаю, будет трудно наладить наше общение спустя столько лет, но искренне надеюсь на это и прошу твоего прощения, — по щеке отца скатилась скупая слеза. — Я правда виноват, — опустив голову, как жертва палача, родитель послушно ожидал, что палач ответит. — Пап, давай попробуем.       Палач помиловал.       У обоих на душе стало легче.       Допив чай, Ким Мэнхо крепко обнял сына на прощание и ушёл, а Тэхён вернулся в гостиную, где тихо и мирно спал Чони, лег рядом с ним и уснул.

***

      С самого утра позвонил обеспокоенный Чон с миллионом вопросов. Он всё извинялся перед Тэхёном, что не может всё бросить и приехать. — Чонгук, у нас сейчас всё более-менее в порядке. Чонтэ ещё спит. Как проснётся, поедем в больницу. Ночью я позвонил отцу, ты же знаешь, он врач. Сегодня Чонтэ проведут полное обследование. Как только будет что-то ясно, я дам тебе знать, — отчитался Ким. — Хорошо, — тихо прозвучало в ответ от Чонгука. По голосу стало понятно, что он сильно волнуется. — Как Чони проснётся, позвони по видеосвязи, чтобы я его увидел. — Хорошо, я пойду пока приготовлю завтрак, — сказал Тэхён и отключился.

***

      Услышав топот детских ножек, Тэхён повернулся к проходу на кухню. В дверях стоял бледный Чонтэ и едва не плакал. — Малыш, что болит? — подбежал к нему Тэхён, присаживаясь на корточки. — Животик…       Взяв ребёнка на руки, Ким отвёл его в туалет. Усадив на детскую подставку, он поинтересовался: — Мне посидеть с тобой здесь или оставить тебя одного? — Посиди со мной, — едва выговорил очень бледный Чонтэ.       Ситуация усложняется.       Когда ребёнку стало немного легче, Тэхён отнёс его на кухню, чтобы тот хоть что-то поел, но Чонтэ лишь ворочался и хныкал. — Чонтэ! — немного грозно произнёс Ким, удерживая на весу ложку с рисом. — Ты должен поесть. Я не заставляю есть много, всего три ложки.       Ребёнок лишь отвернулся от Тэхёна и посмотрел в окно. — Я хочу к папе…       Тэхён понимает ребёнка: ему плохо, отец не рядом, он с почти незнакомым мужчиной сидит один, нет ему привычных людей — бабушки, дедушки. Ким понимает это, поэтому старается более мягко вести себя с Чонтэ. Пытается угождать, не отходить, чтобы тот не чувствовал себя одиноко. Но он всё ещё не отец, которого Чону младшему сильно не хватает. — Чонтэ, твой папа приедет, как только появится такая возможность. Пока его нет, мы с тобой должны вылечить тебя, а чтобы вылечиться нужны силы. А откуда тебе их брать, если ты ничего не ешь? Давай, — Тэхён поднёс ложку ко рту ребёнка, — за папу, чтобы папа был здоровым, сильным и поскорее вернулся.       Манипуляция сработала, Чонтэ начинает есть. — Вот, молодец! — погладил его по голове Ким. — Теперь давай съедим ложку за Чонтэ, чтобы ты поскорее поправился.       Ребёнок снова открыл рот и начал медленно пережёвывать. — Умничка! И последнюю давай. — А эту за что есть? — спросил Чони. — А за что хочешь? — поинтересовался Ким у ребёнка. — Ни за что не хочу. — Тогда сам придумаю, — сказал Тэхён и погрузился в раздумья. — Давай эту ложку съедим за то, чтобы вы с папой были счастливы.       Чонтэ снова послушно съел. — Вот и замечательно!       Позвонив Чонгуку по видеосвязи, Тэхён снова отчитался перед ним о том, как у них обстоят дела. — Мне удалось вырваться отсюда побыстрее, но только через три дня смогу быть дома, — отчитался следом Чон.

***

      Не теряя много времени, Тэхён быстро собрал ребёнка, вызвал такси и поехал с ним в больницу, где малышу сделали все нужные и ненужные анализы. Когда причина такого состояния ребёнка стала известна, Ким Мэнхо попросил их пройти в кабинет. — У Чонтэ кишечная палочка, — проинформировал доктор, глядя на результаты. — Я выпишу вам антибиотики и пробиотики, пропейте курсом. Чонтэ, — обратился к ребёнку Ким старший, — как ты себя чувствуешь? — Устало. — Это понятно, но скоро это пройдёт, придётся только денёчек-два потерпеть, и всё наладится. — Не врёте? — спросил Чони, заглядывая своими карими глазами в глаза доктору, пытаясь понять: говорит тот правду или нет. — Спроси моего сына. Я важный человек, — поправил свой белый халат врач. — Мне не положено врать. — А где ваш сын? — поинтересовался Чонтэ.       Наблюдая за диалогом отца и ребёнка, улыбка так и просилась на лицо. Атмосфера навевала ощущение семейного счастья. Кажется, будто и не было всего того печального прошлого, которое настигло его. Он чувствовал лишь искреннюю радость от общения и встречи. А поглядывая при этом на более живого Чонтэ, на сердце и на душе разливалось тепло. — Вот, перед тобой сидит. Знакомься, Ким Тэхён — мой сын, а я Ким Мэнхо — отец. — Это ваш сын? — ошарашенно переспросил Чон Чонтэ. — Да. — Дядя Тэ, а ваш отец точно не врёт? — вопрошал ребёнок теперь уже у Тэхёна.       Всё это время Тэхёну казалось, что Чон младший даже имени его не запомнил, но слыша из его уст «дядя Тэ», улыбка засияла на его лице. — Точно, можешь верить. Скоро поправишься и будешь чувствовать себя отлично, — улыбаясь, подтвердил слова отца Ким Тэхён. — Тэхён, если вдруг что, звони. Приходите все к нам на ужин как-нибудь, — сказал на прощание Мэнхо.

***

      Сегодня Чонтэ намного меньше капризничал рядом с ним. Был более спокойным, больше говорил о себе…       Этот ребёнок запал в душу слишком быстро. Проводя с ним время, Киму хотелось дарить ему всё больше внимания, узнавать его, гулять с ним. Как и Чонгуку, ему хотелось сделать для него всё, о чём тот только попросит, и даже больше.       Когда они уже умытые и накормленные, сидели и слушали сказку в детской комнате, малыш тихонечко спросил: — Я могу спать сегодня тоже с тобой?       Ответить у Тэхёна не получилось, так как квартиру пронзила трель дверного звонка. — Пошли посмотрим, что у нас за гости на ночь глядя, — взяв Чонтэ за руку, оба направились к двери, где их ждал приятный сюрприз. — О, папа Тэхёна, а вы чего так поздно? — спросил радостно малыш, глядя на взрослого с коробкой в руках. — Вижу, ты улыбаешься, значит, тебе лучше, — проговорил Ким старший, заметив изменения в ребёнке. — Да, мне лучше, благодаря лекарствам. — Это хорошо. Я ненадолго, — сообщил Ким Мэнхо и присел на корточки. — Сдерживаю своё обещание.       Открыв коробку, Мэнхо выпустил небольшую и очень пушистую собачку, которая начала бегать вокруг всех, пытаясь понять, где она.       Чонтэ запищал от счастья и присел к пёсику, пытаясь словить его и внимательнее рассмотреть. Усевшись поудобнее на полу с собакой на руках, счастливый ребёнок широко улыбаясь, поглаживая мягкую шерсть, но через секунду, выпустив собаку из рук, Чонтэ подошёл к Ким Мэнхо и крепко обнял мужчину. — Спасибо Вам, — засиял своей прекрасной улыбкой малыш. — Я же обещал! — улыбнулся в ответ отец Тэхёна.       Когда Ким Мэнхо ушёл, Чонтэ с Тэхёном переглянулись, и младший произнёс: — Папе не понравится. — Разберёмся, малыш, — заверил Ким, глядя на пушистое чудо. — Пошли кормить его и думать над именем.