Made in China

Скейт его выглядел потрёпанным, но не колеса. Без базара — парень был не нуб. Да и дека заставила Мишу заинтересованно задержать на ней взгляд. Не то чтобы он был супер-мега какой профи во всех скейтерских прибамбасах, но основы, конечно же, знал. С Саньком потаскаешься и экспертом, гляди, станешь. А пока его устраивала и скромная глубина познаний. Вошедший бесшумно проплыл мимо. Не оборачиваясь, будто в большом ангаре не было ни души. Крики, ругань и звонкие шлепки встретившихся с бетонным полом тел все же говорили ему — вокруг тот еще хаос. Своеобразный, уютный, что ли. Который парня не тронул. Миша принял это как личное, семейное оскорбление и недовольно цокнул, приподнявшись на локте. «Да что за хер с горы такой?» — пронеслось в выбритой под ноль голове. Проводив прищуром инородный объект за пределы ангара, Миша недовольно дёрнул губой. — Нет, ты видел?! Откуда такой вылез? — …да ты заебал! Отрастил ноги, медведь, сука, косолапый! Я тебе… — донеслось из дальнего конца помещения до совершенно не нежных ушей Мишани. Рядом претензионно молчали. Усердность, с которой Саня закручивал​ болты, казалась воистину патриотичной. — Бля, Сань. Ну ты задрал! Але, епт! с тобой говорю, — в кипенно-белую футболку ткнулся мысок потертого кеда. — Ты прачкой, что ли, побыть захотел, я не понял? — шикнули ему в ответ. — Хуячкой, — передразнивает, — ты видел? — Че я должен был, по-твоему, видеть? Я занят, если ты не заметил. Миша принимает вертикальное положение. Ребята продолжают кататься, двери скрепят на несмазанных петлях. — Среди нас, вообще-то, чужак. Тебя в принципе не сечет ничего? — Шима, бля. Это не закрытое пространство. Новички могут сюда приходить. И кататься. Прикинь? Парень, сидящий у ног Миши, посмотрел на него, как на доставучее насекомое. — Вот знаешь, я иногда поражаюсь, как ты до сих пор все не похерил, — сказанное вышло довольно безобидным, но с учетом того, что стоило бы задуматься. — Скажи мне, много ли ты видел новичков в эмерике? С девятислойкой? — Понтареза впервые увидел, что ли? Тут таких – пруд пруди. — Сказал мне Александр Савойский. Твоя-то маечка совсем понтами не светит. — А ты не завидуй. Это эксклюзив, между прочим, — Саша осмотрел подтянутые болты на колесах и поставил скейтборд на пол. Хмыкнул. — Ты заебал, чесслово. Руки Миши прошлись шершавым движением по голове, пока он обреченно выдыхал. Однако его внимание быстро привлекло отсутствие привычного броуновского движения в ангаре. Из-за обшитых алюминием входных дверей все больше дышало вечерним жаром и соленым запахоми залива. Все вдруг один за одним, цепочкой, начали вытягиваться наружу, о чем-то переговариваясь. Голосовитость скейтеров звучала непривычным восторгом. Миша закусил губу. — Чет творится. Че они все высыпали на улицу? — любопытство в голосе. — Сходи да и посмотри ты уже. Е-мое. Ну что ты мозги мне тут делаешь? Эмоции Саши были нередким явлением, но здесь он старался себя чаще сдерживать. Сказывалась непомерное влияние семейного бизнеса да наседания отца. Эта часть Савойского иногда очень бесила Мишу. Но не уважать его, как отличного скейтера, да и лучшего друга, он не мог. — На хер тебя, Савойский. — Захлопнись.