Made in China

Не то чтобы Сашу здесь сильно любили. А вот уважать – уважали. Или приходилось, или сами были очень даже да. Все просто объяснялось: человеческое – человекам, а профессиональное – это святое. Косо посматривали, с завистью бывало. Шептались, строили домыслы, догадки. Но это лишь те, кто не знаком был с ним лично, а их было среди посещавших Севку​ очень много. Вот только сам Савойский от этого не страдал. Ну, совсем ни капли. Когда ты больше половины своей сознательной жизни отдаешь тому делу, которое безмерно любишь, - становишься если не профи, то где-то около. Двенадцать лет катания на скейтборде. Парень, если бы захотел, все равно не смог сказать -- в какой момент это увлечение стало частью его. Его жизнью, дыханием, вообще самым лучшим, что в нем было. Так он считал.​ Потому ни совершенно непривлекательная для него учеба, ни фамильный бизнес отца, нависающий над его будущим -- ничто его не могло выбить из колеи. Ничто, пока у Саши была возможность кататься на доске. Его отец, Владимир Савойский, говорил, что все эти покатушки в двадцать четыре года, - подростковая задержавшаяся блажь. Напоминал про истинные мужские ценности, правильные цели и не забывал, конечно же, про скорое наследование сыном фамильного бизнеса уже в четвертом поколении. Но пока не давил. Что существенно облегчало жизнь Саши. Он надеялся, что такое положение дел будет сохраняться как можно дольше. Ведь Савойского-младшего ничуть не трогала идея стать очередным директором, а затем и владельцем всей компании,​ параллельно обзаведясь женой и кучей детей. У Саши в душе и сердце был скейт, шум залива и куча разношерстных задорных ребят в округе. Саша хотел дышать свободно. Из ангара Савойский вышел, когда новые колеса встали к доске как влитые. Да и в большом пространстве действительно поредел народ. Кто кучками, кто по одному, но все подобно любопытному воронью скучковались и явно наблюдали за чем-то. Некоторые усмехаясь, уходили обратно в ангар. Когда парень услышал громкие голоса, он нашел Мишу. - Что там? - Вот ты знаешь, Сань. Я тебя, безусловно обожаю. - Воу, слово-то какое, Миша! Осторожно! Засмеялся тот в ответ хрипло, помахав перед лицом ладонью. - Да бля, хорош! Ты, короче, знаешь че? Смеялся бы поменьше. "Понтореза не видел, что ли?" - передразнив Савойского, Миша ткнул пальцом в сторону от себя, куда-то за толпу. - Ты поди, глянь на понтореза этого. Я честно скажу тебе - нам пизда, если этот чувак здесь не просто так и будет участвовать в соревнованиях. А еще хуже, если у него своя команда. Хотя тогда один бы он не приперся, а Егоркин его бы не чмырил. Выслушав, Саша смерил Мишу особенно говорящим взглядом. - Скажи мне, Шима. Ты дурак или да? И не дожидаясь очевидного ответа от друга, он стал протискиваться вперед. Егоркин никогда не нравился парню. - Ты думаешь что? Можно прийти вот так вот сюда, где все знают друг друга, и просто взять и начать резать понты свои? Насмотрелся видосов и хочешь словить немношк славы? Кто ты вообще такой? Саша подошел уже тогда, когда Лева запустил рюкзак парня в дальний полет под лавку, к мусорке. Кто-то заржал, захлопали в ладоши. Резонирующий ненавистью в диафрагме Савойского Егоркин глумливо усмехался. Зачинщик происходящего недвижимо стоял в десятке метров от него. Молчал. - Я чего-то не понимаю или Севка вдруг стал помеченной территорией самого товарища Егоркина? У тебя яйца звенят или что? Поравнявшись с недовольным, Саша смерил его взглядом. И даже рост Левы, что был выше среднего, не давал ему приемущества перед парнем. - Вот тебя, Савойский, спросить забыл, - кривится он, - а ты всех тут решил защищать? Заделался защитником? Или, может, почуял свою понтовскую среду? - Севка - не твоё личное пространство, смею тебе напомнить. А еще то, что ты так же приперся сюда год назад. Забыл уже поди. - Ты тут не главный. А так ты, наверное, пополнить свою понт-команду решил, я понял. - Не завидуй, Лева. Иди, тренируйся лучше. Всяк полезнее, чем твоя болтовня. А то обсеришься​ на соревнованиях, прям как в феврале, - на последней фразе Саша издевательски улыбается во весь рот, заставляя парня покраснеть от злости. - Егоркин, фу-уу! Егоркин-позоркин! - донеслось из толпы, которая тут же нестройно заржала. "Климов, бля. Детсад на выезде", - пробежала мысль у Савойского, но повторной улыбки он уже сдержать не смог. - Все, ребят. Расходимся. Ну, правда, что вы как на базаре. Дайте человеку покататься. Парни и девчонки стали стекаться обратно в ангар, а кто-то в ближайшую бургерную. Облегченно выдохнув, Саша пошебуршал руками в волосах, приведя их в легкий шухер. С залива приятно потянуло солью. Обернувшись, он нашел опустевшее место, подчеркнутое блестящим от песчаной крошки асфальтом. Виновник заварушки пропал без следа. - А пацан-то ссыкун, - Миша, закинув руку Савойскому на плечо, зевнул. - Ты вот еще продолжи. - Не, ну а чо? Ты видел его? - Нет. - И зря. Кстати, Егоркин реально дурак. Чувак таки не понтился. Он четко катался. Причем вот что-то было такое в этом. Я не успел разглядеть, этот дебил все испортил. Хватанул его за плечо, и тот навернулся.​ - И какого ты стоял тогда? - сбросив его руку, с упреком в голосе. - А я-то чего? Это ты у нас тут шишка важная. А я так, приложеньице, - и заржал. Савойский закатил глаза. Откуда у него берутся силы терпеть эти выходки уже семнадцать лет? Миша вовсе не плохой и не тупой, как может показаться с первого раза. Просто повадки и культура речи оставляют желать лучшего. Просто семья у него не самая благополучная. Но Миша крепкий. Очень крепкий духом. Поэтому Саша все ему прощал. Поэтому друзьями они были не разлей вода. И в триал-спорт решили вместе. До сих пор. Думая об этом, Савойский не сразу понимает, что так приковало его внимание. А когда опомнился, понял - под скамейкой что-то валяется. В несколько шагов преодолев расстояние, парень опустился на колени и, пошарив рукой, выудил документ в пыльной черной обложке. Повертел и вдруг его осенило. - Это че? Паспорт? - любопытствует Миша. - Походу. - Блин, слышь. У пацана, наверное, выпал. Егоркин же как захреначил под лавку рюкзак. Саша хмыкнул и раскрыл находку. Каково было его удивление, когда он понял, что паспорт иностранный. Все надписи значились иероглифами. В том, какой точно из азиатских языков был этот, Саша не сказал бы наверняка. Однако фото владельца ввело его в еще больший ступор. На нем был запечателен молодой человек вполне европейской наружности со странным острым взглядом. И что ещё более интересное... - О, а чего у китайцев можно на паспорт фоткаться, типа косплей? - Климов сунулся головой через плечо парня и разглядывал находку. - С чего ты взял, что это китайский? - Так видно ж. Вон - Чина. - Сам ты чина, - пихнув его локтем в бок. - И не висни на мне, не пушинка. - Да вроде он реально был с повязкой на глазу. Точно-точно, я вспомнил! Еще раз рассмотрев фото, Саша нахмурился, увидев транслитацию в строчках имени и фамилии. - Сюэ. Джинхэй. Тряхнув руками, Климов потянулся. - И что делать будем? - Надо вернуть. - Как? Поедешь по адресу прописки? - смешок. - Тебя отправлю, блин. Шаня, ну, не беси. Думаю, он придет сюда еще. Тогда и отдам. - Считаешь, что после такой встречи Левой он вернется? Серьезно? - Если он так катается, как ты описал, то - да. И когда потерю обнаружит, сразу поймет, где нужно искать. - Ну ты оптимист. Ладно, пойдем уже откатаем. Сонька сказала, что вечером подвалит к нам. Давай. Похлопав друга по плечу Мишаня направился в сторону ангара, но остановился, заслышав входящий звонок у Савойского. Очень хотелось Саше сбросить вызов, стоило только увидеть контакт звонившего. Посчитав до трех и шумно втянув носом воздух, он ответил. - Саша, - раздался как всегда деловой тон отца, - тут в департаменте неразбериха. Можешь приехать? Квартальный отчет по всем позициям не совпадает. Сколько можно это мусолить уже! Выдох. Солнце такое яркое, горячее, печет еще по-вечернему в щеку. Он наслаждается этим ровно десять секунд, прежде, чем открыть глаза, увидеть шурщащие воды залива, асфальтированную площадку, стены ангара и кирпичные малоэтажки. Сквозь белесые пряди волос он видит и напрягшегося Климова. - Да. Хорошо. Хотя я говорил тебе, что нужно с этим делать. - Вот приезжай и решай. Мне некогда. У меня встреча на носу. Не подводи. Звонок окончился так же внезапно, как и возник. Внутри сразу все опустилось, поникло. - Отец? Кивок. - К вечеру тебя, я так понимаю, не ждать? Снова кивок. Савойский закусывает губы. - Я завтра тебе наберу, после пяти. Думаю, выбью себе пару выходных. Почесав курносый нос, Миша отмахивается. - Ясно. Ну, я это, Алинке передам привет. - Алина будет? - Блять, Сань. Они с Соней - "мы с Тамарой ходим парой". Че ты, как впервые родился! На это замечание и спорить нет смысла. Остается только кивнуть, сунув найденный паспорт в карман. - Окей. Пойдем, заберу вещи и бежать надо. - Ты так и не поговорил с отцом? - Нет. Не поговорил. Вот и решили. Точнее не решили, но это уже долгая история. Саша огляделся перед самым входом в ангар. Свободы все еще хотелось. Свобода все еще была где-то около.