Биомеханические мозги

Стыковка была непростой, нас пару раз тряхнуло. Отделение заволновалось, но все сидели смирно. После той дурацкой разгерметизации они всех толчков опасаются, даже разгонных. Когда загорелось табло выгрузки, они отстегнулись, один и два подхватили кофры с оборудованием, спрыгнули на платформу, три повесил на себя большую сумку с нашими общими личными вещами и последовал за ними, четыре спрыгнул и сразу опустился на колено. Я использовала его плечо в качестве ступеньки, чтобы не прыгать с высоты своего роста, три даже успел подать мне руку, чтобы подстраховать. Теперь уже они следовали за мной, спокойные, собранные и серьезные, как всегда. Спецназ тоже был тут, даже с вещами, видимо, тоже только что прилетели и не успели расквартироваться. Комплекс развернули маленький, пришвартовали к предполагаемому входу в орбитальную станцию. Но, как оказалось, маленькой группы людей хватило для создания небольшого статистического пиздеца. Надо же было из всего космического спецназа прислать именно это отделение... — С прибытием, — ровно сказал Крис, на его лице ни один мускул не дрогнул. Я в такое лицемерие играть не стала и скривилась, — капитан Кристофер Девлин, специальная дивизия космоспецназа. Можно подумать, я не знаю. — Майор-дрессировщик Кристен Вулф, — а вот тут все же поморщился. То ли от фамилии, то ли от того, что я теперь старше по званию, между прочим, заслуженно, — отделение — номера с первого по четвертый, — названные коротко рявкнули в знак приветствия, — когда можно начинать? — Два часа на расквартировку и подготовку, далее ждём отмашки командования, — все же спокойно ответил он. Ладно, что уж тут выебываться, мой майор — херня. У него столько боевых операций за плечами, что мне и не снилось, а капитан до сих пор только потому, что это высшее полевое звание, даже представить его не могу в безмятежной обстановке штаба. Немного раскачался с нашей прошлой встречи, обзавелся шрамом на лбу и недовольной морщинкой между бровей. Много лет прошло, а встретились вот так. Впрочем, это не отменяет того факта, что он ебаный мудила. На отделение его я толком и не взглянула. И взгляды удивленные и наглые привычно проигнорировала. Их побольше, чем мутантов, с десяток, и все рослые крепкие мужчины, Крис среди них смотрится даже мелковатым. Но, учитывая его жёсткий характер, авторитет, наверняка, непререкаем. Хотя мои волчары в два с половиной метра ростом кого хочешь заставят почувствовать себя мелочью. Я двинулась ко входу в жилой сектор, за спиной сразу же зацокали когти. Если это стандартный комплекс, то тут будет три десятиместные каюты, вот одну мы и займем вместе со своим барахлом. — Крис, — тихонько окликнул два. Я остановилась, обернулась. Все четверо смотрели в видовое окно, зачем-то вмонтированное в стену коридора, и неуверенно повиливали хвостами, — это-у Земля, аву? — Ага, — я тоже на нее взглянула. Не особо похоже на нечто великое, ностальгическое и пафосное, что описывают в исторических материалах. Ну планета, ну с водой и кислородной атмосферой, ну колыбель человечества — ничего необычного не вижу. Штуковина на орбите, к которой мы прицепились, гораздо больше меня интересует. — О-утсю-уда мы все-у, — от благоговения в шепоте один было подвываний больше обычного. — Аву-у, — с восхищением выдохнули остальные. Они у меня любознательные, любят поразмышлять абстрактно, что и выдает их довольно развитый для мутантов интеллект. Умницы они, что тут ещё сказать, добрые и чудесные умницы. Только вот с Земли мы все в таком далёком прошлом, что уже, можно сказать, к землянам и не относимся. Сейчас там несколько крутых курортов, ну и обслуживающий персонал живёт, вот и все население, даже до миллиарда не доходит. Хотя мутанты даже больше земляне, их морфируют на генетическом материале волков из земных заповедников, для каждого поколения делают новый забор, так что их геном свободно бегал по земным лесам и жрал земную дичь ещё лет десять назад. Комнатка была небольшая, двухъярусные кровати — неразборные. Ребятки быстро сдвинули их вместе у стены, заткнули стыки одеялами, и вышло вполне пристойное стайное лежбище. На него я и плюхнулась, пока они раскладывались, используя второй ярус в качестве полок. Четыре подлез мне под руку, и я почесала его за ухом, чувствуя, как виляющий хвост радостно лупит меня по голени. Довольно прохладно тут, кстати, надо будет парой одеял укрываться, хоть вечно жмущиеся поближе мутанты и не дадут замёрзнуть. Несмотря на небольшие размеры, комплекс был отлично укомплектован, имелись крошечная душевая, такой же маленький медотсек и небольшая комната отдыха, она же столовая. Наверное, его развернули с учётом последующего проживания учёных, если найдем что-нибудь интересное или новое. Хотя вряд ли, конечно, таких херовин ещё тысячу лет назад на запчасти разобрали сотни, десятки сотен, сейчас это почти на поток поставлено. Но ни одна из них не была так близко к Земле. Может, тут оружие какое-то? Или, наоборот, дары? Эх, любопытно, дождаться бы! Мы заняли один из столов, я раздала волчарам пайки, они их распечатали и уткнулись носами в контейнеры. Так и не смогла их научить есть помедленнее, уже год как никто не стоит у них над душой и не лупит током за промедление, но все равно проглатывают еду организованно и поспешно. Сама я торопиться не собиралась, жевала спокойно. Потихоньку, практически строем, втянулись в помещение и спецназовцы. Обнаружилась нехватка мест, Крис сделал знак, и они мгновенно разбились на две группы. Одни на свободном пятачке расселись на полу, заводя тихий разговор, другие уселись за стол с пайками в руках. И я заметила, что у одного контейнер, явно предназначенный для мутантов. — Это не совсем человеческая еда, — намекнула я, поиграв бровями. Парень скривился, но заглянул издалека в паек волчар и нахмурился. — Да они ж почти чистое мясо жрут! — возмутился он. — Почти, и много, — кивнула я, — а ещё самое дешевое, омерзительно жирное и жилистое, без соли. Сморщив нос, он поменял паек на человеческий, поменьше размером и с другой маркировкой. Те, кто не работает с мутантами, часто завидуют большим порциям мяса, забывая, что порции больше всего на пятьдесят процентов, а едок весит в два раза больше и имеет почти звериный метаболизм. Во время работы их всегда держат полуголодными, чтобы реакция и агрессия были на уровне, зато уж на базе я позволяю им есть вдоволь, хоть и гоняю на тренировках больше. — Вку-усно-уе мясо-у, — возразил три, не поднимая головы и почти не прерывая чавканья. Они любят и растительную пищу, крупы там, сладкие овощи, яйца очень уважают, траву не против пожевать, но мясо — однозначный фаворит. Видя, что их порции подходят к концу, я раздала им баночки с десертом. Они входят в паек дрессировщика, чтобы при каждом приеме пищи можно было хвалить за работу и послушание. Или не хвалить. Но сейчас не хвалить причин нет, так что пусть наслаждаются, наверное, там пудинг какой-нибудь, как всегда. Умяв все, что полагалось, волчары донесли мусор до компактора и перебрались в уголок. Расселись там, прислоняясь к стене, прижались друг к другу покрепче и закрыли глаза, пристроившись подремать. А как же, после еды не только они любят поваляться, да им и надо, чтобы второпях проглоченная и полупережеванная пища, довольно жёсткая и тяжёлая, улеглась. Бойцы, сидящие на полу в ожидании своей очереди, немного отодвинулись, с опаской поглядывая на огромных мутантов. За этим поколением закрепилась слава злобных, сильных и непослушных, потому что, действительно, мужской авторитет они воспринимали плохо. Но почти инстинктивная, подсознательная какая-то нежность к женщинам, так ещё и маленького роста, позволила нам прийти к консенсусу. Они всегда в шоке, когда я злюсь, им неуютно и неприятно от этого, поэтому стараются быть хорошими мальчиками, а я стараюсь их своевременно за это поощрять. Когда я все же доела и встала, наш стол организованно заняла вторая часть отделения. А я, раз уж до начала работ оставался ещё почти час, плюхнулась к волчарам на колени, они пересели поудобнее, обняли меня, устраивая у себя на руках почти лёжа, так было немудрено и задремать. Теплые, чуть мохнатые, заботливые до невозможности у меня ребятки. — Раз они такие послушные, наверное, и вибраторами не прочь поработать, — громко хмыкнул кто-то. — Завали! — немедленно огрызнулся Крис. Я нахмурилась, потому что его защита мне нахрен не сдалась, но глаза не открыла. Опять же, им просто не хватает знаний о мутантах. Впрочем, волчары такой флегматичностью не отличались, заворчали недовольно, я похлопала кого-то из них по руке: — Не обращайте внимания, это тайные желания лезут. Пришел черед остальных хихикать. Мутанта проще пристрелить, чем заставить потрахаться с человеком, а если принудительно трахнуть — все, депрессия, отказ от еды, рыдания на плече у собратьев, абсолютное послушание, лишь бы больше так не делали. То ли мы для них слишком страшные, то ли, наоборот, какие-то богоподобные, но факт есть факт. Поспать у меня все же получилось, так ещё и в тепле, в уютных объятиях мутантов, которые бы и не шевельнулись лишний раз, чтобы не потревожить меня. Но все равно разбудили — в соответствии с распорядком работ. Мы сходили в нашу комнату за оборудованием, разложили все у гермодвери и сели ждать. Один и три привалились плечами друг к другу, и я присела в предложенное кресло, потихоньку почесывала их за ушами и предварительно осматривала фронт работ. По виду — типичная транспортная капсула. Если где-то пробоина, и была разгерметизация — будет хорошо, все внутри сохранится в идеальном состоянии. Проблема инопланетных капсул всегда была в невероятно живучей системе жизнеобеспечения, она вполне могла бы и всю тысячу лет проработать, поддерживая высокий уровень влажности и кислорода, как нужно хозяевам, а вот металлические части такого не любят. Опять же, если попали какие-либо плесневидные организмы при загрузке, придется сперва все отчистить, так себе работёнка. — Командование разрешило вскрывать, — негромко сообщил за спиной Крис, я едва не подпрыгнула. Подкрался же! — приказано первым делом определить назначение капсулы и тип груза. — Сама знаю, — проворчала я, вставая. Волчары развернули процессор, имитирующий мышление кильцев, я нашла входную панель, частично разобрала ее, чтобы подключить фиктивного инопланетянина к бортовому компьютеру. Ебучее телепатическое управление доставило в свое время немало хлопот, но теперь мы знаем, что тут делать, а живучие энергоносители почти всегда позволяют использовать именно технологический путь, а не проваривать дырки в пласталевом корпусе. В самом деле, искусственный штурман откликнулся, послушно согласился открыть главный шлюз. Судя по его данным, внутри нормальная атмосфера для хозяев и груза, значит, надо упаковаться. Да и иногда у них датчики окисляются, тогда им и вакуум как сладкий ветерок. — Возможны перепад давления и кислородное отравление, — предупредила я. Спецназу понадобилось две секунды, чтобы снять с поясов и надеть универсальные маски. Я же проверила, как их надело мое отделение, поправила маску на два, помогла запутавшемуся в собственных ушах четыре, и только после этого плотно натянула свою, закрывая полностью лицо и уши. Дверь тяжеловесно откатилась в сторону с душераздирающим скрипом. Мутанты рефлекторно попытались зажать уши, морщились и фыркали, но сохраняли внимание и меня вперёд не выпускали. Первыми внутрь скользнули один и два, чтобы осмотреться и определить наличие живых инопланетян. Смешно, конечно, но алгоритм уже тысячу лет не хотят менять. Он же запрещает давать оружие морфированным, что меня бесит, потому что однажды нас натурально пыталась сожрать хренова плесень. Ну, не то чтобы прямо сожрать, но она и так была быстрорастущая, а после тысячи лет изоляции слегка эволюционировала, научилась перерабатывать много разных синтетических материалов, а уж босым лапам волчар ой как рада была. — По-умещение чисто-у, — отчитался один, спокойно выходя, — состав во-уздуха в норме, чу-ужеродные о-урганизмы не о-убнаружены, аву. — Почему осмотрели только одно? — приподняла брови я. Грузовые капсулы состоят из отсека для временного экипажа и нескольких десятков герметичных ячеек разных размеров. — Двери заблокированы? — Одно-у помещение, аву, — он даже плечами пожал. Отлично, значит, интересное все же будет. Я такой планировки капсул ещё не встречала. Даже не слышала о ней, впрочем. Внутри было темно. Штурман упорно твердил, что запасы энергии в норме, пятнадцать тысяч и ещё две единицы груза в норме, автономность с запасом на сорок семь тысяч оборотов вокруг планеты с периодичностью в три земных месяца. Что же это такое они оставили на орбите нашей родной планетки? Просканировав сию аномалию, я все же решила, что нахрен тянуть. Пусть этот форм-фактор грузовых капсул назовут в мою честь, вашу мать. В свете фонарика я хорошо видела два, ожидающего не так уж и далеко от входа. Внутрь я сделала ровно три шага — и вспыхнул свет. Маска вовремя включила поляризацию, так что я сразу смогла осмотреться. Я стояла на краю очерченной напольным светильником площадки. Мои следы внутри нее тоже светились, по ним бежали строки данных — спиралями, как писали кильцы. Ебаный же пиздец... — Крис? — с опаской окликнул от входа капитан, которого оставшиеся снаружи мутанты решительно не пускали. В жопу пусть себе засунет свое беспокойство, придурок. — Пока что все в норме, я позову, если что, — отмахнулась я. Впереди начало что-то шевелиться. Какой-то манипулятор. Нет, линия подачи. Что же она хочет мне подать, и почему мне? Мутанты не могли не потоптаться по этой платформе, пока ходили туда-сюда. Появилось нечто металлическое, как любили хозяева, округлое, будто странный стручок не менее странного растения. Слушаясь моего жеста, два отошёл немного в сторонку. И от неожиданности подпрыгнул, пытаясь спасти лапы, когда у непонятной капсулы раскрылись дверцы, изнутри на пол выплеснулась голубоватая вязкая жидкость. Одновременно произошло несколько вещей — следом за жидкостью вывалился человек, с грохотом распластался на платформе; появилась полупрозрачная голограмма с текстом на уровне моего лица, хотя кильцы длинные черти; опустевшая капсула уехала влево, а справа послышался гул приближения второй. — Ко мне! — я хлопнула по бедру. — Снимай! — указав два на голограмму, я показала подбежавшему отделению на медленно выезжающий стручок. — Надо остановить! Бессознательный мужик на полу меня волновал куда меньше, чем перспектива появления ещё пятнадцати тысяч таких в потоковом формате. Даже боюсь предположить, почему их было не ровно пятнадцать тысяч и что в двух дополнительных капсулах. Все трое мутантов уперлись плечами в выезжающий стручок. Заскрежетали когти по металлу и полу, они зарычали от напряжения, но остановили. Что там, типичная монорельсовая электромагнитная подушка? Значит, надо разорвать цепь. — Герметик есть? — спросила я, повернувшись назад. — Силикон или резина? — Силиконовый, — вперёд выступил один из бойцов. — Надо перекрыть контакт, — я показала на самый верх капсулы, — плотно закрыть направляющую, тогда вся линия остановится. Ждать нельзя, мутанты уже пыхтят, сейчас устанут — и будет две открытые капсулы, этого мне не хочется. — Так высоко же, — неуверенно примерившись, спецназовец махнул было сослуживцам, чтобы подсадили, но это тоже время. — Лезь на плечи, — скомандовала я. Если бы он попробовал сделать так сам — ноги бы откусили, но это мое распоряжение, значит, будут молчать и послушно работать подставками. — Начало-усь заново-у, аву, — отчитался два, все это время снимавший текстовое сообщение. — Помогай, — кивнув на основное рабочее пространство, я взмахом руки остановила спешащих внутрь людей, — комплекс реагирует на органику неизвестным образом, оставайтесь снаружи. Зря я, что ли, сама ни шагу не сделала? Есть очерченный квадрат — значит, есть и цель нахождения в нем. Возможно, дело в смешанном геноме у волчар, не стоит добавлять катализатора в эту бочку со стручками. Два лёгким, почти отработанным движением подсадил себе на плечи бойца, он полез герметизировать направляющую чуть дальше крепления капсулы, матерился от мелких ударов током. Напряженно наблюдая за работой, я дернулась, когда что-то схватило меня за щиколотку. Это оказался мужик, который выпал из первой капсулы. Оказывается, он все это время полз ко мне, слабо, медленно, вот и не заметила. Но дополз, обнял меня за ногу, пристроил висок на носке ботинка и закрыл глаза. Ладно, не двигается — значит, не является проблемой первого порядка. Думаю, голым и мокрым на металлическом полу он не простудится за пару минут. Капсула тоже не двигалась, когда ее на пробу немного отпустили. Мутанты сначала убедились, что подача остановлена, и только после этого позволили себе отдышаться, вывалив языки. — Молодцы, — я кивнула, показала большой палец, — а теперь найдите, чем вытереть и прикрыть этого товарища. Два, загрузи запись в дешифровщик. Три и четыре, дежурите, чтобы питание не восстановилось. Рявкнув, они разбежались и повернулись. Оставшиеся на дежурстве морщились и растирали перетруженные плечи, два возился с терминалом, пытаясь одновременно подключить и бортовой компьютер, и дешифровщик к процессору. Свет вдруг стал на несколько порядков тусклее. — Это-у не я! — сразу опасливо открестился два. — Я вижу, — немного прищурившись, чтобы разгрузить глаза, я осмотрелась. Видимо, прекращена программа гротескного вылупления. Интересно, все же, что это за люди? Скорее всего, во всех контейнерах тоже наш вид. Но почему? Клоны какие-то? Вообще, технология может оказаться полезной для дальних путешествий, сейчас все только перебежками, с остановками, потому что психика не выдерживает, а если можно погрузить в сон — на тысячу, блять, лет — то освоение Дальнего космоса упростится. Разве что, осталось понять, действительно ли он пролежал тут тысячу лет и остался жив и здоров, что-то не шевелится дружочек. Огни платформы погасли, так что я приняла решение пошевелиться. Сделала шаг назад, осторожно потянула ногу из крепких объятий. Мужчина не пустил, напрягся, стараясь удержать, медленно поднял голову. У него даже не было покраснения на лице, хотя я точно видела, что он шандарахнулся скулой. А потом в глаза бросился шов, и я отскочила, едва не вмазав ему ещё и ботинком. — Не человек! — выкрикнула я, торопливо пятясь. Осеклась было, подумав, что мои короткие и сразу максимально понятные указания, рассчитанные на выдрессированных до полного автоматизма мутантов, будут неудобоваримыми для людей, но нет, они отреагировали, как надо — привели в боеготовность оружие. Два забил на перевод послания и прикрыл меня собой, оттеснив за спину, три и четыре сторожевой пост не покинули, но приготовились прыгнуть на все ещё валяющегося на полу чудика. — С чего ты взяла? — уточнил Крис, подходя чуть ближе. — У людей череп не на защёлках, — выглядывая из-под локтя два, я прищурилась, пытаясь разглядеть мелкие детали. Опомнилась, надела визор, включила сканер, — охренеть, ребятки. Сканеру потребовалось немного времени. Программа сбивалась, и сразу было понятно, почему — нечто на полу было на половину металлическим, но даже металл имитировал продолжение биологической части. Из стандартных тканей с углеродной основой, упорно идентифицирующихся как человеческие, состояла кожа, глаза, большая часть мозга. Но и кремния, металлов в этом самом мозге было дофига, почти двадцать процентов. Скелет кальциевый, человеческий, но армирован титаном, вплоть до кончиков пальцев. Из неизвестного сплава основа сухожилий — значит, сильный дохуя. Весить, наверное, махина такая должна немало. — Что там? — не выдержал Крис. Да, я увлеклась анализом и забыла сказать, что же прикольного в нашей находке. — Ни много, ни мало, целый искусственный организм с биомеханикой даже в селезёнке, — отчиталась я и добавила фанфар: — огромная польза для медицины, неописуемая. Укреплённый скелет поможет на планетах с большой силой тяжести, в лёгких стоят фильтры и кислородные накопители, печень и почки — очевидно мощнейшие фильтры. И все это питает просто долбанная кровь, единственное, что не было изменено. Кровь и биоэлектрика самого тела, охренительно же, до невозможности охренительно. Я думала, все самое крутое нашли ещё тогда, когда кильцы самоубились, но это... Стоп, а нахрен оно рядом с Землёй? И почему они выглядят как люди? Их хотели использовать в качестве оружия? Пятнадцать тысяч сильных, быстро регенерирующих солдат? Маловато будет, ну правда, не на восемь же миллиардов людей идти с пятнадцатью тысячами. Тогда варианта два — или их где-то ещё спрятано много, или они стреляют лазерами из глаз. Не особо осознавая окружающее, видимо, биоробот сел, потер висок, морщась. Интересно, что последнее он помнит? Что ему передавало сообщение? Он знает свою цель? Говорит на кильском? Явился один с несколькими одеялами, но я остановила его жестом. Посмотрим, что будет дальше. В тишине мужчина медленно попытался встать, пошатываясь, едва не упал, ударился коленом, но все же встал. Осмысленно, очень ясно и осмысленно осмотрелся, внимательно, будто бы даже с любопытством. Как интересно, ну ведь его мозг же удивительный прибор для обработки информации! А все усиления будто выключены, механизмы неактивны, видимо, экономят энергию. Да, вот они, накопители, мелкие, рассованы по всем возможным местам, внутри всех костей. Одновременно и аккумуляторы, и арматура, отлично сделано. — Классный какой, — я не сдержала восторженный вздох. И, наверное, зря, потому что он сразу сфокусировался на мне. Просто смотрел, с ног до головы разглядывал, словно впервые видел кого-то, похожего на человека. Два ревниво и опасливо подвинулся, закрывая меня плотнее. Биоробот и его внимательно осмотрел. Судя по взглядам, явно сравнил со мной, со стоящими рядом один и капитаном. Опустил голову и осмотрел себя тоже. Поджал губы и с прищуром кивнул, наверное, вынес вердикт о том, к какому биологическому виду ближе. Соображает, причем неплохо, раз уж тысячу лет провел выключенным. — Надо доложить, — пробормотал Крис, сглотнул, — ты можешь отключить механизм? — Думаю, да, но нужно время, — так же тихо откликнулась я. — Как думаешь, на каком языке он говорит? Ну спросил, блять, я тут что, телепат, что ли? Но, судя по реакции, вернее, ее отсутствию, как и отсутствию страха от направленного на него оружия, вряд ли он знаком с нашей речью и, тем более, технологиями. — Не на нашем, — я похлопала два по боку, и он с недовольным ворчанием отстранился, — докладывай, а я буду контактировать. Крис злобно шипел, требуя не быть дурой, а я взяла одеяло и сделала пару шагов вперёд. Похлопала себя по груди, оттянула на плече куртку и протянула ему одеяло. Ассоциации работают — взял, повертел свёрток, увидел, что оно тоже из ткани, и накинул на плечи, завернулся в него. Вот, не стоит голышом бегать, не стоит. Я не поняла, почему биомеханический чувак показывает себе на лицо. Сначала себе, потом мне, потом опять себе. Дошло, что он тоже хочет маску, как у всех здесь. Атмосфера должна была выровняться, так что я покачала головой, сняла ее и повесила на пояс. И он опять решил меня рассмотреть, видимо, без маски лицо для него интереснее. Впрочем, ещё есть куча дел. Показав, фактически, инопланетянину на уголок у стены, я осознала, что он нифига не понял. — Один, посиди с ним, пригласи его, если что — держи, — распорядилась я. Волчара безропотно прошел, куда было показано, постелил одеяла, уселся на них, вытянув ноги, и поманил к себе биоробота. Он подошёл, неловко сел, повторив позу, с любопытством попытался рассмотреть мутанта вблизи. — Я описал ситуацию, но хрен знает, когда ответят, — отчитался Крис, — можешь закрыть его тут? — Вряд ли, — с сомнением почесав подбородок, я подошла к консоли, — сейчас посмотрю, но лучше одного его не оставлять. Мощности процессора, переводящего мыслеобразный акцентный язык кильцев на земной, хватило бы только на что-то одно, так что я решила забить на перевод сообщения и пристала к бортовому компьютеру с запросами. Он отбрыкивался поначалу, отличный искусственный интеллект, будто бы правда живой, юлил, провоцировал и, по-моему, точно подло хихикал, но все же выдал подобие накладной на груз. Пятнадцать тысяч биороботов, как я и думала. И две капсулы — гибернированные кильцы. Охуеть. Просто неебически как охуеть. Живые кильцы! Капсулы в порядке! Я сказала Крису, чтобы передал это командованию. И, понятное дело, уже через пару минут прилетел ответ ничего не запускать и не ломать, пока не прилетят ученые. А ожидаемый срок прибытия — двое суток. Вот же гондоны, я же тут от любопытства помру! С другой стороны, разрешили изучать биотехнологию доступными средствами, а это значит — хорошее сканирование в медотсеке. Программа, как оказалось, была рассчитана на два варианта — визит кильца и визит человека. Кто пришел — те капсулы первыми и открывались. Должны были активироваться сначала только шесть биороботов, чтобы развернуть дополнительные ёмкости в обшивке, иначе в этом маленьком холле все бы не поместились. Там есть и отсек с униформой, но вряд ли что-то цело. Хотя историкам и то в радость, на атомы разберут даже истлевшую от времени ткань. Разобравшись, как отключить алгоритм выпуска первых шести образцов, я с удовлетворением проследила, как капсула уезжает назад, в темноту, и гаснет подсветка. — Выходите, — позвала я, — никому из людей на борт не переходить. — Двухчасовые дежурства рядом с этим чудищем, — мрачно дополнил капитан. Быстро распределив бойцов, он принял вызов от командования и отошёл в сторонку для разговора. Я же отключила процессор от консоли и загнала в него запись сообщения. Теперь уже он справился гораздо лучше, очень быстро, я бы даже сказала. И от начала текста мне слегка подурнело. — Капитан Девлин, можно вас? — позвала я. Он нахмурился, но подошёл, заглянул вместе со мной в экран. Тысячу лет назад кильцы оставили приветствие, сообщение, что эти чудики — биомеханическая копия того, кто стоит перед ними, человека разумного. И сообщали, что все представители этого вида подлежат немедленному истреблению, причем скрытному, требуется ассимилироваться в обществе и действовать по ситуации. — Пристрелить его надо! — прошипел Крис, пробегая строчки глазами. — Но он же не прочитал и не знает, — прошептала я, пихнув его локтем в бок. — А может, это памятка, и ему в голову заложено! — резонно возразил любитель пострелять во все, что движется. — Тогда уже начал бы! — я указала кивком на милую пастораль. Биоробот осознавал свое тело. Планомерно осматривал себя, вертел перед глазами руками, поворачивал ноги, и тщательно сравнивал с мутантами и своими сторожами. А волчары и рады, любят контакт, хоть и не со всеми, давали себя трогать и щупать. Даже странно, подойди к ним так кто-то из спецназовцев — без руки бы остался. Может, дело в том, что это и не человек вовсе. Чтобы проверить, как работает чудо-тело, я повела покорного инопланетянина в медотсек, уложила под сканер. Действительно, тяжёлый, ну это и не удивительно. Сплавы вот очень интересные, прочные и нереально гибкие, иначе бы у него ничего не гнулось с такими сухожилиями. Больше всего мне был нужен мозг. Просто из исследовательского азарта, в этом я много не понимаю. Но зато отследила активность — он ничего не помнил. Вообще ничего. Я показывала довольно простые вещи, вроде ботинка или скальпеля, а он вообще не узнавал, долговременная память не срабатывала. Зато на следующий раз, спустя несколько демонстраций других предметов, вспоминал предыдущие. Чистый лист, не иначе. Но при этом сформированная личность, внимательный, серьезный, парадокс. Ох, блять, что же делать, как не разобрать его на запчасти за двое суток? Там же есть ещё пятнадцать тысяч, пусть учёные в них копаются.