Биомеханические мозги

Биоробот предпочитал ходить за мной хвостом. В основном, за мной. Ходил-то он за всеми, все осматривал, сравнивал, щупал, разве что, на зуб не пробовал, но, возможно, просто ещё не знал, что у него есть такое чувство, как вкус. Натурально исследовал, потому что, очевидно, проводил аналогии, пытался разобрать, что мог и что разрешали. Слегка напоминал ребенка в этом плане, но явно его вело не любопытство, а более серьезное чувство. Он был абсолютно серьезным, как взрослый человек, попавший в незнакомое место и вынужденный приспосабливаться. К счастью, слушался, а на любые объяснения реагировал ну совсем как волчары — преданно заглядывал в лицо, внимательно впитывал каждое слово и виновато делал брови домиком, потому что нихрена не понимал. На удивление, кстати, волчарам он нравился. Я добавила к двум дежурным из спецназа одного своего, как минимум, потому, что физически мутант куда сильнее. И один, которому выпала первая очередь, не выказал никакого неудовольствия, даже хвостом повиливал. Надо будет расспросить их потом, почему им так нравится чужой здоровый мужик, хотя обычно они относятся к ним с недоверием и опаской. Пока биоробот в сопровождении своего караула бродил по комплексу, я вернулась к капсуле и приставала к штурману. Благо, искусственный интеллект не умел раздражаться от миллиона тупых вопросов. — Не сиди на холо-удном полу-у, аву, — укорил три, поднял меня и уселся сам, пристроил у себя на коленях. Я поерзала, находя более удобное положение на скрещенных костлявых ногах, и вернулась к работе. А он обнял меня, скукожился вокруг и уткнулся влажным носом в затылок, тихонько посапывая. На примере нашей команды пытались понять, почему мутанты так трепетно относятся к женщинам, но объяснить они не могли. Ну милая, ну маленькая, ну пахну приятно — разве это повод бросаться за меня в огонь и воду? Завистники хмыкали, что я не дрессировщик, а просто пользователь. Я где-то читала, что у собачьих вообще в щенячьем возрасте самцы в играх-драках склонны поддаваться самкам, может быть, это оттуда, из звериного. Если бы их морфировали на собачьем материале, было бы немного более очевидно — женская дрессировка практически в любом случае оказалась бы мягче мужской. Но они ведь волки, да и не работало это, ни ласка, ни поощрительный метод — только авторитет со стороны мужчины-дрессировщика. И заработать этот авторитет можно только индивидуально с каждым — силой, пониманием, но обычно жёсткостью. И я знаю очень мало дрессировщиков, которые смогли поставить себя и не заставить мутантов бояться. Наверное, меня так легко именно по этой причине приняли на курсы, всем же хотелось посмотреть, прокатит ли половой признак. И дали мне сразу самое крупное, злобное и, по совместительству, сообразительное отделение из нового поколения. Наверное, никто, включая меня, не ожидал, что здоровые волчары, клацающие на всех зубищами, сразу бухнутся передо мной на колени и с авуканьями полезут ласкаться. — Бу-удешь? — тявкнули рядом, я не ожидала, задумалась, а потому вздрогнула. — Аву? — четыре виновато прижал уши. — Спасибо, — я с улыбкой приняла кружку горячего витаминного напитка и почесала благодетеля под подбородком. Он улёгся, пристроив лобастую голову на ноге у меня и у три, свернулся калачиком, зажмурился. Вроде бы, и задремал сразу, только хвост рассеянно повиливал. Скоро пришел и два, который выходил в космос и осматривал капсулу на предмет крупных наружных повреждений, отчитался, что все выглядит целым, и сел с другой стороны, привалился к плечу три, положил горячую ладонь мне на колено и тоже закрыл глаза. Поначалу меня напрягали такие жесты, да и вообще их тяга прижиматься, лизаться и трогать, пришлось установить некоторые границы, но даже в начале было заметно, что это все просто платоническое. Отбросив сентиментальные мыслишки, я снова доебалась до штурмана. Пыталась найти в его памяти ссылку на какие-либо документы, где была бы указана цель существования этих биороботов. Или расположение других заначек, если они есть. Сами мы их не найдем, даже эту нашли, просто наткнувшись на нее физически. Они поглощают весь электромагнитный спектр и больше девяноста девяти процентов света, не излучают ничего даже во время работы, что уж говорить о режиме ожидания. — Эй, вы что там делаете? — грозно окликнул из-за спины Крис. Ну да, сидят двое мутантов, третий рядом лежит, и ковыряются в консоли кильской капсулы — именно так все и выглядит. — Я тут, — пришлось подать голос, чтобы успокоился. И, желательно, свалил. Но он не свалил, обошел нас, скептически осмотрел, — мешаешь, исчезни. Вместо послушания он медленно присел на корточки. Я скосила глаза — два и четыре внимательно за ним наблюдали с не самым дружелюбным видом. И три, наверное, тоже, мне не видно было. Ну и хорошо, не дадут меня в обиду, мои милые пушистики. — Может быть, поговорим? — негромко предложил Крис, догадливо держа расслабленные руки на виду. — Столько лет прошло. — Не поговорим, — я подчёркнуто внимательно смотрела на голографический экран. Да, я тоже скучала. Поначалу. Но из-за того, как мы в прошлый раз, пять лет назад "поговорили", мне было спокойнее, пока у меня были только волчары. Без всяких гадких черствых спецназовцев. Тем более, эта операция закончится, и нас опять раскидает по разным концам рукава, так что ни к чему эти разговоры, что кончено, то кончено. — Крис, ну почему ты так? — тяжело вздохнул он, покачал головой. Я только поджала губы. — Ну же, бабочка, это ведь я, — Крис протянул руку, и мне очень, очень захотелось, чтобы он обнял меня, как раньше. Но волчары тихо зарычали, скалясь, и он все же не решился проверять, откусят ли ему пальцы. Ещё раз вздохнул, встал и ушел. И правильно. Правильно. Спасибо им, что напомнили мне, почему я больше не его бабочка. И он мне больше не фея. Все это в прошлом. И даже думать не стоит, ни к чему. После полуосознанного миллионного вопроса об одном и том же в разных формулировках штурман вдруг разразился кучей ссылок на документы и навигационные точки. Я только порадовалась, что на визоре была включена запись, потому что повторять поток данных он наотрез отказывался, зараза кильская. Но это уже был успех, причем реально большой, а ещё без участия учёных придурков, которые считают, что инженеры годятся только двери открывать и плесень собой кормить. Пока я загружала все полученное в переводчик, чтобы он потихоньку расшифровал, три заскучал в обществе дремлющих сородичей и принялся нежно вылизывать мне затылок. Из-за таких вот выкрутасов мне пришлось коротко постричься и привыкнуть к ощущению вечной влажности где-нибудь на теле, которая потом превращается в стянутую коркой засохшей слюны мерзость. — Ладно, встаём, — распорядилась я, разобравшись с загрузкой. Все трое практически мгновенно подскочили, а три встал со мной в руках и осторожно поставил меня на пол, — пойдем поищем, где там этот чудик, пора сменить один. — Аву, — хором согласились волчары. Биоробот со всем своим эскортом был в комнате отдыха, с энтузиазмом наворачивал паек. Судя по пустым контейнерам, уже второй. Судя по размеру и маркировке, оба офицерские, то есть, для капитана Девлина. А он терпеть не может обычные пайки, да и вообще брюзга ещё тот, если уж офицер — так и привилегии должны быть офицерские. — Итак, он только что сожрал полтора пайка Криса, — резюмировала я, — как будем эвакуироваться, на транспортнике или сразу в космос? — Капитан в курсе, — неохотно ответил десантник, — яйцеголовые сказали покормить его, он же биоробот. Я хмыкнула и покосилась на один, тихонько виляющего хвостом в явной надежде, что и ему что-нибудь перепадёт, раз он уже пару часов крутится рядом с обедающим. И кстати, а не пора ли обедать? По регламенту, мутантов надо кормить каждые шесть часов, с прошлого приема пищи прошло только пять. Но ароматы офицерского пайка, реально вкусного, явно их раздразнили. Что ж, придется немного нарушить правила. — Я тоже что-то проголодалась, давайте поедим, — предложила я. Волчары засуетились и со сверхсветовой скоростью устроились за столом, два и один едва лбами не столкнулись. Но расселись, смиренно положили руки на колени и преданно смотрели на меня, пока я расставляла перед ними контейнеры, пытаясь не получить несколько ударов мельтешащими хвостами. Биоробот тоже заинтересовался. В основном, тем, что волчары после отмашки сунули морды в пайки и зачавкали. Неуверенно глянув на ложку в своей руке, он посмотрел на меня, но увидел, что я тоже ем с помощью прибора, и успокоился. Видимо, пока не сложилась своя картина мира и линия поведения, он будет повторять все, что ни увидит. Забавно. И немного опасно. Мало ли, что он захочет повторить. — Следите за поведением, не показывайте ему ничего двусмысленного или потенциально вредного, все повторяет, — попросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Волчары послушно авукнули с набитыми ртами, спецназовцы недовольно переглянулись, видимо, кто я такая, чтобы раздавать им указания, да? Ну и похрен. Наевшиеся мутанты пристроились в том же уголке, но глаза не закрывали, присматривали за инопланетной неведомой хренью. Потом, поавукав, распределили дежурства, и два и три собрались подремать. Люблю их, зараз умненьких, запомнили приказ и не ослабляют бдительность. Думаю, если понадобится, скрутить разбушевавшегося биоробота смогут только они, людям в этом противостоянии делать нечего, я видела, насколько усиленный у него опорно-двигательный аппарат. Остаётся надеяться, что в этом не будет нужды, и он останется таким же послушным и спокойным. Мистер Биомеханика вдруг оживился, глядя на меня, показал на уже опустевший контейнер и на свой рот. Ещё хочет? Вряд ли стоит, это же, скорее всего, его первый прием пищи за... Э-э-э, жизнь? Активацию? Были ли они активированы до тысячелетнего сна? Но обдумывать было некогда, потому что жестикуляция стала активнее. Может, он хочет знать название? Я же ему говорила названия предметов, на которых проверяла мозговую активность и память. — Еда, — сказала я, когда он в очередной раз показал на контейнер. Биоробот заметно обрадовался и расслабился, что его поняли. Осталось только убедиться, что он разберётся и с абстрактными категориями, хотя, вроде, не сильно затруднялся до этого. И приподнял ложку, показал на нее, — ложка для еды, — послушно назвала я. А потом пришла и очередь меня оказаться под прицелом его указательного пальца, — человек, — я похлопала себя по груди. Он наклонил голову к плечу и неуверенно тронул и себя за грудь, — биоробот, — представила я. Брюнет нахмурился и ткнул пальцем в сторону одного из бойцов, — мужчина, — назвала я, тогда он показал на себя, — мужчина, — кивнула я. Он недовольно поморщился и указал на меня. Что, непонятно, почему слова отличаются? — женщина, — я похлопала себя по груди. Видимо, не угадала, он даже головой тряхнул и уже нетерпеливо ткнул пальцем в мою сторону, — человек, — назвала первый вариант я. Он с энтузиазмом кивнул и звучно хлопнул себя по груди, — биоробот, — мне оставалось только головой покачать. Видимо, не понимает, почему при примерно одинаковой внешности мы называемся по-разному. Благо, не знает еще, насколько глубокие в нас различия. Но чудик так страдальчески сморщился, пытаясь понять, что я поманила его за собой. Просто покажу, в чем дело, на практике. — Куда это вы? — озадаченно приподнял брови Крис, когда встретил в коридоре нашу человеко-мутантно-биороботовую процессию. — В медблок, аву, — ответил один, потому что я предпочла молчать. От этой толпы в медблоке стало довольно тесно, так что трое волчар и двое спецназовцев были выставлены в коридор. Но при этом дверь осталась открыта, потому что в нее любопытно заглядывали три ушастые и зубастые моськи. Я включила сканер, сунула в него руку и показала на экран: — Человек, — брюнет догадливо пихнул свою конечность, стоило мне отодвинуться. И нахмурился, вглядываясь в очевидные различия, но я, на всякий, ещё и пальцем показала отчётливые металлические и углеродные вставки, — биоробот. Поджав губы, он наклонил голову к плечу. Насколько же глубоко сидит этот жест непонимания в инстинктах? Но зато я заметила, что шов на его виске уже исчез. Видимо, кожа его затянула или деталь села прочнее. Может, во время пребывания в капсуле они полуразобраны. Теперь без сканера его от человека и не отличить. Ох, с ума схожу, зачем же их сделали? Нет, понятно, что чтобы уничтожить человечество, но почему такой странный путь? Кильцы вообще, конечно, мыслят совсем иначе, прям совсем, но довольно логичны, со своей точки зрения. А тут я вообще не могу понять прикола. И смысл делать их похожими на нас? Может, проще было сделать их миллиард и скинуть на Землю? Перебили бы людей, потому что сильные и без слабостей. С другой стороны — ну кого там перебьет миллиард таких вот любознательных пусек, у которых даже малейшего представления о мире нет? Тем временем, биоробот немного переварил новую информацию и потыкал пальцем в сторону два, потом в сканер. Мутант сразу же занервничал, догадавшись, чего от него хотят, прижал уши, но явно готов был пережить пару минут страха ради науки. — Выйди пока, — я похлопала его по локтю, — четыре, иди сюда. Два наклонился и самым нежным образом лизнул меня в ухо, потому что боится вообще всех медицинских манипуляций, даже безобидного и бескровного сканирования. Четыре тяжеловесно притопал и осторожно, чтобы ничего не сломать, пихнул лапу в сканер. Биоробот понаклонял голову, так и этак разглядывая экран, но следов металла, как у себя, понятное дело, не нашел. — Крис, я вечером буду отчитываться, поможешь со своей частью? — попросил капитан, со скучающим видом разглядывая отключённого автохирурга. — Куда денусь, — буркнула я, поощрительно почесывая довольного четыре вдоль хребта. Что-то из сказанного явно заинтересовало нашего немого друга. По непонятным причинам, кстати, я думала, он будет все активно повторять, но он повторяет только действия и жесты. У него вообще есть голосовые органы? Должны быть, я не видела таких серьезных дефектов. Биоробот указал на меня. На капитана, потом опять на меня. — Крис, — сразу сдал меня спецназовец, даже пальцем потыкал. Тогда снова указали на него, — Крис, — кивнул он, похлопывая себя по груди. Искусственный интеллект подвис, пытаясь понять, почему до сих пор нас объядиняло только понятие "человек", а теперь прибавилось ещё и это. Робко потрогал себя за грудь, почти жалобно заглядывая мне в лицо. — Кристен, — я показала на себя, — Кристофер, — показала на старательно скрывающего улыбку засранца, — поэтому Крис, — задумчиво прищурившись, биоробот, видимо, решил, что осознал прикол, и снова указал на себя, — нет, — я и головой покачала. Он заметно приуныл и покорно кивнул. Ну а что я могу сделать? Зато решил проверить имена у всех и пристал по очереди к каждому. Волчарам было смешно, но они послушно назвали свои номера, а потом взялись учить его считать, чтобы понял, что это только номера. Сначала пересчитали ему пальцы до четырех, потом себя, потом кнопки, чтобы осознал, что это не названия. Вроде, он просек. Я с интересом наблюдала и даже снимала на визор, потому что дружелюбное поведение мутантов вполне нонсенс, а тут ещё обучение биоробота. Когда пальцы стали неудобными, они взялись чертить палочки. И после двадцати брюнет сразу же, уже на "двадцать два" просек, что все повторится. Они быстро добрались до ста, но я заметила, что мохнатым становится скучно. Поэтому вручила любопытного биоробота людям, приставила к нему два и пошла с остальными обратно к переводчику. Новости были шикарные. Во-первых, мне попалась личная переписка тех, кто устанавливал капсулу здесь, с теми, кто производил биороботов. Первые жаловались на глюки и сбои, вторые ныли, что система древняя, необработанная и бесперспективная, но дешёвая, поэтому была выбрана в качестве экстренной меры. Судя по субъективным мнениям и официальным отчётам, биомеханические искусственные интеллекты так себе. Точность не выдающаяся, гибкость так себе, скорость, в принципе, на уровне. Зато умение съезжать набекрень и упорно исполнять покореженную даже дуновением воздуха программу не имеет аналогов. Видимо, слишком много думают, слишком самостоятельные. Но почему они чистые, как свежий снег? Чтобы программа съехала, она должна в каком бы то ни было виде присутствовать. Дальше мне стало не по себе. Капсулу устанавливали как раз в последний день. Должно было быть ещё сто таких же, это первая. Кильцы немного не рассчитали цикл своей звезды и не успели эвакуироваться с родной планеты. Они хотели занять нашу, как раз, пока долетели бы, биороботы навели бы безлюдный порядок. Но самое жуткое в их переписке — то, что они регистрируют и эмоции. Меня продрало мурашками, потому что в запись попал момент, когда экипаж транспортного корабля, полного капсул, узнал, что Эта Киля рванула, а старт эвакуационных кораблей рассчитывался на следующий год, по их календарю. Ну они и, отчаявшись, направили свой корабль на Солнце. На Земле в тот момент была дипломатическая миссия, те просто прострелили себе то, что нам было привычнее называть головами. Зато нам остались их небольшие корабли — и этот день примерно тысячу лет назад ознаменовал переход человечества в статус межзвездного вида. Все разобрали на винтики, изучили и повторили за десяток лет, первая колония за пределами Солнечной системы появилась уже через пятьдесят лет. И наши технологии сейчас имеют больше общего с кильскими, чем с исходными земными. — Что-у слу-училось? — тихонечко спросил один, обнимая меня покрепче. — Что-то в глаз попало, — пробормотала я, вытирая щеки. Мне всегда их было так жалко. Особенно из-за их системы письма, которая легко передавала весь ужас, всю боль и отчаяние тех, кто находился вне родной системы. Они искали себе новый дом, только и всего. И ведь сложнейшая биохимия не позволяла просто плюхнуться на любую водную планету, как делаем мы, им нужно было и состав атмосферы подобрать, и состав белковой жизни, чтобы не раствориться. Не успели, просто не успели, а ведь великая была цивилизация, такие крутые штуки делали. Разбросали их по нашей системе и ближайшим своим, до сих пор собираем и всегда находится что-нибудь новое и полезное. Любили биоинженерию, поэтому у нас сейчас есть волчары. Как оказалось, биомеханику тоже использовали, хоть и недолюбливали. — Учёные проявились, — вдруг сказал рядом Крис, я чуть не подпрыгнула, — сказали, что прибудут через восемь часов, и потребовали ничего не трогать больше. — Жадины, — проворчала я, но все же послушно отключилась от консоли и встала, — тогда я пойду спать. — Я занял третью каюту один, хочешь, приходи ко мне, — ровно предложил он. Я с прищуром осмотрела его. Удумал, зараза, вот ведь удумал! — Биоробота к себе возьми, заодно, присмотришь за ним, — посоветовала я. Волчары подежурили в коридоре, пока я принимала душ, в основном, смывая с себя засохшие слюни, выкупались и сами, авукая и фыркая. Любят плескаться, в бассейн ходить обожают, брызгаются там вечно и балуются, милые мои. Я ждала, пока они высушатся и прочешут гривы, рассеянно глядя на Землю в окно-иллюминатор. Тихонько подошёл биоробот, встал рядом. Почему он один? Где его конвой, они хоть живы? Но все эти мысли вылетели у меня из головы, потому что охуевший кусок мяса с металлическими прожилками ухватил меня за плечи и требовательно поцеловал. Я настолько не ожидала, что и оттолкнуть не сразу сообразила. Не то чтобы это был реальный поцелуй, так, губами прижался, но это же он у кого-то подсмотрел! Гневно топая, я пинком открыла дверь комнаты отдыха, где спецназовцы перекусывали перед отбоем. — Я просила при нем хуйней всякой не заниматься? — прорычала я, сжимая кулаки. Они покивали, пожимая плечами. — Ну и какие же уебки при нем сосались? Крис медленно, с ласковой улыбкой повернул голову к двоим, сидящим с краю и понятливо съежившимся. — Я вас сколько раз должен... — поперхнувшись внушением, он нахмурился и привстал. — Погоди, он что, тебя... Ну все, крышку сорвало, как всегда на этой почве. Трое крупных мужчин едва удержали его, поймав практически в полете, а то не сносить бы биороботу головы. А он стоял и с любопытством наблюдал за происходящим, явно ничего не понимая. — Очень надеюсь, что вы ему больше ничего такого не покажете, — мрачно предупредила я, не обращая внимания на злобно пыхтящего капитана, — а если покажете, я ему объясню, что сексом у нас только мужики занимаются, будете сами свои жопы беречь. Молча развернувшись, я ушла. Спать, а что ещё делать, раз работать не разрешили. Биомеханический повторюшка таскался за мной, но я указала ему на комнату, где разместился Крис, и закрыла за собой дверь нашей с волчарами. А то ишь, сами сели есть, а его оставили без присмотра. Какое мне дело, что он наворотит, я караулов не устанавливала. Мутанты уже разлеглись и тихонько авукали друг с другом, тесно обнимаясь. Я влезла на свое место в серединке, меня укрыли, облизали и даже немного покачали, убаюкивая. Мои заботливые пушистики, добрые и нежные, если с ними быть ласковой в ответ. Но что это, всё-таки, за херня была? Он же видел, как целуются мужики, почему не пошел целовать кого-то из них? Почему пришел ко мне? Я что, нравлюсь ему, что ли? Хотя, если в него заложена ориентация, то да, только я тут и могу ему нравиться. Надо будет проверить, но осторожно.