Когда кричит душа

Намджуну не спится. Он вообще плохо спит в последнее время. Множество мыслей, тревожность, усталость, в конце концов, сказываются не лучшим образом на его здоровье. Быть лидером, значит нести бо́льшую ответственность, чем другие. Быть лидером успешной группы — что-то за пределами разумного вовсе. Ким долго ворочается в постели, а затем всё же встаёт. Он плетется на кухню, шаркая ногами, и сонно трет покрасневшие от недосыпа глаза. В паре шагов от нужной комнаты он замирает и прислушивается — на кухне уже кто-то есть. Намджун предвкушает компанию для ночного разговора или даже перекуса, но вдруг понимает, что этот кто-то сидит без света не просто так. Каждый из участников ежедневно борется с большим количеством стресса, поэтому всем им нужно личное время и личное пространство, чтобы немного разгрузиться и побыть наедине с самими собой. Намджун вздыхает и собирается вернуться обратно в спальню, но тут до его слуха доносится частое шмыганье носом. Человек на кухне определённо плакал. И этот кто-то был Чимин. Лидер сразу узнает Пака всего по нескольким чертам, сказывается многолетняя дружба, но Намджун сомневается, стоит ли ему сейчас входить, не сделает ли он только хуже, поэтому стоит в коридоре, прислонившись к стене. В такие моменты душу терзает вина: достаточно ли я делаю как лидер? Мог ли я облегчить состояние парней? Как мне им помочь? С губ Кима срывается тихий кашель. Он прикрывает рот ладонью, но понимает, что уже выдал своё присутствие, поэтому робко входит на кухню. Он застаёт Чимина на стуле, тот сидит, обхватив колени руками. При виде Намджуна он быстро встаёт с места и почти бодро спрашивает: — Тоже не спится? Он не хочет показывать старшему своё состояние, поэтому шутит и в целом старается вести себя непринужденно, но от этого Намджуну лишь хуже. Он хочет выслушать этого парня, хочет разделить с ним всю боль, что терзает его, хочет обнять, поддержать… — Хён? — Чимин обеспокоен состоянием Кима не меньше. — Всё в порядке? У тебя что-то болит? Хочешь, я сделаю тебе массаж? — Пак насильно усаживает старшего на стул, обходит его сзади и касается широких плеч руками. — Ты же знаешь, я умею. — Чимин-а, — Намджун останавливает и мягко кладёт свои ладони поверх ладоней младшего. — Ты действительно отлично делаешь многие вещи. Ты талантлив, умён, красив…— Ким мог бы перечислять до бесконечности. — Поэтому не будь слишком строг к себе, — он слегка похлопывает по ладоням Пака, а после встаёт, разворачиваясь к нему лицом. — Ты наша гордость, и всегда будешь ею. И ничто в этом мире не изменит этого факта. По щекам Чимина самопроизвольно катятся слёзы. Он не хочет плакать при ком-то, при Киме особенно, но сейчас не может сдержаться. Он содрогается, и лидер прижимает его к своей груди, разрешая дать волю нахлынувшим чувствам. Намджун больше ничего не говорит, только слушает. Слушает бесконечно грустную историю боли, но чувствует облегчение — Чимин доверяет ему самое сокровенное, то, что скрыто в глубине души, то, что обычно стыдно показать другим. — Я люблю тебя, — вдруг хриплым голосом произносит Чимин, но звуки тонут в складках домашней футболки старшего. Намджун по-отцовски улыбается. Он знает, что Пак не любит его в романтическом смысле, его любовь на совершенно ином уровне, но сердце всё же на секунду пропускает удар, а после начинает биться быстро-быстро. — Я тоже тебя люблю, — слова срываются с губ Намджуна очень легко и просто. — Как тебя вообще можно не любить? — лидер берёт лицо Пака в свои ладони и поворачивает из стороны в сторону. В ночном полумраке было практически не заметно, но лицо Чимина припухло от слёз. — Хён, я действительно люблю тебя, — повторяет младший, выделяя каждое слово, и с надеждой смотрит в глаза. — Я знаю, — вновь отшучивается Намджун и присаживается на краешек стола. Он опирается на столешницу и чувствует под ладонью чей-то телефон. От прикосновения экран мобильного загорается, освещая комнату, и Намджун видит много сообщений друг за другом. Он не успевает их все прочесть, но взгляд цепляется за грязные оскорбления, унижения и откровенную травлю Чимина со стороны антифанатов. — Хён! — младший пугается и быстро отталкивает телефон из-за чего он падает на пол. Пак не желал, чтобы Намджун увидел всё это. — Зачем ты читал? — лидер злится и поджимает губы, шумно втягивая воздух носом. — Эти люди не знают тебя, они пишут подобное, потому что им скучно, и, возможно, доставляет удовольствие обижать других, — в каждом слове Кима читается презрение к подобным комментаторам. — Ты знаешь себя настоящего, поэтому не стоит… — он не успевает договорить, потому что мягкие губы Чимина затыкают его поцелуем. Намджун замирает от неожиданности. Он не отталкивает, но и не проявляет инициативы, потому что боится, что, в конечном итоге, это окажется лишь острой необходимостью Чимина, что он сейчас отпрянет, будет извиняться за своё поведение и просить забыть это, но Чимин прислоняется всё ближе, целует губы старшего с ещё большей страстью, показывая всем своим видом, что это не ошибка. Обычно сильный Ким сейчас слишком слаб. Он поддается этому напору, позволяет целовать, любить себя в этот момент. Рамки общества, времени, пространства сейчас просто рушатся, уступая место единению. Эти двое всецело поглощены друг другом, и ничто не могло их разлучить. Ну или не совсем ничто. Спустя несколько минут на кухню входит Юнги. Он медленно двигается к графину с водой, словно не замечая этих двоих, залпом выпивает целую кружку, наступает на телефон Пака, ворчит о безответственном отношении к вещам, кладёт мобильный на стол, а после выходит. Намджун замирает, всё ещё чувствуя на губах дыхание Чимина. Он молча провожает Мина взглядом и обессиленно опускается на стул. — Хён, прости... я... — Чимин нервничает, осознавая, что произошло. — Не нужно, — останавливает его старший. — Ты не сделал ничего плохого, чтобы просить за это прощения, — Намджун шумно сглатывает, не зная, как лучше вести себя в такой ситуации. Нужные слова никак не находились. — Спокойной ночи, — голос Чимина мягким эхом разлетается по кухне. — Спокойной, — на автомате отвечает Ким, но вдруг понимает, что не этих слов ждал от него Пак. — Нет, постой... — он останавливает младшего в дверном проёме и берет за руку. — Надеюсь, я не обидел тебя? — сердце Намджуна набатом стучит в груди, слова никак не соберутся в нужную речь. — Нет, что ты, — Чимин устало улыбается и спешит уйти. — Я тебе нравлюсь? — Ким продолжает задавать смущающие вопросы, чтобы убедиться в том, что собственные чувства не обманывают его. — Прости, прости... я не хотел...просто ты... — А какой ответ ты хотел бы получить? — младший вдруг замирает и говорит совершенно серьёзно, даже слегка отстранённо. — Я отвечу именно так, как хочешь этого ты, — он встречается взглядом с лидером и держит в напряжении. Намджун молчит, вглядываясь в бездонно-тёмные зрачки Пака. Он боится на эмоциях сделать только хуже, поэтому просто молчит, позволяя Чимину медленно гореть внутри. — Спокойной ночи, — снова повторяет младший и уходит. И на этот раз Ким не идёт за ним. Намджун возвращается на кухню и садится за стол, опуская голову на сложенные перед собой руки. Он кусает губы, коря себя за всё произошедшее, прокручивает раз за разом их с Чимином разговор, вспоминает поцелуй и заходится болью. «Ты мне тоже нравишься», — злосчастные несколько слов, которые так ждал от него Чимин и которые так трудно было сказать. Ким не романтик, хоть и написал множество лирических песен; он новичок в отношениях, поэтому не знает, как себя нужно вести; он одиночка и привык полагаться только на себя. Подобные условности мешали Намджуну быть открытым с людьми, и он это прекрасно понимал. — А знаешь, что? — неожиданно Чимин вернулся на кухню и подошёл к старшему вплотную. — Если у тебя не хватает смелости, тогда я скажу. Да, ты мне нравишься, чёрт возьми, и я нравлюсь тебе тоже, не смей отрицать! — Пак тяжело дышит, его плечи подрагивают, но он полон мужества решить этот вопрос сегодня ночью. — Я не буду это отрицать, — Намджун поднимается с места и, возвышаясь над младшим, кладёт свою ладонь ему на голову. — Спокойной ночи, — он тепло улыбается, словно издеваясь, лохматит волосы Чимина и выходит с кухни. В коридоре он сталкивается с Тэхёном и проклинает всех, кому не спалось в эту ночь. Младший громко зевает и потягивает спину. — Слышал, ты нравишься Чимину, — Тэхён продолжает зевать. — И что? — Намджун напрягается, но не подаёт виду. — Ты тоже мне нравишься, хён, — младший милашничает и легонько бьёт Кима в грудь. — Вау, хён, у тебя тут такие мускулы! — Так, ясно... И тебе доброй ночи, Тэхён, — лидер слегка касается плеча одногруппника и топает в спальню, молясь не встретиться ни с кем по дороге. — Но ты не сказал, что я нравлюсь тебе! — шипит Тэхён вдогонку, но его речь остаётся без внимания. Намджун ложится на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Его щёки неистово горят, а дрожь в руках становится даже сильнее, чем там, на кухне. Он продолжает думать о поцелуе с Чимином и в какой-то момент пугается собственной мысли о том, что это могло ему и вовсе присниться. Ночь — достаточно мистическое время, когда может произойти всё, что угодно. Вот и это больше походило на чью-то фантазию, чем на реальность. — Хён, ты не спишь? Сбоку доносится шёпот Чонгука, и лидер готовится убивать, если кто-то произнёсет хоть слово. — Спишь? — повторяет макнэ, не услышав ответа. — Ну, спи. Намджун ничего не отвечает и закрывает глаза, проваливаясь в глубокий сон. Но перед тем как заснуть, ловит себя на мысли, что если бы Чимин не испытывал к нему столь сильных чувств, рассказал бы он о своих переживаниях? Открылся ли ему? Или держал всё в себе, показывая миру маску веселья и беззаботности? Ведь когда кричит твоя душа, её никто не слышит.

⠀⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣━━━━➳༻༺➳━━━━