Учитель со стажем

***

      Ноябрь. Прекрасный месяц, не так ли? Жизнь нашего героя размеренно шла своим чередом, постепенно превращаясь в суету, которой так опасался Антон. Во время осенних каникул парень пытался готовиться к ЕГЭ, параллельно увеличивая потребляемую дозу никотина, которая когда-нибудь приведёт к неисправимым последствиям, но это будет потом, а Шастун привык идти по жизни с девизом: "Живём один раз. А что, если я завтра помру?". Впрочем, сигареты – (как он считал) единственное, в чём есть смысл; это тот самый "свежий глоток"(иронично, правда?) воздуха, который ему так необходим. Проблемы в школе дополнялись семейными: его родители приняли достаточно сумбурное решение развестись. Он закрылся в себе, прекратив общаться со всеми друзьями и знакомыми; стал более агрессивным и неконтролируемым; начал прогуливать практически все уроки, а отец с матерью никак не реагировали на требовательные просьбы Попова поговорить с сыном, потому что осознавали свою вину и боялись сделать ещё хуже.

***

      – Это немыслимо! Как Вы не понимаете, что с ним срочно нужно провести воспитательную беседу! – повышая голос, говорил Сергей Михайлович, который являлся директором школы. – Как так можно? Я, конечно, в курсе, что Антон никогда не отличался особым трудолюбием, но он хотя бы ходил на уроки!       Майя сидела, виновато склонив голову, не произнося ни слова, и нервно перебирала что-то в руках.       – Довольно, Сергей Михайлович, не наседайте на барышню, – вмешался Арсений Сергеевич, до этого ненавязчиво стоявший рядом со стеной. – Я более, чем уверен, что Майя Михайловна обязательно поговорит с сыном, – подходя к женщине, он галантно подал ей руку, чтобы та встала. – Предлагаю закончить Вашу бессмысленную тираду и не мучать человека, – кичливо сказал преподаватель и, не дожидаясь ответа, вывел мать Шастуна из кабинета директора.       – Спасибо Вам большое, – со слезами на глазах сказала Майя. – Антон… он… он, – шмыгая носом начала говорить женщина, – он переживает сложный период, ему сейчас очень нелегко, поверьте.       Попов ничего не ответил, понимающе кивая головой.       – Я-я просто не хочу окончательно "раздавить" его, – она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. – Мы с мужем приняли решение развестись, – она попыталась улыбнуться и поджала губы.       После этих слов внутри Арсения что-то ёкнуло. Он хотел не подавать виду, но на этот раз не смог совладать с собой: его глаза беспорядочно забегали по помещению, а дыхание участилось; впрочем, этого никто не заметил, ведь мужчина продолжал стоять неподвижно с гордо поднятой головой, сцепив руки за спиной. Ему стало действительно страшно за мальчика, однако и этого он не показал, ещё выше вздёргивая подбородок.       – Антон очень любит отца и, вероятно, уедет жить к нему, – слёзы нахлынули с новой силой. – Я приму любое его решение, – Попов извлёк платок из кармана пиджака и элегантно протянул его женщине. – Спасибо Вам, – Майя заглянула в бездонные глаза преподавателя в надежде найти в них ответы на все вопросы, которые терзали её душу; медленно переключила своё внимание на полуоткрытый рот, а после закрыла веки, приподнялась на носочках и с жадностью впилась в его губы. Всё случилось настолько быстро и неожиданно, что мужчина осознал происходящее, лишь когда почувствовал металлический привкус. Он резко отстранился, проводя большим пальцем по нижней губе. Кровь.       – И-и-извините, я не хотела, – лихорадочно заговорила женщина. – Давайте помогу, – она потянулась дрожащей от стыда рукой к его лицу.       – Нет, – Попов сделал шаг назад, вальяжно растирая кровь в ладони. – Достаточно, – холодно ответил брюнет. – Всего хорошего, – мужчина развернулся на сто восемьдесят градусов и монотонно зашагал в противоположную сторону.

***

      Так случается, когда тебе некуда деть себя и свои эмоции; когда ты чувствуешь себя ненужным; когда от одного решения зависит не только твоя, но и чужая жизнь. Тебе просто хочется шагнуть в неизвестность, освободить себя от этих цепей обязательств и пустить всё на самотёк. Майя не была плохим человеком, она просто потерялась и, находясь в состоянии аффекта, совершила безрассудный поступок, о котором ещё долго будет жалеть.

***

      Антона угнетают собственные мысли. Он подавлен, и, кажется, боится. Боится сделать (неправильный) выбор. Сумки отца вторые сутки стоят в коридоре, а сам мужчина решил остановиться в ближайшей гостинице, которая находится в десяти минутах езды от их (когда-то общего) дома. Дабы абстрагироваться от многочисленных проблем, юноша решил проветриться.       Погода полностью передаёт душевное состояние Шастуна: свинцовые тучи всецело заполонили когда-то безоблачно чистое небо, заслонив собой остатки солнечного света и былой радости; на улице слякоть; дождевые капли, скопившиеся в небольших буераках, вторят форму придорожных ям. Антон смотрит на своё одинокое отражение в рябящей луже, и эта картина заставляет его невольно усмехнуться. Он не узнаёт себя. От прежнего Антона почти ничего не осталось – такая жестокая шутка судьбы! Парень достал наушники из кармана куртки, подсоединил их к телефону и, поставив на репит любимую песню, неторопливо пошёл дальше, о чём-то раздумывая.

***

      … Он сидел на скамье школьного стадиона, устремив пару зелёных глаз куда-то за предел горизонта, выкуривая шестую сигарету. Уведомление. Мама 18:56 Тош, не мог бы ты зайти к папе? Он, видимо, взял мой паспорт, а свой оставил в квартире. Антон 19:01 Ок       Антон не хотел видеть отца. Только не сейчас. Только не сегодня. Парень просидел на том же месте ещё два лишних часа. Его изумрудные глаза были затуманены пеленой усталости и отчаяния, впрочем, как и мысли; щёки провалились, выступили скулы. Ещё одно уведомление. Мама 21:16 Тош, всё хорошо? Ты когда домой вернёшься? Антон 21:18 Иду       Тяжело вздохнув, парень нехотя встал, вынул из кармана пачку "Alliance" и, оставив её на месте, где только что сидел, отправился по адресу, который ему когда-то отправлял отец со словами "Приходи, когда захочешь".

***

      Минут пятнадцать ходьбы, и Антон был у назначенного места. Он ещё раз сравнил вывеску на доме с смс-кой и зашёл.       – Добрый вечер! Могу я Вам помочь? – голос девушки-администратора был приятный и вежливый.       – Здравствуйте, да, – парень не торопясь подошёл к ресепшену, – недавно сюда заселился мой отец. Не могли бы Вы подсказать, в каком номере он расположился?       – Да, конечно, – ответила девушка. – Назовите фамилию вашего отца.       – Андрей…Шастун Андрей.       – Он проживает в номере 33, – продолжая улыбаться, она протянула ему ключ-карту от номера. – Поднимайтесь на второй этаж, а затем налево.       – Спасибо, – ответил он, задумчиво глядя в сторону, взял пластиковый прямоугольник и пошёл к мраморной лестнице, на которой был расстелен полимерный ковёр терракотового цвета.       "Второй этаж и направо…или налево, – мысленно размышлял Антон. – Нет, точно направо, – он повернул голову налево и увидел номер 33. – Ну, ничего, слегка промахнулся, – подумал парень и всё-таки пошёл налево".       Для бóльшего погружения и понимания дальнейшей обстановки автор советует включить саундтрек Hold On – Chord Overstreet.       Юноша провёл картой и открыл дверь, наблюдая интересную картину: мужские и женские вещи вперемешку валялись по всему коридору; рядом с небольшим комодом стояли чёрные кожаные сапоги на каблуках. "Может, я номером ошибся", – единственное, на что оставалось надеяться Антону. Он был готов принять любую религию и немедленно начать молиться, лишь бы его догадки оставались просто плодом бурной фантазией. Парень медленно подошёл к проёму, ведущему в спальню, дабы успокоить себя. Шаг. Другой. Дыхание перехватило железной, мёртвой хваткой мгновенного ужаса. Сердце с бешенной скоростью колотилось где-то в горле и всё старалось вырваться, чувствуя беду, но усилием воли он поднял взгляд и… застыл на месте. Ещё один сильный удар и очаг всех эмоций и чувств замер от ощущения падения, а дальше лишь шум в ушах. В глазах резко потемнело, ресницы и брови судорожно задёргались, ослабевшие руки невольно выронили пластиковую карту, звук падения которой привлёк к себе лишнее, ненужное и такое чужое внимание. "Папа", – дрожащим голосом прошептал Антон, но даже этого короткого слова хватило, чтобы передать все чувства юношеской души, разрывавшейся на миллиард мелких кусочков. Он медленно попятился назад, цепляясь руками за всё подряд, чтобы удержаться на ногах, а после, не в силах более справляться с душившими его страданиями, невольно всхлипнул, отвернулся и выскочил из комнаты.       Парень бежал так быстро, словно под его ногами вот-вот обрушится весь мир. Впрочем, так оно и было. Какое-то необузданное чувство поглощало его изнутри. Он пулей вылетел за пределы гостиницы, свернул в чужой двор и, столкнувшись с каким-то человеком, упал. Это был его предел. Парень сидел на мокром асфальте, чувствуя себя безжизненной ненужной игрушкой, которую попросту выкинули. Юноша сжал глаза со всей силы, продолжая жалкую и отчаянную попытку бороться с эмоциями. По телу пробежали мурашки, заставляя мышцы сокращаться. Судорога беззвучных рыданий сотрясала его.       Всё в тумане. Чей-то голос раздался снаружи. Чужие руки, аккуратно обхватившие плечи юноши, не позволяли ему упасть.       – Антон… Антон… Антон, ты меня слышишь? – Антон наконец открыл пустые глаза, смотрящие неподвижно и бессмысленно прямо перед собой. Леденяще-голубой взгляд с беспокойством изучал лицо парня и пытался проникнуть в его душу. По щекам ручейками непроизвольно потекла солёная вода, но на лице читалась лишь апатия. – Боже мой, Антон, что случилось? – его тело обвили чьи-то холодные руки, а после, не дожидаясь ответа, крепко прижали к груди. Парень почувствовал биение чужого сердца и до боли знакомый аромат дорогого одеколона, нотки которого он так и не разгадал.