Учитель со стажем

***

      Кажется, в этот момент, невзирая на компанию своего учителя, парень впервые прочувствовал "во всей красе" одиночество и пустоту, пожирающую его изнутри. Хотел бы он не знать каково это? Возможно. Порой жить в неведении намного проще и приятней, но рано или поздно придётся столкнуться с жестокой правдой, так зачем откладывать неизбежное? Впрочем, Антон сейчас мало думал о подобных философских вещах; он вообще ни о чём не думал, а если точнее сказать, то попросту не мог думать. Перед его глазами до сих пор красовалась та животрепещущая картина, которую ему пришлось лицезреть несколькими минутами ранее.

***

      – Антон? – сквозь кромешную тьму прорезался бархатный голос, будоражащий разум.       Шастун пару раз моргнул, приводя себя в сознание, после чего его глаза взволнованно и беспорядочно забегали по незнакомому помещению, а дрожащие брови свелись к переносице, выражая волнение. Он не мог понять, где находится, и это пугало ещё сильнее. Мужчина, до этого неподвижно стоявший в дверном проёме с двумя чем-то наполненными доверху кружками, ещё раз окинул парня взглядом, а после неспеша подошёл к нему. "Я приготовил нам какао с зефирками", – Арсений виновато улыбнулся, протягивая Антону стакан с ароматной горячей жидкостью. Парень с недоумением посмотрел на ёмкость, затем поднял глаза на учителя и прошептал, практически произнося слова одними губами: "Спасибо Вам".       Он продолжал находиться в чужой квартире, окутанный чужим пледом и вниманием, сидеть в чужом кресле, попивать чужое какао из чужой кружки, но не замечал этого.       – Не хочешь поговорить? – с особой учтивостью поинтересовался мужчина. Парень отрицательно замахал головой.       – Лучше отвлечься, – наконец "выдавил" из себя Антон. Он не хотел ни беседовать (потому что сейчас едва ли смог бы связать пару слов), ни сидеть в тишине.       Попов задумчиво кивнул, а после поспешно удалился из комнаты на несколько минут. Вернулся он довольно быстро, и трудно было сказать, что поразило Шастуна больше: огромное количество коробок, которые не закрывали разве что тёмные волосы учителя, или то, с какой заботой и вниманием он обращался с парнем. Рассуждения Антона прервал грохот: бóльшая часть коробок рухнула на пол, тем самым открыв испуганное лицо Арсения. Его округлённые голубые глаза уставились на гору картонных прямоугольников, беспорядочно разбросанных по ковру, а после, не меняя своего выражения, поднялись на парня. Он впервые видел своего преподавателя таким не безэмоциональным, даже растерянным, этот факт заставил его невольно усмехнуться. Мужчина укоризненно посмотрел на Антона, аккуратно поставил оставшиеся коробки на журнальный стол, присел на корточки и, не отказавшись от помощи юноши, принялся всё собирать.       – Что в них? – поинтересовался Шастун, когда попытался поднять очередную коробку, но не смог. – Они весят больше меня.       – Не думаю, – усмехнулся учитель, переводя взгляд на виновницу сего вопроса. – Конкретно в этой, – он встал и, отряхивая джинсы, направился в сторону Антона, – книги, – парень изогнул одну бровь и прищурил глаза, всем своим видом демонстрируя, что не верит. – Много книг. Очень-очень много книг, – выражение лица мальчика не поменялось.       Мужчина лениво закатил глаза, взял со стола канцелярский нож и одним невесомым движением руки разрезал скотч, несколько лет надёжно соединявший края коробки между собой. Она действительно была доверху наполнена разными книгами: французскими, русскими, английскими и многими другими. Арсений бросил на парня триумфальный взгляд, полный восторга и гордости за себя, а после взял самое верхнее произведение.       – "Комната Джованни"*, – Попов медленно прочитал название на передней стороне переплёта, несколько раз нервозно и театрально кашлянул, а после поспешно положил её назад, предварительно перевернув так, чтобы была видна лишь задняя часть книги.       – Очередной роман, идеализирующий любовь? – спросил Антон не без интереса, скрестив руки на груди.       – Нет… Не думаю… Не совсем – отрывисто ответил мужчина. – Это, скорее, роман о желании получать, ничего не отдавая в ответ, а это... это вовсе не любовь, – Арсений усмехнулся своим мыслям. – Впрочем, – он повернул голову так, чтобы видеть лицо парня, – подумай над этим вопросом сам, – преподаватель протянул ему ту самую книгу, лукаво улыбаясь. – Держи, дарю. Думаю, тебе понравится, – последнее он сказал с иронией в голосе.       Юноша неуверенно взял книгу из рук Арсения Сергеевича и кивнул в знак благодарности.       – Почему Вы решили, что мне понравится? – он повертел книгу в руках, внимательно рассматривая внешний вид книги.       – Это произведение предназначено для рассуждений, оно несёт в себе определённый посыл, который сможет понять и переварить не каждый, а ты мне кажешься далеко не глупым, – мужчина с интересом наблюдал за действиями Антона и его выражением лица. – В конце концов, – начал говорить учитель, – мне эта книга показалась весьма... занимательной и непохожей на другие.

***

      – А для чего Вы принесли все эти коробки? – поинтересовался Антон, допивая вторую кружку какао.       – Честно говоря, я думал, что в этих коробках хранится всякая вредная еда, которую так любят подростки, а я предпочитаю не употреблять в пищу, – он с задумчивым взглядом продолжал рассматривать коробки, почёсывая затылок, – но, видимо, я ошибся. Впрочем, я и сам прекрасно готовлю.       Странное молчание, повисшее в комнате, прервал телефонный звонок. Антон с ужасом вспомнил, что обещал маме прийти не позже десяти вечера, и резко рванул в сторону, откуда исходил звук.       – Да, мам?       – Антон, ты с ума сошёл? Почему не отвечал на звонки? Где тебя носит? Ты время видел?       – Прости, – вновь ему приходится придумывать ответ на ходу, – я… я у Серёги, сейчас приду.       Фух. Выкрутился. Опять.