Сломленная и собранная

— И что это за красавица у нас тут? — спрашиваю я, проводя рукой по твоему подбородку. Ты только отворачиваешься сердито. — Ну же, девочка. Я тебя не обижу, если твой папочка заплатит нам денег. — Я тебе не девочка, — уже гневно отвечаешь ты. Связанная, в подставной квартире, где-то на окраине Санкт-Петербурга, ты пытаешься взять игру в свои руки. Не выйдет, милая, не выйдет. — Папа вам ничего не заплатит. Ему плевать. — Блефует, как думаешь? — спрашивает мой коллега. — Конечно. Единственная дочь, что значит плевать? — Эй, вы. Может потом обсудите? Надо решить, что с ней сейчас делать. Кто останется охранять? — пытаюсь управлять ситуацией я. Чтоб ещё раз я взялась за дело с этими парнями, да ни в жизнь. — А вот ты и останься, — почти в один голос сказали какой-то парень с автоматом на перевес и ты. — Ещё слово, и я тебе рот заклею. — Любишь ролевые игры, да? — ухмыляешься ты. — Смотри, доиграешься. Сейчас у меня есть власть, не у тебя, — я подхожу с куском скотча, — как обещала. Тебе не нравится. А кому бы понравился заклеенный рот и связанные руки?

***

Через четыре часа твой отец отвечает на сообщение. — Ваша дочь у нас. Хотите обратно — *заоблачная сумма* — Ой, да забирайте. Проще уж новую завести, чем от этой чего-то добиться. — Миш, — обращаясь к коллеге, — а дальше что делать? Он не собирается платить походу. — Пиши, «если через сутки деньги не будут на нашем счету мы начнем ее избивать, а дальше…» — Ой, вот не надо дальше, даже слышать не хочу. Я посмотрела на тебя: совсем маленькая на этом стуле, хотя мы почти одного возраста. Ты готова заплакать, но скотч все ещё мешает говорить, да и вдохнуть полноценно. — Снять скотч? — насмешливо спрашиваю. Ты только положительно киваешь в ответ. — Будешь прислуживать заложнице? — чертовы коллеги. — Завались. Подхожу и срываю скотч. Неаккуратно получилось, больно наверное. Ты только тихо скулишь в ответ на это. — Прости. Желание заплакать в твоих глазах растет с каждым моим действием.  — Спасибо. Простые фразы, но не разговаривают так с заложниками. И с похитителями так тоже не говорят. Ты не умеешь драться, а сбежать отсюда возможности нет, так что я принимаю решение развязать тебя. — А может сразу ее отпустишь? — Завались. — Что ты каждый раз «завались»? Как ты людей вообще убиваешь с такой добротой душевной? — Тебе ее разве не жалко? Она такая маленькая, хрупкая. — Ну, ты тоже не великан. — В себе я уверена, а она поди развалится, если дотронешься.

***

В таких перепалках проходит ещё пять часов. Моя смена кончилась и пришла следующая: девушка — бывшая военная и совсем молодой парень — тоже наемник. Возвращаюсь домой, с мыслями о тебе. Только бы не сделали ничего, пока меня нет. Может уходить не стоило?

***

Проходят ещё почти сутки, я возвращаюсь в подставную квартиру к тебе и «коллегам». Они исполнили обещание, данное в сообщении — начали избивать. Вероятно, их идеей было отправить фотографию тебя, чтоб доказать серьезность намерений. Вот только в одном ошиблись — твоему отцу действительно плевать. — Прекратите. — Опять ты? Чтож тебе неймётся все. Она — наш заложник. Только средство добычи денег, ничего больше. — Перестань ее бить, посмотри. Стала ещё меньше в размерах, сжалась в серый комочек на полу. Кровоподтёки уже на лице и руках. Подозреваю синяки на рёбрах и спине, но не вижу под футболкой. — Выйди из комнаты, — обращаюсь к одному из парней. Более недовольного лица на людях я ещё не видела. Но вышел. — Эй, малышка, вставай, — нежно, насколько могу, говорю я. Ты смотришь как загнанный зверёк. Как мышка на лису, перед тем как быть съеденной. Протягиваю руку: — Я не трону, обещаю. Я хочу помочь. Ты не отвечаешь саркастично, не злишься. В твоих глазах слезы и боль. Не физическая, хотя и она тоже, душевная — отцу по-настоящему все равно. Ты цепляешься за протянутую руку и шипишь от боли. Палец сломан? Или просто ушиб? — Давай, вот так, вставай. Все будет хорошо. Я совершила ошибку, вписавшись в это дело и теперь я хочу ее исправить. Сиди тут, я сейчас вернусь.

***

— Ребят. Сколько денег потрачено на операцию? Сколько вы планировали заработать? — Нуу, пару лямов долларов собирались конечно. Потратили всего ничего — сто тыщ. Деревянных. Понимаю, что откупиться будет трудно. У меня нет двух миллионов. Да и ста тысяч у меня тоже нет. — Мальчики, что вы хотите в обмен на нее? Я дам вам практически все что угодно. — Деньги. — А кроме? — Ещё денег? Ладно, разберемся. Сбежать от своих не представляется возможным. Только выкуп… Есть у меня одна знакомая, готовая в такой ситуации помочь. Я ей помогла, она мне задолжала. — Марин, привет. Да, я. Послушай, у тебя сейчас не будет двухсот тысяч свободных? Зачем? Там история длинная.а, не торопишься? Ну слушай…

***

— Так ее отец — один из спонсоров моих. Сейчас мы все порешаем, не беспокойся. Нельзя так про дочку говорить и бросать ее в беде. — Марин, спасибо огромное. Звони, если что понадобится. Возвращаюсь в квартиру. Через 15 минут сообщение: перевод средств на карту и просьба отпустить девчонку. — Ты свободна, малышка. — Мне некуда идти. Лучше убейте сразу, чем так. — А твой дом? — Не хочу возвращаться в отцу. — Хорошо, тогда пойдем ко мне. Ты заходишь в мою квартиру. Маленькую совсем, но уютную. Ни капли не похоже на твой прежний дом, больше схожий с замком. Ты тихая, ни слова за последние несколько часов. Удивительно, как человека могут сломать одни сутки. Краткий экскурс по квартире, сопровождаемый только твоим тихим сопением. — Смотри, ты будешь спать у меня в спальне, там кровать нормальная. Я на диване в зале посплю. Хорошо? Короткий кивок в ответ. Ну, ответь мне хоть что-нибудь.

***

Ночью мне не спится. Нужно будет купить новый диван со следующих заработков. Думала, что ты давно уснула, когда в дверном проёме появилась тонкая невысокая фигурка. — Не спишь? — спрашивашь шепотом. — Не сплю. Ты что-то хотела? — так же шепотом отвечаю. — Можно я с тобой посижу? Я не могу уснуть. — Конечно, будешь чай? У меня вкусный есть, с ягодами. Половина зарплаты однажды ушла на этот чай с ягодами, ещё бы он был невкусным. — Давай, если не трудно. — Для тебя ничего не трудно, — улыбаюсь.

***

Дни проходят, ты все ещё живёшь у меня. Начала спать по ночам, но все равно просыпаешься от кошмаров. Тебе наверное никто этого не говорил, но ты хорошенькая когда спишь.

***

— Доброе утро, малышка. Вставай. — Нуу, сколько времени сейчас? — Уже час, давай. Потягиваешься, как котенок. Смотришь на меня глазами а-ля «какое я тебе плохое зло сделала», но встаёшь. — Опять всю ночь работала? — Не всю. — «Не всю» – это до пяти утра? — До шести. Как мне надоело твое расписание. А спать ведь не заставишь. — Мне пора на работу, — отвечаю я в конце концов. — Куда? — Не скажу. Если не вернусь через сутки – квартира твоя. Ты задумчиво остаёшься стоять в спальне. Что значит «если не вернусь»? Какая работа? Где? На все эти вопросы ты получишь ответ позже. Когда я вернусь в четыре часа утра, в рубашке, испачканной чужой кровью. — Я продолжаю деятельность, как наемник, — начинаю разговор, смывая кровь с рук в ванной, — Ты можешь уйти, если боишься. Но зарабатываю я на этом хорошо. — Я не уйду, — тихо отвечаешь ты. Снова тихая. — И ещё кое-что. Ты мне нравишься ещё с момента первой встречи. Просто как факт, прими к сведению.

***

Этой ночью ты легла раньше меня. И проснулась раньше. Видимо только чтобы разбудить и приготовить чай. А потом чтобы совершенно точно ошарашить меня новостью. — Ты мне тоже нравишься. Я понимаю, что ты убийца и похитила меня однажды, но я знаю, что ты добрая. А ещё у тебя глаза красивые. — Спасибо, — улыбаюсь, смотрю, как на котенка. И правда, котенок: живёт в квартире, периодически ест и спит, иногда выходит погулять.

***

Неделя уходит на то, чтобы нам обеим переварить информацию. Следующим воскресным утром на кухне я получаю от тебя кружку с чаем и поцелуй в щеку. Маленькая застенчивая девочка. Я целую в губы, стараясь тебя засмущать ещё сильнее, что благополучно удается. — Ты будешь продолжать убивать людей? — Да. — И возвращаться ко мне? — Да. — Хорошо. Меня устраивает. Я люблю тебя. Отношения своеобразные, необычные. Но кто говорил, что у нас все будет как у других?