The Fable of Eyas

Ангел двигался между сферами Жизни и Смерти легко. Для этого ему просто нужно было заснуть. Сама жизнь была его сном, и он хорошо это знал. Когда он видел в своих снах Смерть, перед ним представало место, где он мог строить леса и сады, моря и замки. Ему снились дома, которые он строил для своей Госпожи, поезда, которые перевозят души, проходящие через ее владения. Ему снилась Смерть, существующая вне времени. Но как бы он не старался выполнять свою работу, порой он не мог заставить души делать то, что нужно. Души умерших жили в собственных снах и порой, увлеченные этими снами, они не хотели садиться в поезда – не хотели смирятся с концом своего существования. Но эта тень, в отличие от тех, что были до нее, осмелилась торговаться с ним.

-<>♥<>-

– Ангел! – Внезапно кричит тень элитрийки из толпы мертвых душ. – Ангел, пожалуйста. Пожалуйста, Отец Ворон, помоги мне… Филза отступает от силуэта, тянущего к нему руки. – Никаких исключений. В конце концов тебе все равно придется войти на поезд. – Пожалуйста, я прошу не ради себя… – Я не делаю одолжений, - холодно подчеркивает Филза. – Я ВЗЫВАЮ К ТВОЕМУ ДОЛГУ ФИОВЕРТАЙНУ!

-<>♥<>-

Эта женщина при жизни была вассалом Фиовертайна. Ты помнишь его, перышко? Повелитель океана, создатель Флауэрфолла. Когда Ангел разбился вдребезги в Эндлантисе, Фиовертайн позволил ему остаться до тех пор, пока он не соберется снова. Ангел и Повелитель океана не стали друзьями, но Фиовертайн был хорошим человеком. И его доброта была высшей благодатью, за которую Ангел никогда бы не смог в полной мере отплатить. И тень взывала к этому долгу. Ангел был зол на нее за то, что она посмела говорить от лица бога, но все же, это заставило его остановиться и выслушать ее.

-<>♥<>-

Когда-то ее звали Сэм-Сонг. – Я знаю, что я мертва, – говорит она. – Я знаю и я не собираюсь с этим бороться. Но мой ребенок. – Ее голос срывается на сдавленную трель. – У моего ребенка больше никого не было. Он погибнет без меня. Филза тяжело вздыхает. – Пожалуйста, – умоляет Сэм. – Это всего лишь яйцо. Я не прошу тебя забирать его себе, просто… сделай что-нибудь, пожалуйста. Что угодно. Может дело в том, что она элитриец. Может быть, мысль об одиноком яйце, оставшемся без матери. (Или, может быть, что-то в разбитом голосе, отчаянно взывающем к нему, даже несмотря на собственную смерть.) – Хорошо, – решает Филза. – Я посмотрю, что можно сделать.

-<>♥<>-

Она была мертва и знала это, но… … но ты не был. Ты. Ее еще не вылупившийся ребенок. Она просила меня спасти яйцо, поэтому я… … Я вложил свою кровь в твою душу. Держал тебя вне глаз Смерти достаточно долго, чтобы найти тебя там, где она умерла. И у меня получилось. Я взял тебя и дал тебе единственные метки жизни, которые мог – свои собственные.

-<>♥<>-

– Почему ты сделал меня хардкорным? – спрашивает Уилбур. – Почему ты просто не отнес меня в какой-нибудь храм? – Сэм была вассалом, – объясняет Филза. – Если бы я ничего с этим не сделал, по мере твоего взросления на тебя мог бы претендовать какой-нибудь случайный бог, и… она не хотела такой участи для тебя. Она хотела, чтобы ты был свободен. Его рука пробегает по мягким кудрям Уилбура. – Кроме того, ты просто был похож на меня, - грустно улыбается Филза, глядя на свои искаженные метки жизни. – Мне кажется, это неплохо.

-<>♥<>-

Должен признаться, большую часть времени я таскал тебя на спине. У меня не было ни времени, ни возможности создавать инкубационный ящик, и я определенно не хотел, чтобы кто-то похитил тебя. Поэтому я наложил огненные чары на свой эндербокс и оставил тебя там. Поначалу я не думал, что буду с тобой делать. Я просто ждал, когда ты вылупишься. Думал, что это будет легко. Я не осознавал до конца как круто поменялась моя жизнь, пока… пока это не произошло на самом деле.

-<>♥<>-

Все начинается с того, что Чат встревожено клюет ящик, и Филза открывает его как раз вовремя, чтобы увидеть, что яйцо… ну, не делает ничего. Малыш Малыш? Ребенок ребенок ребенок – Что не так? Чего вы суетитесь? – легкомысленно спрашивает Филза у своей стаи. Малыш замерз. Он кладет руку на скорлупу. Несмотря на тепло эндербокса, она кажется холодной. А еще. Он чувствует… – Не-а. – Он торопливо вынимает яйцо и одеяло из сумки. – Нет, нет, нет… Шквал черных когтей и клювов пробивает бледную скорлупу. Самые большие куски разорваны его собственными когтями. Крошечный влажный комочек серого пуха и каштановых кудряшек неподвижно лежит в его руке. Рога Фила щелкают. Он видит душу, дрожащую, как неустойчивый огонёк свечи, привязанную к телу тончайшей нитью. Он улыбается. – Еще нет, – шепчет он, распахивая крылья, чтобы поймать мимолетную искру жизни в бесконечную ночь своих перьев. Ей больше некуда идти, и она находит дорогу обратно к телу, от которого пыталась сбежать. Клик. Мгновение. (Вечность.) Сердце делает удар. Тело вздрагивает. Пыхтящие и свистящие вдохи перемежаются с щебечущими криками. Маленькое, беззащитное и вызывающе живое. И Ангел Смерти ужасен. Стар и жесток. Его тысяча тысяч глаз видели уже тысячу тысяч вещей. Впервые с тех пор, как он стал Ангелом, каждый его глаз направлен на одно и то же. – Привет, приятель, – дрожащим голосом произносит Филза.

-<>♥<>-

И когда я… я увидел тебя. Когда я впервые взял тебя на руки, я… … весь остальной мир как будто стал ненастоящим. Я видел только тебя. Боже, ты ослепил меня. Я смотрел на солнце и не мог заставить себя отвести взгляд. Мой сын. Мое солнце. Мой мир.