А московские встречи случайны

Лена помнит очень смутно, как включается то снова в лифте, то на площадке, а то наконец в прихожей, как что-то отвечает и вполне послушно следует куда-то вглубь чужой квартиры, осторожно придерживаемая и не такое видевшей Рогозиной. Если та и беспокоилась, то скрывала это очень умело. Диван в гостиной и неадекватно сладкий чай (полковник поясняет, что так нужно после обмороков, или вроде того), кофе и даже что-то покрепче Лена помнит гораздо лучше. Это не было, разумеется, следствием едва плескавшегося на дне стакана алкоголя (полковник настаивает, что больше ей не следует, и Лена, строго говоря, вообще с трудом понимает, как она позволила хотя бы это), но женщина правда плохо себе представляет, когда конкретно оказывается так визуально близко к полковнику. Лена смотрит, не особенно отрываясь. Та выглядит уже совсем иначе: поддается на уговоры распустить волосы (Лена уверена на сто десять процентов, что это досадная законодательная недоработка — не считать преступлением прятать их её обычным способом), скидывает пиджак и остаётся в полурасстёгнутой рубашке и брюках. Полковник иногда смеётся, трогает подвеску на шее, и Лена полагает, что ее не хватит надолго, если она продолжит в том же духе. Кажется, Лена в конце концов сбегает на балкон: потому что сахар ударяет в голову и потому что она чувствует странное. Галя настигает ее только спустя несколько минут, то ли не желая сразу следовать по пятам, то ли просто уже зная, через сколько примерно, если ничего не предпринять, возникнет очередная опасность переохлаждения. Полковник проникает на балкон как-то так деликатно, что Лена замечает ее присутствие только по ладони на собственной талии. Галя мягко тянет ее назад уже обеими, касаясь голых участков кожи все ещё очень осторожно, разворачивает к себе, а потом уточняет — то ли для проформы, то ли для легитимации собственных прикосновений, то ли просто потому, что меньше всего хочет, чтобы блондинка вышибла себе мозги об пол ее балкона, если снова потеряет сознание. — Ты как? Голова не кружится? Лена размыкает губы, чтобы, наверное, что-то сказать, но замолкает на полумысли, потому что… потому что что? Кажется, полковник действует на нее слишком уж обезоруживающе: куда-то пропадают не то что все остроты, а в принципе способность связывать слова в предложения. Поэтому Белова может только порадоваться, что хоть на жесты у госпожи полицейской влияния нет (по крайней мере, такого). И просто мотает головой.