А московские встречи случайны

Лена все ещё немного дрожит, и полковник не уверена, что может сказать конкретно, от того ли это, что та до сих пор не согрелась. Рогозина мягко ведет по щеке большим пальцем, уже не прикрываясь комарами или ветром, а потом наклоняется по странной траектории мимо губ к уху и что-то шепчет. Сердце нагоняет пропущенный удар так интенсивно, как если бы планировало запасти ещё парочку на такие случаи, и Лена только надеется, что фрагмент, который она не услышала, не был чем-то ключевым. —... так что... ты не против продолжить разговор в другом месте? – уже вслух произносит полковник, немного отстраняясь, и Белова радуется, что подхватывает хотя бы это, а потом просто кивает. Что бы там ни сказала Рогозина до этого, она, наверное, не пострадает, если урежет свой функционал до китайского болванчика. По крайней мере, пока полковник так смотрит.

                                                                 

***

— Справишься сама? – Рогозина кивает на пряжку, которая доставила блондинке прилично неудобств в прошлый раз, и Лена отрицательно мотает головой. — У меня сил не хватит. Полковник давит в зародыше глупую шутку, тянется к плечу, чтобы вытащить ремень, и довольно быстро расправляется с проблемой. Лена ловит себя на мысли, что это, оказывается, чертовски приятно, когда кто-то защелкивает дурацкую пряжку за тебя. И почему Ронин так не делает?

                                                                  

***

Кабину трясет и дергает, и полковник спешно привлекает женщину к себе, причем жест скорее защитный, чем романтический. Лена опасливо жмется, прикидывая варианты — вроде она где-то читала, что подпрыгивать, если что, бесполезно.  — Он сейчас медленно поедет до ближайшего этажа и откроется. Честное слово, – на всякий случай сообщает Рогозина.  Лифт на самом деле остается непреклонен и, похоже, не испытывает желания ехать до ближайшего этажа ни быстро, ни медленно, ни как-либо вообще. Лена отступает на шаг назад, прислоняется к хлипкой стенке позвоночником, но локоть полковника, впрочем, не выпускает. Рогозина знает, что нужно связаться с диспетчером или подождать, пока сработает аварийный режим (а по существу бы и то, и другое), но получается только справиться непривычно хрипнущим голосом: — Всё хорошо? Белова не боится замкнутых пространств, но вот застревать в древних лифтах с непонятным состоянием системы и проводки — вполне. Кажется, это называется, ну, как его... здравый смысл.  Лена уже размыкает губы, чтобы заверить полковника, что, конечно, хорошо, потому что что с ней вообще может случиться на квадратном метре пространства с настоящим полицейским в придачу. А потом, проваливаясь в темноту, запоздало соображает, что дурацкий десерт всё-таки стоило взять.