colder than ice

      Чонгук Тэхёна терпеть не может.       И это не та ненависть, которая на «отойди» и «не трогай меня» заканчивается, а именно та, грубая и жестокая, когда ты, глядя на человека, убить того хочешь. Это именно та вьющаяся изнутри ненависть, именно та злость и неприкрытое желание убить, что самому трудно становится. Самому становится невыносимо эту ношу на себе тащить, каждый день просыпаться в состоянии агрессии и заводиться подобно бойцовской собаке при виде своего главного врага — Тэхёна.       Чонгук эту злость терпеть не может, ровно также как и Кима, потому желания сломать этому наглому мальчишке лицо с каждым разом всё больше и прогрессивнее. И, наверное, кто-то должен сказать о том, что это — ненормально, вот только если с тяжёлым кулаком столкнуться желания нет, то лучше лишний раз промолчать, может немного посочувствовать непутёвому парню, что в себе запутался, похлопать того по плечу и смиренно уйти в закат, потому что проблем тут больше, чем на самых скандальных шоу по пресловутому телику в гостиной какого-то несчастного мужчины.       Чон просто терпеть не может свою злость, Тэхёна и чувства к Киму, которые, видимо, оставались безответны. С самого первого дня этого светлого, подобно Солнцу, что даже блевать хотелось, комка счастья в их колледже, Гук его стал недолюбливать. Сначала просто была неприязнь потому, что его поведение — слишком нежное и неправильное. Не пацанское, как сказал бы кто-то из друзей парня, что сейчас голову свою ломает сидя на стадионе, где проходила игра по баскетболу, глядя прямиком в окно одного из кабинетов, рядом с которым, будь неладно этому пацану, сидел сам Ким Тэхён собственной персоны.       До того собственной, что при виде любых попыток иных подкатить к нему свои шарики, лишний раз расположить руку на его коленочке или плече, у Гука крышак срывает. Естественно при всех не дерётся, а очень мило выжидает свою жертву за стенами колледжа, выхватывая ненавистных ему парней и жёстко тех избивая за забором, обещая сломать не только нос и большой палец руки, но и все остальные кости при попытках подцепить Киму свою персону. И те, кстати, очень любезно отвязывались — в любом случае связываться с Чонгуком, что уже не первый год носит гордый статус «психопата конченного», связываться никто не хотел. Не по нраву потом лежать в больнице с многочисленными переломами и хорошей психической травмой на всю жизнь.       В любом случае, Тэхёна — этого слишком милого, больше похожего на чёртового котёнка или медвежонка парня, что заставлял чоновское чувствительное сердце, что никогда не было столь сентиментальным до людей, делать кульбиты и останавливаться при виде этой очаровательной улыбки на лице — Чон жутко не любил. До такой степени не любил, что начал приносить тому конфеты и всякие плюшевые игрушки, как бы невзначай впихивая в пустых коридорах или в пустом кабинете, в который те пришли самыми первыми, игнорируя недоумевающий взгляд со стороны непонимающего такой резкой смены отношения к себе юноши.       И не сказать, что Чон лишний раз Тэхёна как-то доебывал, нет, он в принципе парень классный — по факту раскидывает, морды просто так не бьёт и вообще свой пацан, вот только желание прижать к себе Кима и одновременно его убить от непонимания своих желаний и настроений мешалось внутри настолько сильно, что лучшим способом отвлечься или приобрести хотя бы немного взаимодействий с предметом его тайных обожаний был только в жёстком буллинге.       Однако Чонгук границы не переходил, по крайней мере пытался. Единственное, что мог сделать, это очень нелестно высказаться в адрес внешнего вида Кима, что потом весь день ходил надутый и недовольный, а при виде идущего ему навстречу Чона настолько краснел от злости, что Гук, вроде бы стойкий и терпеливый парень, еле сдерживал свою улыбку.       Безвозвратный милашка.       Чон настолько не любил Кима, настолько не мог его терпеть, до такой степени хотел оторвать ему голову и, в принципе, всё что только мог, что однажды просто затащил его в библиотеку и зажал между книжных полок, впиваясь в мягкие губы требовательным и очень грубым поцелуем, нависая подобно скале над хрупким и изящным телом, сжимая ладони в кулаки в попытках сдержать своё небывалое желание сжать эту великолепную талию и притянуть поближе, чтоб душно стало.       В принципе, Тэхён против особо не был, потому насколько было удивление Чона, что его не старательно отталкивают, крича о том, что тот — полный кретин и долбаеб, и вообще отвратительный, а наоборот окольцовывают мужскую крепкую шею, притягивая ближе к себе и впиваясь поцелуем в ответ, даже умудряясь протолкнуть язык внутрь! Чонгук этого не ожидал, потому даже отпрял немного, в недоумении заглядывая на Кима, что, в принципе, выглядел очень даже горячо — облизывался подобно коту, что поел сметаны, и нахально улыбался, хотя стоял с красными ушами и щеками, пытаясь выглядеть как можно раскрепощённее. А Чону, в принципе, и не столь важно — Тэхён для него всегда горяч и сексуален. И мил.       Потому тот, постояв ещё пару секунд в замешательстве, всё же собирает оставшиеся яйца в кулак, что неплохо так поджались от страха его возможного любезного или не очень отталкивания, вновь поддаётся вперёд и делает всё более… открытее. Ладони на талию укладывает, мягко ту оглаживая, скользя по прекрасным изгибам, от которых он даже утробного урчания не сдерживает и глаза в удовольствии прикрывает, пальцами в нежную кожу впиваясь, вновь губ мягких и причудливой формы своими касается и прикусывает нижнюю, посасывая ту интенсивно, не жалея. Ким же под ним, видимо, не ожидавший столько наплыва нежности, глухо стонет, мычит в поцелуй и льнёт ближе, пытаясь найти как можно больше широких рук Чонгука на его теле.       И Чонгук был не против. Давал свои касания, дарил тепло и увеличивал темп поцелуя, ощущая, как член в штанах начинает неприятно саднить от трения об жёсткую ткань тёмных джинс с дырами на коленях, что неплохо так обтягивали крепкие и сочные бёдра, очерчивая их каждый контур. Тэхён, видимо, тоже чувствовал это своей ногой, в которую эта достаточно большая неприятность впивалась, отчего смеялся тихо и улыбался на чужие возмущения, умещая ладони на крепкой шее Чона и поглаживая острые скулы большими пальцами, продолжая поцелуй и старательно пытаясь поспеть за бешенным темпом разбушевавшегося старшего.       — Чонгук, — шепчет тот с придыханием, мягко отстраняясь от поцелуя и вглядываясь в потемневшие от возбуждения глаза напротив, заводя одну из своих рук в густые волосы смолянистого оттенка, оттягивая те и зачёсывая, трепетно перебирая пряди меж тонких и изящных пальцев, — Поехали ко мне?       А этот самый Чонгук — пацан, что, вроде как, терпеть не мог Тэхёна-- соглашается, утыкаясь лицом в изгиб между шеей и плечом, вылизывая нежную кожу старательно и покусывая, свои первые метки оставляя, пахом об сочное бедро потираясь и шумно дыша, кивая часто и много, свою полную заинтересованность в этом предложении выдавая.       Следующий день в колледже начался не с привычных для всех перепалок Чона и Кима, что раньше сторонились друг-друга и собачились подобно голодным псам за последнюю кость, а с новости о том, что они, между прочем, стали парой и сошлись.       В любом случае, ничего не изменилось — Чонгук и Тэхён также продолжали ругаться, периодически ходя надутыми и недовольными, и единственное, что хоть немного отличало их старых от новых, это горячие поцелуи в библиотеке, довольные лица парней и ручка в ручку, прямиком до подъезда Кима. А потом жаркая ночь, трепетные поцелуи по всему телу со стороны Чона, нежные стоны Тэхёна и клятвы в бесконечной любви, что, несомненно, заимеет свой конец только в могиле. И то не факт.