colder than ice

      Этот день выдался по-настоящему жарким. Середина августа, в принципе, всегда выдавалась очень душной. Солнце пекло нещадно, на небе и намёка на тучу или облачко нет, лишь пустая синяя гладь вдоль горизонта, не предвещающая ни дождя, ни возможного сильного ветра, почти урагана. Идеальное время для тго, чтоб посидеть дома под кондиционером, посмотреть телевизор или YouTube, ведь надоедливый ящик в гостинной уже невероятно надоедал и бесил своей ограниченностью интересных и действительно стоящих программ.       Однако Чонгук, решивший, что пора бы научить своего парня ездить на велосипеде для того, чтоб выезжать с ним по вечерам в город на велопрогулку (чёрт, как же он об этом мечтал), стремительно надевал на себя майку-алкоголичку и шорты выше колена, свободные и достаточно широкие. Тэхён же, ни в какую не хотевший выбираться в такой зной на улицу, решил остановиться на футболке и точно таких же шортах, любезно взятых у Чона (последний много ворчал, ибо они были его любимыми — чёрт, да там же был логотип «Rick and Morty*» — но спорить особо не стал и разрешил забрать), да и очках на переносице, оправа которых была в цвет его футболки — белой.       Велосипед был взят, две бутылки с холодным соком тоже, на всякий случай умудрились даже помазать друг-друга кремом от загара, однако вышло это немного дольше, чем они ожидали. Проблема была в том, что Ким, видимо, настоящий самоубийца, слишком любящий дразниться или играться, решил поиздеваться над Чонгуком, отчего их милое «помазывание» друг-друга кремом от загара переросло в настоящую войну, которая закончилась новой порцией грубых поцелуев со стороны Чона, зажатым между стеной и крепким телом Кимом и жирными кончиками носов, на которых оказался тот самый крем.       В целом, всё шло неплохо. Отошли подальше от всех, — Тэхён немного боялся чересчур людных мест — выбрали полянку, где было много травы, ведь, как сказал Гук, учиться на асфальте опасно и непременно травмоопасно, потому что при падении на жёсткий бетон кожа сотрётся и есть шанс занести инфекцию, а на траве Ким отделается, максимум, зелёными пятнами на одежде и остатками травы в шоколадных цветом волосах. И Ким не то, что недоволен, ведь ему приятно, что Гук заботится о нём, но почему он думает, что его парень не сможет спокойно сесть и поехать по асфальту? Да Тэхён ещё тот велосипедист! Сядет и втопит так, что Чон будет глотать пыль!       Однако Тэхён после первого падения на полянке перестаёт думать о своей обиде и, в принципе, он не так уж и против покататься на траве. А почему нет? И мягонько, и пяточки щекочет. Прекрасно!       Чонгук, как человек, который учить особо не умеет, может пояснить лишь на теории, стоит сзади Кима и придерживает велосипед под сидение, помогая Тэхёну снова залезть на него, ведь тот никак не может не потерять равновесие и не свалиться позорно с этой, уверен Тэ, настоящей машины для убийств не только хрупких нервов, но и нежной кожи младшего, потом стоит ещё пару минут рядом, уточняя, точно ли всё хорошо и держится ли его мальчик крепко, а затем отходит в сторону.       — Главное держи равновесие, детка! — кричит ему Гук откуда-то сзади, а Ким, оскорблённый тем, что его парень отошёл так далеко, видимо, боясь, что младший налетит на того со всей скорости, отчего смотрит немного обиженно, но кивает, выдыхая шумно. — Давай, я уверен, что ты справишься, сладость!       И Тэхён как бы тоже уверен, вот только страх вновь упасть в голове всё ещё живет. И не то, что ему обидно от того, что он никак не может покорить железного монстра, просто ему стыдно от того, что Чон должен стоять с ним в летний зной под палящим солнцем и ждать, пока парень наконец научится ездить. Ким кидает на того взгляд, наблюдая за тем, как Чонгук, не отрывая обеспокоенного взгляда от его мальчика, жадно поглощает уже наполовину пустую бутылку воды и утирает краями майки пот с шеи, открывая вид на утончённые кубики пресса, заставляя младшего густо покраснеть и опустить взгляд вниз. Зачем он на него посмотрел?! Теперь эта фигуристая машина и ходячие мускулы из головы не вылазят!       Ким ставит одну ногу на педаль, покачиваясь неловко на велосипеде, бормочет что-то о том, что он сможет и, собравшись с мыслями, толкается ногой вновь, резко ставя недавно оставшуюся на земле ногу на педаль, начиная те неспешно крутить. Сначала он думает о том, что вот-вот и упадёт: руль в руках крутится из стороны в сторону, потому что младший трясётся, задница всё скользит по сидению, а ноги каждый раз норовят спасть с педалей, чтоб нахер это всё остановить и пойти домой, — обиженным и злым, конечно — однако не тут-то было. Тэхён не падает, а вполне себе неплохо едет вперёд, умудряется найти равновесие и даже улыбается.       — Я смог, Чонгук! — радостно кричит тот, улыбаясь во все свои тридцать два и весело глядя на Чона, что улыбается в ответ не менее ярко, расставляя руки по бокам и произнося одними губами «я же говорил».       И младшему даже нравится. Нравится ездить на велосипеде, нравится чувствовать то, как ветер наконец обволакивает его вспотевшее от жары тело и ощущать такое приятное чувство от того, что он наконец научился, что Ким, переполненный эмоциями от новых ощущений, не замечает, как начинает ехать в сторону дорожки слишком быстро, однако очухивается когда сильные руки перехватывают за талию, резко оттягивая на себя и стягивая юношу с этого адского коня, что катится вниз по горке и с грохотом приземляется неподалёку от лавочки, пока его заднее колесо продолжает крутиться дальше.       Тэхён ещё находится в неком ступоре и не совсем понимает что произошло только что, пока Чонгук, обеспокоенный и нервный, внимательно осматривает своего парня и проводит руками по всему его телу, пытаясь найти возможные следы удара или неприятного падения. Однако успокаивается, когда не замечает даже синячка на нежной коже и в спокойствии падает на спину, продолжая держать на груди юношу.       — Господи, зайчонок! — выкрикивает Ким неожиданно резко, когда до него доходит случившееся, оседая на крепких бёдрах и начиная хаотично водить по крепкому телу, сводя брови к переносице в злости на себя и страхе за мужчину, который лежит под ним, — Прости-прости-прости! — начинает тот извиняться, чуть ли не хныча, наклоняясь ближе к немного мокрому от пота лицу и начиная покрывать то трепетными поцелуями, — Я такой дурак, боже, прости меня!       И Тэхён бы продолжил свою триаду о том, что он дурак, если бы не резко прижавший к себе Чонгук не впился в его губы требовательным поцелуем, заставляя что-то несвязанно промычать и прикрыть от удовольствия глаза, отдаваясь приятным ощущениям пересохших губ мужчины на своих.       — Пойдём домой? Я сейчас умру от этой жары. — спустя некоторое время предлагает Чон, проводя большим пальцем руки по нижней красной и распухшей губе от долгого поцелуя Кима, получая от того неуверенный кивок и спрятанное в шее от стыда и смущения лицо.       В принципе, попытки научить Тэхёна ездить на велосипеде получились очень даже неплохими.