Относительные

            Pov Майки Дракен притащил меня в ванну и усадил на стиральную машинку. Странно сидеть тут без дела, когда он готовит нам ванну. Здесь изначально не было практически ничего, поэтому все, что находится в ванне, я купил недавно. Я также перевез сюда свои вещи, квартира действительно классная, не пропадать же добру. Ванна наполнена уже наполовину, от пены исходит приятный аромат лугов, кажется, там много всего намешано. Я честно думал, что сидеть будет больно после того, чем мы только что занимались. Возможно, до меня дойдет завтра, но сейчас ничего не болит. Мы находимся в оглушительной тишине, перебиваемой звуком воды. Никто ничего не говорит, но так даже лучше. Нам всегда было и будет комфортно просто молчать. Я наблюдаю за ним пристально. Мышцы, украшающие его тело, переливаются с каждым совершенным движением. Идеальная работа тела, шрам от ножа после операции год назад. Этот самый большой, остальные меньше. Они располагаются по всему его телу. Следить за этими шрамами, когда он двигается — словно игра, в которую невозможно выиграть. Дракен закрывает воду. Хочу слезть, чтобы сесть в ванну, но не успеваю ничего сделать, как меня подхватывают, а уже через секунду я полулежу в приятной горячей воде. Он залезает следом и укладывается на меня, положив голову на грудь возле ключицы. Ванна не настолько большая, чтобы с его ростом здесь оказалось достаточно комфортно, а сейчас мы вдвоем. Поэтому он вытягивает ноги, облокачивая их о стену и немного сгибая в коленях. Да, ванна намного лучше, чем душ. Прикосновения тело к телу, но не такие как полчаса назад. Нежные и трепетные, словно мы — самое важное, что есть у нас. В каком-то плане так оно и есть. Никаких сильных эмоций, кроме всепоглощающей любви, которая гуляет от меня к нему, от него ко мне, успокаивая и растворяя в себе полностью. Больше ничего и не надо. Он убирает пробку, вода начинает убывать. Дотягиваюсь до шампуня, волосы распущены, такие длинные. Каждый раз поражаюсь этой длине, тому, как лаконично она смотрится на нем в бою. Удивительно. Вспениваю и аккуратно массирую, стараясь промыть волосы по всей длине, смываю все это душем. Кондиционер для волос — такая же обязательная вещь, как и чистка зубов, наношу его только на длину, не трогая корни. Беру мочалку и выливаю на нее гель для душа. Дракен молча убирает ноги со стены и принимает сидячее положение. Намыливаю его спину и все те места, до которых могу дотянуться, их не так уж и много. Он встает, я следом, чтобы домыть его. Затем моя очередь. Это все напоминает ритуал омовения, но это не имеет значения. Мы здесь только вдвоем, его руки с мочалкой скользят по моему телу, пальцы массируют голову, вымывая из нее все негативные мысли. Ощущение, что он смывает с меня все прошлые неудачи и ошибки. Как будто вся злость и ненависть, что хранились где-то глубоко во мне, стекают вместе с пеной. Освобождение и очищение, но не только тела, но еще и души. Это умиротворяет. Так на меня действует только он, никто больше не сможет его заменить. Стою с закрытыми глазами, вся пена уже смыта, как с меня, так и с него. Слышу, как он выключает воду и убирает душ. Чувствую, что на голову опускается полотенце, а его руки вытирают меня. Шевелиться не хочется от слова совсем, поэтому просто продолжаю стоять. Спустя какое-то время меня снова берут на ручки и выносят из ванны, аккуратно опускают на диван и укутывают одеялом. Подозреваю, что Дракен чувствует мою усталость, все мои чувства и эмоции передаются ему, поэтому он знает, как сильно я хочу спать.             Pov Дракен Я понял это еще в ванне, Майки устал. Он успокоился только сейчас, когда мы оказались в этой квартире. Он был на нервах последние два месяца, и вот его накрывает непреодолимой усталостью. Сейчас же, когда он лежит, укутанный в одеяло, и мирно сопит, я убеждаюсь в этом еще сильнее. Майки привез почти все мои шмотки в больницу, но есть еще несколько вещей, которые остались там. Подозреваю, что он проспит несколько часов, около четырех-пяти, этого хватит, чтобы сгонять за своими вещами и вернуться. Еще надо зайти в магазин и купить чего-нибудь. Иду на кухню и открываю холодильник — еда есть, но ее дико мало, поэтому нужно прилично так закупиться. Что ж, это моя миссия на день — переехать.

***

Спустя два часа я собираю все оставшиеся вещи и погружаю их в сумку. Н-да, две сумки вещей — все мое богатство, не сильно же я разжился за эти шестнадцать лет. Думаю, у меня еще будет шанс обжиться в каком-нибудь месте. Например, в той квартире с Майки. Даже не имеет значения где, главное с ним. Спустя еще два часа я стою в магазине и думаю, какое бы молоко мне купить, выбор стоит между двумя, но я так не люблю выбирать, поэтому покупаю оба. Потом решу какое вкуснее. Я запомнил адрес, по которому находится квартира, и взял ключи в том самом ящике. В принципе, презервативов там еще много, пока можно не докупать, а вот смазки никогда много не бывает, поэтому ее точно нужно взять. Еще через час я возвращаюсь в квартиру, открывая дверь с характерным щелчком. Вхожу и вижу Майки, сидящего на диване, все еще в одеяле, на его лице какое-то испуганное выражение. Отголоски его страха передаются мне. Все эти несколько часов я проверял связь и знал, что он спит. Кажется, мой приход разбудил его. Так его открытие двери напугало? — Все хорошо? — Смотрю очень обеспокоенно. Уверен, что мое беспокойство ощутимо даже без связи. — Ты уходил? — Он осматривает меня, стоящего на пороге и держащего несколько пакетов и сумок. Ставлю всю эту белиберду на пол и разуваюсь. — Я ездил за своими вещами и по пути заглянул в магазин. — Раздеваюсь и прохожу к нему. Сажусь рядом с ним и обнимаю. Просто знаю, что ему сейчас это нужно. — Раз уж мы можем здесь жить, я решил переехать со всеми вещами. — Ты все привез? — Его голова покоится на моем плече, взгляд направлен в сторону коридора, дыхание размеренное, страх отступает. — Да, а ты? — Размыкаю объятия и смотрю на него, дотрагиваясь ладонью до щеки. — Все вещи сюда перетащил? — Почти. — Глаза закрыты, щекой прижимается к моей ладони. — Ничего не болит? — Вспоминаю все, чем мы занимались несколько часов назад. — Ты выспался? — Возможно, моя забота немного излишняя, но лучше так, чем незнание. — Все хорошо, ничего не болит, выспался. — От него исходят волны спокойствия и умиротворения. Не могу вспомнить, чтобы он когда-нибудь вообще так себя чувствовал. Особенно после смерти брата. — Тогда ладно. — Встаю с постели и иду разбирать сумки, которые притащил. — Голоден?             Pov Майки Наблюдая за тем, как готовит Дракен, я задумываюсь о том, что наша жизнь дальше может быть наполнена вот такими вот днями. Простыми, обычными, когда ничего не происходит, а вы просто живете и все. Нормальная жизнь, без собраний группировки, без бесконечных битв и драк, без всей этой лобуды с опасностью красной нити. Не знаю, возможна ли всецело спокойная жизнь, но я хочу за нее бороться. Жизнь, наполненная обычными события с совершенно необычным человеком, с которым я связан абсолютно необычным образом. Магическая красная нить судьбы помогла мне разглядеть то, что я отказывался видеть — мою любовь к Дракену. Любовь, которая уже давно перестала быть просто дружеской. Чувство удовлетворения этой жизнью. Когда я в последний раз был так спокоен и счастлив? Не могу вспомнить, полагаю, что в далеком детстве.

***

Недавно я кое-что узнал про эту историю с подпольной лабораторией. Оливер Тернэр арестован и пребывает в тюрьме, его лаборатория была обнаружена и прикрыта. Люди, находившиеся там в заключении, были освобождены. Никто и словом не обмолвился о существовании красной нити. Об этом говорил только Тернэр, поэтому все сочли его сумасшедшим и помешанным на совершенно нереальной идее. После данного заключения его перевели из тюрьмы в психиатрическую больницу. Все сложилось лучшим образом, так, как я и надеялся. Редко все идет по заранее установленному плану, поэтому сейчас я вполне собой доволен. У этой истории счастливый конец. Хотя, на самом деле, я не представляю, как у чьей-то жизни может быть счастливый финал. Ведь мы все рано или поздно умрем, ничто не вечно… Данный момент времени можно вполне считать счастливым финалом для нашей любви, потому что мы вместе. А что там будет дальше — об этом история умалчивает.