Относительные

            Pov Дракен Квартира выглядит достаточно обычно, никаких излишеств. Так мог бы сказать человек, который всегда жил в квартире или доме, но мне, как человеку, большую часть жизни прожившему в борделе, квартира кажется просто потрясающей. Да, маленькая: комната, ванна с туалетом и кухня, но здесь очень светло и чисто. Я так и не понял, в какую сторону мы ехали, но это похоже на Синагаву. Хотя все районы побережья выглядят для меня одинаково. — Где ты взял деньги, чтобы снять ее? — Я осматриваю квартиру с порога, не решаясь пройти дальше. — Копил некоторое время. — Майки разувается и проходит в комнату. — Можно найти работу или подработку, чтобы снимать ее и дальше. Хозяин квартиры — знакомый моего дедушки, поэтому она досталась мне очень дешево. — Он снимает куртку и кофту, оставаясь в простой черной футболке. На улице уже середина ноября, достаточно холодно, особенно на побережье, где от воды становится прохладнее. Я тоже в куртке, Майки предусмотрительно притащил ее мне для выписки. Ставлю сумку в небольшом коридоре, разуваюсь и иду к Майки, развалившемуся на диване. — Мы сегодня празднуем здесь? — Тоже снимаю куртку. Задаю этот вопрос, но на самом деле меня волнует кое-что другое. Есть несколько вещей, которые до меня не доходят. Как Майки узнал про квартиру, ведь изначально это была моя идея, которую я хотел осуществить после выписки из больницы? Почему мы здесь только вдвоем? Я примерно представляю почему и для чего, но разве все остальные члены Тосвы не захотят отпраздновать вместе с нами мое очередное выздоровление? — Не волнуйся, завтра мы отпразднуем вместе со всеми, — думаю, мое замешательство превращается в эмоции, которые Майки чувствует. Его теплый взгляд успокаивает меня, — сегодня я хочу побыть с тобой наедине. — Он смотрит так, словно от моего ответа на эту просьбу зависит его жизнь. Я не знаю, что ему ответить. Подобные ситуации ощущаются довольно неловко, потому что мы оба знаем, к чему он ведет. Но я не могу ему отказать, никогда не мог. — Думаю, это очень хорошая идея. — Через связь чувствую, как он расслабляется, словно огромный груз ответственности свалился с его плеч. Кажется он придает происходящему слишком большое значение. В комнате угловой диван, Майки обитает на большей его части, я же размещаюсь на меньшей, сбоку от него. Вся эта ситуация кажется до одури абсурдной. Нам никогда не было неловко друг с другом. Неужели всего лишь намек на секс может заставить вести себя подобным образом? Не верю. — Майки, — он оборачивается в мою сторону, в глазах вопрос, — тебе не кажется все это притянутым за уши? — Его лицо приобретает довольно непонятливое и задумчивое выражение. Но он знает, о чем я говорю. — Да, ты прав. — Он вздыхает и откидывает голову обратно на мягкую подушку. — Странно вести себя вот так после всего, что между нами было. — Его глаза закрыты, на лице практически нет эмоций, но я чувствую вину, исходящую от него. — Просто это так странно… — Смотрит на меня с сожалением, которое непонятно к чему относится. — Ты потерял важную часть наших общих воспоминаний, у меня такое чувство, что передо мной сейчас совершенно другой Дракен. Не тот, которого я запомнил. Вот она правда, он чувствует себя странно рядом со мной после моей амнезии. Понятно. Не могу сказать, что дело во мне или в нем, скорее в нас обоих. Наверное, можно сказать, что в больницу зашли старые мы, а вышли новые. В прошлый раз наши отношения тоже изменились, но это было не критично. В этот раз все иначе, но… — Неужели ты думаешь, что секс это исправит или изменит? — Я не понимаю, откуда во мне смелость говорить подобные вещи в его адрес, но она откуда-то взялась, и я буду этим пользоваться. — Нет, я так не думаю. — Отворачивается, улетает в свои мысли, но продолжает говорить. — Ты говорил, что мы можем создать новые воспоминания взамен старых. — Да, я говорил что-то такое, но я все еще не понимаю, к чему он ведет. Говорит медленно, словно каждое слово причиняет ему боль, но это не так, иначе я бы понял. — Можно начать отсюда. Не обязательно доходить до секса…но жизнь вместе — хороший способ стать ближе. До меня наконец доходит, что он имеет в виду, и почему мы сегодня здесь. Из-за амнезии он чувствует, что мы отдалились. Теперь просто хочет вернуть близость между нами. Так, словно ничего этого вообще не было. На самом деле удивительно, что я не заметил это его состояние намного раньше, ведь могу чувствовать то, что чувствует он. Кстати о птичках, Майки сказал, что до секса доходить не обязательно, но его чувства и выражение лица говорят обратное, поэтому я решаю сделать то, что делаю. Майки сидит не так далеко, как мог бы. Наверное, я инстинктивно хотел быть ближе, когда усаживался. Непринужденно тянусь руками к его лицу и притягиваю к себе, чтобы утянуть в поцелуй. Как только мои ладони касаются его щек, по всему телу пробегает приятное электричество, будоражащее как физическое состояние, так и воображение. Наши губы соприкасаются в таком знаком поцелуе, языки сплетаются, начиная проникать и поглаживать. Великолепно, мне этого не хватало, пока я был на больничной койке. Ему же простого поцелуя недостаточно. Я подозревал, что так и будет, но не думал, что настолько… Не разрывая поцелуя, Майки двигается в мою сторону. Я совершенно не понимаю каким магическим образом, но он оказывается сидящем у меня на коленях. Обхватывает ногами мою талию, руками скользит за шею и прижимается на максимально близкое расстояние. Сказать, что у меня сносит крышу — не сказать ничего. Он слишком теплый, слишком родной и знакомый. Возможно, мой мозг не помнит чего-то, но тело точно узнает эти прикосновения. Я знаю, что скоро он начнет изгибаться, поэтому просовываю руки под его футболку. Новые соприкосновения кожа к коже вызывают новые мурашки, новое ошеломляющее электричество. Эти ощущения заставляют заходить еще дальше. Но кое-что меня останавливает. — Майки, подожди минутку. — Приходится прервать этот потрясающий поцелуй для того, чтобы сказать это. Майки это не останавливает. Его губы спускаются к моей шее и оставляют умопомрачительные укусы и поцелуи, от которых закипает кровь. Пересиливаю себя и договариваю то, что планировал. — У нас есть презервативы? — У нас есть все, что душе угодно. — Майки не поднимает голову, не смотрит на меня, продолжает покрывать мою шею поцелуями. — Пожалуйста, не останавливайся. Горячее дыхание обжигает чувствительную кожу. Такое теплое и податливое тело выгибается в моих руках, всеми действиями давая понять, что этого мало, нужно больше. Невозможно представить, сколько раз мы уже останавливались в подобные моменты. Да, прошло каких-то несколько месяцев, но было столько неосуществленных возможностей, что мы от них уже устали. Именно поэтому сейчас ни он, ни я не собираемся останавливаться. У этой проклятой истории с красной нитью и амнезией должен быть счастливый финал. Майки снова накрывает мои губы своими, втягивая во всецело захватывающий поцелуй. Мои руки скользят вверх, цепляя футболку. Он спокойно отстраняется и позволяет снять то, что мешает быть ближе. Полуобнаженное тело неоспоримо дорогого и любимого человека… Хочется покрыть его всего поцелуями, но у Майки другие планы, поэтому моя футболка также улетает куда-то далеко. Жарко, в попытках охладиться, тело снижает температуру тела, кожа становится холодной. Его теплые руки кажутся обжигающими, он весь как сплошной огненный шар, стремящийся распалиться еще сильнее. Тело к телу ощущается просто божественно. Подозреваю, что его мозг уже отключился, он теперь — чистый комок натянутых нервов, который реагирует на каждое прикосновение. И мне это нравится, но сначала нужно узнать еще одну маленькую деталь. Подхватываю его за бедра и приподнимаю, вставая сам, хочу всего лишь положить его, чтобы было удобнее. Майки держится руками за мою шею, поэтому, когда я опускаю его, он не падает, а спокойно ложится, не отпускает. Притягивает к себе ногами и руками, губы жадно целуют. Как был, так и остался между его ног, только сейчас стою коленями на диване. Легко провожу рукой вверх по телу, которое выгибается, реагируя на это движение, но мне нужно другое. Довожу до подбородка и слегка отталкиваю, прерывая поцелуй. — Где? — Если в этом доме есть все, что душе угодно, то мне нужно знать, где оно лежит. — Комод, верхний ящик. — Глаза затуманены страстью, дыхание тяжелое, ноги все еще обвиты вокруг меня. Готов отдать многое за то, чтобы видеть такую картину как можно чаще. Сначала размыкаю его руки, затем ноги, чтобы встать и дойти до злосчастного комода. В ящике, как и сказал Майки, все, чего душе угодно: аптечка, запасные ключи от квартиры, пачка презервативов, смазка и много чего еще. Сейчас мне нужны только две вещи, которые я и беру. Возвращаясь к Майки, созерцаю картину, от которой захватывает дыхание. Он умудряется выкинуть все подушки с дивана куда-то далеко, разваливается вдоль, потягиваясь и выгибаясь. Возможно, у человека с такими выдающимися навыками ближнего боя должно быть немного другое телосложение. Но кому должно, пусть у того и будет, Майки идеален сейчас в моих глазах. Возвращаться в эти теплые и жадные объятия всегда приятно. Когда уходил, не заметил, что без его рук на моей шее как-то тускло, зато замечаю сейчас, когда его руки возвращаются туда, где они, кажется, всегда должны были быть. Презервативы и смазка где-то сбоку, куда можно спокойно дотянуться. Губы снова соединяются в поцелуе. Если бы кто-нибудь мне предложил попробовать поцеловать кого-то другого, я бы отказался. Сомневаюсь, что поцелуи с кем-то другим могут быть такими же крышесносными. Это просто невозможно. Он снова обвивает мою талию ногами и выгибается. При этом движении я чувствую его стояк через ткань джинс. Из чьих-то губ вырывается стон, не имеет значения из чьих, потому что это действительно настолько охуенно, что сдерживаться нереально. Дальше этого места мы не заходили, но совершенно точно всегда хотели. Поэтому внутри все трепещет в ожидании неизвестного удовольствия. Вообще, есть множество историй о том, что первый раз далеко не идеальный, что это больно и странно. Как мне кажется, чувствуя все эмоции друг друга через красную нить, можно избежать множество болезненных и страшных моментов. Я надеюсь, что в нашем случае так и будет. Спускаюсь губами по его телу, оставляя легкие, но достаточно заметные поцелуи, проскальзываю по местам поцелуев ладонями и кончиками пальцев. Глаза закрыты, полностью отдаюсь физическим ощущениям. Чувствую, как тело подо мной вновь изгибается и издает тихие всхлипы от моих действий. Не хочу останавливаться, это потрясающе. Спускаю руки к ширинке, расстегивая ее и пуговицу рядом, покрывая тело поцелуями чуть выше пупка. Его руки на моей голове уже растрепали косу, притягивая к себе. С одной стороны, его действия обоснованы, но с другой, я же никуда не денусь. У меня нет ни физических, ни моральных сил уйти от него, вряд ли я смогу это когда-либо сделать. Тяну за край джинсов, чтобы снять их и освободить себе больше пространства для поцелуев. Снимаю вместе с бельем, чтобы не возвращаться и не делать этого еще раз, поэтому действую максимально аккуратно, дабы не причинить совершенно ненужной боли. Эмоции зашкаливают. Такое ощущение, что желание, исходящее от обоих, отражается эхом в каждом увеличиваясь в геометрической прогрессии, и так до бесконечности. Абсолютно все эмоции ярче, потому что они и твои, и чужие, и совершенно одинаковые. Красная нить, создающая такой накал страстей, словно на физическом уровне притягивает нас ближе друг к другу, поэтому остановиться невозможно. Нужно продолжать дальше. Джинсы летят туда же, куда раньше летели футболки, Майки остается обнаженным. Не сосчитать, сколько раз мы уже видели друг друга голыми в бане, но сейчас все по-другому. Мы больше не друзья, к тому же я никогда не видел его возбужденным. Это впервые, но могу сказать, что более чем впечатлен. Все чувства обострены, нервы на пределе, а он, совершенно идеальный и обнаженный, прямо сейчас только мой. Что может быть лучше? — Так пристально смотришь. — Голос Майки вырывает меня из размышлений, затуманенный взгляд словно прожигает во мне дыру. — Начинаю чувствовать себя странно. — Да, я могу чувствовать отголоски этой эмоции. Он приподнимается на локтях. — Мне просто нравится то, что я вижу. — На моем лице появляется довольно пошлая и красноречивая улыбка. Я слегка отстранялся от него, чтобы выкинуть джинсы, сейчас же снова нависаю над ним, упираясь ладонями в диван по бокам. Наши лица близко друг к другу, дыхания смешиваются, но я пока не хочу целовать. Сейчас мне хочется сделать кое-что другое. Протягиваю руку туда, куда недавно выкинул смазку, и беру ее, открывая с характерным щелчком. Из тюбика доносится легкий запах черники, сладкий, но не приторный или навязчивый. Съедобная? Перевожу взгляд на Майки, там ни тени сомнения, он хочет этого, тоже ждал очень долго. Говорил, что хочу сделать кое-что другое, но все равно поддаюсь соблазну и целую, укладывая его на спину, чтобы он расслабился. Он притягивает меня за шею к себе, максимально углубляет поцелуй. Мозг вырубается, оставляя только мышечные память и восприятие. Разрываю поцелуй и спускаюсь губами ниже, в этот раз быстрее, не дразня так сильно, потому что желание уже невозможно контролировать. Отстраняюсь, выливаю немного смазки на пальцы и растираю, чтобы согреть. Майки лежит головой в угол, расставляя ноги, упирается ими по разные стороны дивана. Удобно, ведь я могу спуститься на пол, что я и делаю, вставая на колени. — Если будет больно, говори. — Да, это очень банальная фраза в подобной ситуации, но я должен это сказать, просто не могу иначе. Приставляю палец к колечку мышц и начинаю массировать. Для того, чтобы войти смазки недостаточно, но достаточно для легкого растирания, чтобы расслабить. Вторая рука опускается на его член, совершая возвратно-поступательные движения. В комнате на постоянной основе начинают раздаваться стоны удовольствия. Доказательство, что я все делаю правильно. Плюс я ощущаю его удовольствие через нашу связь. Такого со мной определенно никогда не было. Если бы кто-то спросил, каково подготавливать кого-то к анальному сексу, то я бы ответил, что это очень деликатная работа, состоящая в том, чтобы одновременно возбудить и расслабить. Странно и сложновато, особенно в первый раз. Думаю, могут возникнуть вопросы о том, откуда я все это знаю. Возможно если бы вы жили в борделе дохера лет, то тоже многое бы узнали. Не помню, сколько конкретно лекций по сексуальному образованию я выслушал, но много. И очень многое я оттуда вынес и запомнил. Учитывая, что это наш первый раз, я подозреваю, что кончать мы будем быстро, поэтому, когда Майки кончает спустя пару минут, я не удивляюсь. Скажем так, я от этого только в плюсе: чем больше удовольствия, тем больше он расслабляется. Оставляю его ненадолго в покое, поднимаюсь и целую. Вытирать сперму бессмысленно, здесь ее в скором времени будет еще больше. — Кажется, мне должно было стать больно. — Тяжелое дыхание восстанавливается, но говорить ему все еще трудно. Рука на лице, предплечье накрывает глаза. — Стратегическое решение. — Выливаю немного больше смазки, повторяя ритуал, о котором мне тоже много всего рассказывали. — Сейчас станет. Пальцы возвращаются к манящему входу. Если бы это был не Майки, я бы уже сорвался. Если бы это был просто секс, не подкрепленный никакими эмоциями, я бы так не заморачивался. Но мы имеем то, что имеем: я влип, поэтому должен быть осторожен. В этот раз смазки достаточно, чтобы палец вошел полностью, но пока рано, поэтому ввожу на пару сантиметров. Слышу жалобный всхлип, по связи передается отголосок боли, и вытаскиваю палец. — Все хорошо? — Продолжаю массировать место распространения боли, снова вызывая приятные ощущения. — Да, — полушепот, протяжный выдох, — продолжай. Снова ввожу палец внутрь, то входя глубже, то полностью вытаскивая, даю привыкнуть к новым ощущениям. Всхлипы превращаются в очередные стоны удовольствия, поэтому добавляю второй палец. Снова стоны. Хорошо. Медленно вхожу и выхожу, растягивая и расслабляя, но это еще не весь фокус. Главная фишка в том, чтобы нащупать простату. Немного сгибаю пальцы и в этом положении ввожу их немного глубже. — А-ах, — кажется, нашел, — там… еще. — Там — это где? Снова повторяю свои действия, но уже немного медленнее, чтобы более точно понять, куда нажимать. — Да-а! Вот здесь, еще. — Майки снова выгибается и подмахивает бедрами, чтобы получить порцию удовольствия. Видеть развернувшуюся картину, чувствовать его эмоции, ощущать его движения в ответ на мои действия — все это сводит с ума. Вытаскиваю пальцы и снова слышу разочарованный всхлип. Снимаю джинсы, освобождая свой слегка оставшийся без внимания член. Дотягиваюсь до презервативов, открываю и надеваю один. Теперь смазка, которой сейчас нужно будет еще больше. Размазываю ее по члену, слегка согревая, но холод отрезвляет затуманенный разум, поэтому согреваю не полностью. Чтобы не сорваться, нужны мозги. Приставляю член к уже расслабленному колечку мышц и медленно вхожу, погружая только головку. Тело подо мной выгибается и начинает шипеть от боли, которую я тоже эхом чувствую. Остановиться слишком сложно, поэтому ввожу член почти до упора. Достаточно медленно, доставляя минимум боли и неприятных ощущений и останавливаюсь, давая привыкнуть к размерам. Не скажу, что у меня большой, хвастаться почти нечем, просто больше среднего, но это тоже весомо по сравнению с пальцами. — Прости, я знаю, что больно. — Его руки на моей спине впиваются ногтями, оставляя царапины. Больно, дыхание сбивается, потому что он его часто задерживает. — Потерпи немного, ладно? — Упираюсь локтями по обе стороны от его тела, покрывая поцелуями лоб, щеки и шею, отвлекая от боли. Майки кивает и восстанавливает дыхание. Членом чувствую, как он сжимается вокруг меня, поэтому жду, когда расслабится. Постепенно ногти перестают впиваться в мою кожу, ноги уже не сжимают туловище, дыхание выравнивается, мышцы расслабляются. Майки приподнимает бедра, проверяя болезненность ощущений и кивает. Начинаю двигаться медленно и размеренно, по чуть-чуть, давая привыкнуть и привыкая сам, потому что я тоже в шоке от происходящего. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Контроль меня покидает на пару секунд, и я делаю слишком резкий и глубокий толчок. В комнате снова раздаются стоны удовольствия, в этот раз голоса уже два. Нам обоим это понравилось? — Пожалуйста, сделай так еще. — Его бедра снова подаются вверх, навстречу моим. Полагаю, я снова задел простату. Но я делаю так, как он попросил. Снова стоны, поэтому я продолжаю толкаться внутрь него резко и глубоко, медленно выходя. Ощущения просто божественны, гуляют между нами по связи, накручиваясь и превращаясь в снежный ком, выход из которого — оргазм. До этого выхода мы доходим достаточно быстро, сначала он, потом я. Выхожу медленно, снимаю и выкидываю презерватив. Сказать, что это лучший день в моей жизни — сильное преуменьшение. Картина передо мной все еще красочная, сводящая с ума, заставляющая влюбиться в него снова, еще сильнее. Красная нить больше не похожа на натянутую струну, заставляющую поддаться искушению. Эмоции начинают гаснуть, возвращаясь в свое привычное русло. Встаю и топаю за салфетками, которые тоже были в ящике комода, возвращаюсь и открываю. — Сам или можно мне? — Майки лежит и все еще восстанавливает дыхание, не двигается. — Давай не я, мне лень. — Начинаю вытирать его живот, немного диван рядом. — Я сегодня не встану с этого дивана. — Ха-ха, какой смешной. — А в душ ты не хочешь разве? — Выкидываю грязные салфетки куда-то на пол. Он приподнимается. — В душ не хочу. — Почему на его лице щенячье выражение, я не знаю, но это кажется странным после секса. — Кенчик, давай сходим в ванну? — Я шатаюсь голый по дому, он сидит голый на диване и с жалобным лицом предлагает сходить в ванну, называя меня своим любимым прозвищем. Вся эта ситуация со стороны может показаться комичной, но я хочу, чтобы жизнь продолжала быть такой. В этой квартире, которую нам позволят снимать, где мы сможем жить вместе. Видеть его таким довольным, расслабленным, слегка уставшим и немного капризным. Таким настоящим, каким он бывает только со мной. — Ладно, давай сходим в ванну. — Мое хитрое лицо приводит его в замешательство, но разве это имеет значение? Подхожу к нему, хватаю так, как удобно нам обоим и закидываю на плечо. Да, мы оба голые, но кому какая разница? Топаю в ванну, создается впечатление, что здесь мы будем в безопасности, поэтому можно вести себя как угодно, как хочется, как умеем только мы.