Пять раз, когда Клинт был для Ванды братом

      Мир был в безопасности. Никаких инопланетных вторжений или восстаний роботов, даже погода на улице Нью-Йорка стояла крайне приятная — тепло, но не жарко. То, что надо утром воскресенья. У Клинта на воскресенье были особенные планы. Он собирался заняться постройкой беседки на заднем дворе, даже подготовил для этого все инструменты и материалы вечером субботы, когда Лора заставила его лечь спать и отложить дело на утро. Он и отложил. Но чего Клинт никак ожидать не мог, так это того, что ранним воскресным утром ему придётся навестить особняк Мстителей.       Звонок Тони Старка вырвал его из сна раскалёнными клещами.       — Алло, да, я слушаю.       — Клинт, ты нам нужен. Срочно.       Лора, услышав сквозь сон, что кто-то пытается украсть у неё принадлежащее ей сегодня по праву, перекинула руку через мужа и всё так же, не открывая глаз, уткнулась носом в его горячее плечо.       — А что случилось? — терпеливо уточнил Клинт голосом человека, которого в его законный выходной выдёргивают из дома для выполнения сверхурочной работы. — Тони, если это не возвращение Альтрона или вторжение Читаури, я не собираюсь никуда идти. У меня законный…       Тони нетерпеливо перебил его, поспешив крайне грубо и без лишних подробностей рассказать о стрясшемся в особняке Мстителей инциденте.       — Что?! — Клинт напрягся, даже Лора распахнула глаза. — А подробнее? Что именно случилось? Как это произошло?       Тони пробурчал в трубку что-то, что можно было расценить как предложение самому приехать и выяснить все интересующие подробности. Клинту подумалось, что Тони чем-то очень смущён и раздосадован, и никакой дополнительной информации он давать не собирается. Медленно и бесшумно вздохнув полной грудью, Клинт коротко бросил в трубку:       — Ждите.       Лора наблюдала за ним, пока он одевался. Она не нуждалась в объяснениях, потому что слышала слова Старка, и теперь пыталась не выдавать свою грусть.       — Прости, — он наклонился над кроватью, чтобы её поцеловать.       — Ничего, я всё понимаю, ты должен идти. — Лора поцеловала его в ответ. — Но вечером ты должен быть дома. Вы можете приехать вдвоём.       — Как только станет ясно, что это не заразно, — занудно пообещал Клинт и покинул супругу, пытаясь на цыпочках пройти мимо спален детей. Перед тем как он, накинув пальто, вышел из дома, Лора привлекла его внимание добродушным смешком. Она стояла, оперевшись о дверной косяк.       — Ну что? — почти обиженно спросил Клинт, на всякий случай осматривая себя.       — Ничего, — продолжила смеяться над ним Лора. — Просто я вспоминаю, как это было с Наташей. История повторяется.       Клинт скривился, передразнивая супругу, но без особого энтузиазма. Она была в чём-то права.       — А знаешь, я приготовлю яблочный пирог. Так что позаботься, чтобы она приехала. Если ей полегчает, конечно.       — Как тогда, — только и ответил Клинт и выскочил из дома.       В особняке всё было очень плачевно. Тони, Стив и Наташа сидели на диване, распивая одну бутылку виски на троих. Клинт приподнял бровь, глядя на Капитана Америку, который занимался буквально спуском элитного алкоголя в унитаз, и на Старка, который даже не думал острить по этому поводу.       — Всё настолько плохо? — присвистнул он мрачно, скидывая пальто и аккуратно складывая его на край дивана. Все трое одновременно вздрогнули и повернули головы в его сторону. Тони был зол, Стив взволнован, а Наташа, казалось, разделяла оба эти чувства в равной мере.       — Ну наконец-то, наш спаситель прибыл, — проворчал Тони, заслужив неодобрительный взгляд Стива.       — Романоф, отчёт о ситуации, — привычно запросил Клинт с намёком на улыбку. Наташа ответила автоматически, будто не поняла шутку.       — Мы не знаем, как это случилось, Клинт. Мы вообще понятия не имели, что такое может случиться, потому что все остальные обладатели суперсил, — она взглянула на Капитана, — которых мы знаем, обычно не болеют. У них повышенный иммунитет и регенерация, так что проблема не входила в список возможных проблем.       Клинт помрачнел, складывая руки на груди. Он попытался унять раздражение в голосе, когда отвечал:       — Её тело обычное. Ей можно сломать руку или свернуть шею даже проще, чем мне, Нат.       Наташа вместо ответа посмотрела на Стива.       — Но не влить в рот лекарство, — добавил тот с нечитаемым выражением лица.       — Лекарство? То есть уже известно, что с ней? — Клинт почти с облегчением устремил взгляд на капитана. Тот пожал плечами, будто подразумевая, что особой пользы этот факт не приносит.       — Нам удалось уговорить её принять доктора.       — Вижну удалось, — вставил Тони не без тени гордости. Стив кивнул.       — Да. И после осмотра выяснилось, что это, очевидно, банальная ангина. Ей выписали всякие лекарства и сиропы, — Кэп потёр пальцами подбородок, очевидно, предаваясь каким-то неприятным воспоминаниям. — И уколы. Болезнь запущена, и доктор сказал, что нужно не пить антибиотики, а делать уколы. Так будет эффективнее.       Стив замолчал и очень грустно и протяжно вздохнул.       — Что? — нетерпеливо спросил Клинт.       — Она разбросала лекарства по комнате, а сиропом чуть не проделала в голове Кэпа дыру.       — Это случилось, когда ты начал угрожать ей госпитализацией, Тони. — Стив обвинительно ткнул в товарища пальцем. Старк примирительно вскинул руки.       — Не спорю, я погорячился. Но вы ведь понимаете, что ей необходимо нормальное лечение, да? Сегодня ночью во всём особняке были перебои электричества, как сказала Пятница, неизвестного происхождения. Вам это не кажется странным? Своей нестабильностью она ставит нас всех под угрозу.       Наташа поболтала рукой виски со льдом в стакане.       — Она же волшебница, взяла бы и вылечила себя.       — Думаю, что причина её болезни в том и кроется, что она не желает быть здоровой. Не думаю, что причиной является банальный сквозняк или переохлаждение, или болезнетворные бактерии, триггер этого недуга стоит искать в психосоматике. Я даже с уверенностью могу сказать, что её болезнь незаразна.       Четверо мстителей повернули головы в сторону потока умных слов, произнесённых со знакомой размеренностью и уверенностью, с которой умел говорить лишь тот, кто действительно знал обо всём на свете.       — Вижн, — обрадовался Клинт. — Ты…       — Нет, я не смог найти точки соприкосновения. Поэтому я и попросил мистера Старка пригласить вас.       Клинт нахмурился. Если уж Вижн не смог повлиять на неё, то придётся включить всю свою родительскую мощь, чтобы сделать это. Коротко вздохнув, он прошёл на кухню, на ходу задавая Пятнице несколько вопросов касательно местонахождения необходимых ему предметов.       — Думаете, он справится? — уточнил Тони, отпивая виски. — Если уж ты, Вижн, не справился, а ты её ближайший друг.       Вижн часто заморгал при слове «друг», словно какие-то его внутренние программы вдруг начали сбоить, но довольно быстро взял себя в руки.       — Я эмоционально близок к Ванде, но я не способен заставить её сделать то, чего она не желает делать.       Тони задал бы синтезоиду следующий интересующий его вопрос, но что-то в поведении Вижна заставило его передумать, как если бы ему в голову пришла идея расспросить Роджерса о Пегги Картер. Вижн чувствовал, и он был взволнован, так что Тони не нашёл в себе наглости продолжить расспрашивать его на эту тему. В ужасе от собственной тактичности он поспешил наполнить опустевший стакан. Клинт тем временем проводил за барной стойкой какие-то манипуляции с миксером при помощи Пятницы.       — Лишь бы особняк мне не разнесла, — буркнул Тони, чувствуя, что Стив скрипит зубами прямо сейчас.       — Она больна и слаба, — возразил Вижн с таким видом, будто сама мысль Тони была невыносимо неправдоподобной. Тони взглянул на андроида и вспомнил про чувство такта.       — Да, ты прав. Но я же имею право волноваться? Если Клинт не справится, придётся придумать что-то более…       Стив Роджерс и единственный в мире вибраниумный синтезоид уставились на Тони такими взглядами, что он решил дать обет молчания до самого завершения этой скверной ситуации.       — И всё же, я в отличие от вас мыслю наперёд, — обеты молчания и Тони Старк никогда не смогли бы стать частью одной и той же истории.       Клинт звякнул о барную стойку подносом, поставил на него чашку с какой-то дымящейся красной жижей и большой стакан горячей воды. Затем он спросил:       — Где у тебя лекарства, Тони?       Тони вместо ответа уставился на Вижна. Тот указал на лестницу.       — Я оставил их все в комнате Ванды.       — Мне нужно, чтобы вы организовали куриный бульон, — сообщил Клинт Стиву, Наташе, Тони и Вижну. Тони и Вижн тупо уставились на него, очевидно, анализируя просьбу.       — Бульон — это такая вода, в которой было отварено куриное мясо. Обладает лечебными свойствами, — с издёвкой добавил Клинт, выжимая в чашку с красной жижей целый лимон. Вижн посмотрел на Тони, а Тони на Вижна, очевидно, их материнские платы собирались прямо сейчас задымиться. Но неожиданно на ноги вскочили Стив и Наташа.       — Я съезжу в магазин за курицей, — вызвался Стив.       — Я сделаю это быстрее, — отозвался Вижн, хотя он всё ещё не очень понимал, что от них требуется.       — Нужно выбрать правильную, так что летите вдвоём, — посоветовала Наташа. — Я пока поставлю воду.       — В холодильнике на первом этаже имеется замороженная курица, — сообщила Пятница, освобождая Стива и Вижна от продуктового шоппинга.       — И не забудь целую луковицу, — уточнил Клинт, подхватывая поднос и направляясь к лестнице.       — Не тебе меня учить, — проворчала беззлобно Наташа, когда он, проходя мимо неё, пнул боевую подругу плечом.       Перед дверью Ванды Клинт посмотрел на своё отражение в окне, чтобы убедиться, что на его лицо надета фирменная маска «лечащего отца», которую он надевал не единожды для своих собственных детей. Поумерив строгость, но не убирая её вовсе, он аккуратно, но настойчиво постучал три раза по двери. Ответом ему была мёртвая тишина.       — Прекрасно, не с того мы начинаем, — проворчал Клинт и постучал вновь, громче и настойчивее. Ванда умело игнорировала.       — Я вхожу! — сообщил он громко и надавил на ручку. Заперто, конечно. Он снова взглянул на себя в окно, возвращая немного от той строгости, которую отбросил меньше минуты назад. — Эй, Ванда, я ведь чёртов шпион, я её открою.       — Клинт?       Дверь щелкнула и приоткрылась, впуская Клинта в темную комнату. Ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к темноте. Бартон почувствовал прилив воодушевления, осознав, что Ванда добровольно впустила его в комнату. Это хороший знак.       — Да, это я. — он отыскал глазами кровать, наткнулся на растрепанную голову юной ведьмы, вздохнул. — Буду признателен, если ты зажжешь тут свет, пока я не облил себя кипятком.       Свет тут же заполнил собой комнату. С кровати на Клинта со сдержанным недовольством и чем-то ещё глядела пара зелёных глаз. Лучник удержался от желания схватить молодую ведьму и потащить её в ближайшую больничную палату, где её лицу вернули бы нормальный окрас. Бледное лицо обрамляли растрёпанные волосы, а глаза выглядели так, словно она плакала несколько часов подряд.       — Они и тебя заставили прийти. Сначала Вижн, теперь ты. Кто следующий? — низким, хриплым голосом проронила Ванда, глядя на старшего товарища лишь с толикой какого-то удивлённого любопытства.       — Меня никто не заставлял, — Клинт опустил поднос на столик возле её кровати. — Мне сообщили кое-что, и я сам приехал. Тут дышать нечем, давай я открою форточку.       Пока он возился с окном, Ванда приподнялась на подушках.       — И что же тебе сообщили? — уточнила она с недобрым алым блеском в глазах.       Клинт защелкнул оконную ручку и повернулся к ведьме, используя на ней один своих отцовских взглядов. Это подействовало тут же, красный блеск в её глазах погас.       — Сообщили, что одна из их незаменимых товарищей тяжело больна. У неё высокая температура, кашель и очень сильно просевший голос. Будто со мной говорит Дарт Вейдер, — добавил он уже с улыбкой. Ванда только сползла с подушек обратно в кровать, накрываясь одеялом до подбородка.       — И ещё сообщили, что эта самая больная юная ведьма уж очень не хочет лечиться. Они волнуются.       Ванда сжала зубы, явно демонстрируя свой уровень веры в их волнение.       — Я не нуждаюсь… — начала она, но Клинт вдруг подошёл к кровати и накрыл ладонью её лоб.       — Думаю, около ста двух*, — с плохо сдерживаемым раздражением пробормотал он. Ванда дернула бровью, будто говоря: «Ты не можешь этого утверждать». Клинт отмахнулся.       — У меня трое детей, помнишь?       — Вот только я — не ребёнок.       — Да? А ведёшь себя прямо противоположно.       Ванда насупилась. Её щеки горели и от лихорадки, и от тона, которым говорил с ней Клинт. Можно подумать, он имеет хоть какое-то право так с ней говорить!       — Тебе лучше уйти, Клинт.       Её глаза сузились, но красный огонёк в них больше не загорался, и Клинт был уверен, что, пока этого не случилось, он никуда уходить не намерен. Он огляделся и хмыкнул, когда обнаружил разбросанные по полу лекарства, микстуры и сиропы.       — Не ребёнок, говоришь? — спросил он без особых эмоций, и Ванда только сильнее накрылась одеялом.       — Вот, — Клинт протянул ей термометр. — Его нужно…       — Я знаю, что нужно делать с термометром, но я не стану, — раскрасневшаяся Алая ведьма отвернулась от старшего товарища. Желая поставить в конце своих слов восклицательный знак, она сложила руки на груди. Голова кружилась, черепную коробку распирала глухая боль, которая усиливалась при резких движениях. Ванде хотелось лишь одного — чтобы Клинт прекратил вызывать у неё чувство вины. Именно этим он занимался, когда растеряно глядел на неё, возвышаясь над кроватью с термометром в руке.       Вместо ответа Клинт положил термометр на её одеяло.       — Ванда, слушай. Я не собираюсь тут в игры играть, ясно?       Ванда моргнула, но продолжила хранить молчание. Клинт смягчился. Соколиный глаз опустился на край кровати и уставился на свои руки. Он покорно вздохнул и заговорил извиняющимся голосом:       — Прости. Я сам не свой, — бывший агент ЩИТа потёр двумя пальцами переносицу. — Я за тебя волнуюсь, понимаешь? Ты больна и плохо себя чувствуешь, а я на тебя ругаюсь.       Ванде показалось, что Клинт говорил скорее с собой, чем с ней. Она с интересом повернулась к лучнику. Он поймал её взгляд.       — Я не уйду, пока не помогу тебе, Вандс, — полным покорности судьбе голосом сообщил Клинт. — Но я был бы благодарен, если бы ты перестала пытаться мне мешать.       Не получив никакого ответа, он взял с одеяла термометр и протянул ей. Ванда не двигалась.       — Мне нужно знать, какая у тебя температура, чтобы решить — сбивать её или нет. После температуры разберёмся с уколом.       Ванда дернулась, будто он ткнул в неё огнём.       — Укол? Зачем?!       Клинт сдержал дурацкую улыбку, пытаясь выглядеть как можно более сочувствующим.       — Антибиотики, Ванда. Их колют особо непослушным пациентам, которые сильно запускают свои болезни. Это поможет тебе избежать осложнений.       Ванда стала глубоко дышать, уставившись на Клинта из-под растрепавшихся волос. Её грудь высоко вздымалась, слишком высоко. Клинт напрягся.       — Эй, спокойно. Что с тобой?       — Я…не думаю, что в этом есть необходимость. — дрожащим голосом начала она убеждать. Клинт вскинул руки, ограждая себя от её попыток.       — Я не думаю, что у тебя есть хоть какой-то выбор. Ванда, это указания врача.       Ванда могла бы убить его взглядом, но она лишь взяла термометр и под одеялом сунула его под руку. Клинт отметил, что она могла бы не позволить ему даже приблизиться к комнате, не то что поставить ей укол, но тем не менее она пока что вела себя довольно приземлённо. Значит ли это, что она не стала бы мешать ему магией? Клинт не знал, да и не особо хотел знать. Ванда слушалась его, пусть и не очень охотно, и это уже радовало душу бывалого шпиона. Правда, во взгляде её ни капли покорности своей судьбе не проглядывалось.       — Когда ты спала в последний раз? — спросил он под впечатлением от кругов у неё под глазами.       — Собираешься меня «лечить»? — огрызнулась она, выделив последнее слово настолько пренебрежительным тоном, что Клинт задумался — не ругательство ли это.       — Вообще-то да.       Термометр пол одеялом жалобно запищал. Клинт протянул ладонь. Ванда сжала губы в такую тонкую линию, что они почти полностью исчезли с её лица.       — Ну же, — Клинт тряхнул пальцами. Девушка вложила в них термометр, даже не взглянув на результат.       — Ах ты мошенница, — протянул Клинт, сощурившись. Ванда невинно округлила глаза.       — А теперь то же самое, но без магии.       Лицо Ванды приобрело такое потерянное выражение, что Клинт заставил себя сбавить обороты.       — Пожалуйста, Ванда, мне надо точно знать.       — Она уже второй день поднимается выше ста двух, так что я не думаю, что… Она замолчала, так и не рассказав, что именно она не думает. Видимо, решила не выводить и без того ошалевшего Бартона из себя.       — Второй день? — мрачно переспросил он и встал с кровати. — Так.       Он протянул ей таблетку.       — Съешь и побыстрее, вот вода.       Ванда медленно села в постели, приняла из рук Клинта таблетку и стакан и сделала так, как он сказал.       — Горло сильно болит? — спросил он понимающе, когда увидел, как она морщится. Ванда молча кивнула.       — Я тебе принёс один коктейль, он обладает лечебными свойствами.       На самом деле, это был всего лишь чай, основанный на ягодном дуэте малины и клубники при участии лимонной дольки. Но Клинт неосознанно назвал его коктейлем, потому что всегда делал так с Купером, когда тот болел. Купер ненавидит ягодный чай, а от вида лимона его охватывает истерика, так что Соколиный глаз обычно готовит чай в закрытом термосе и называет его коктейлем. Купер, если и раскусил отцовскую хитрость, ещё ни разу не сказал об этом вслух. Зато Ванда церемониться не стала.       — Да ведь это чай. Малина и лимон?       Клинт поджал губы и вздохнул.       — Ладно, если не любишь такое, я…       Ванда мотнула головой и с удовольствием сделала большой глоток.       — Люблю, — возразила она блаженно.       Клинт выдохнул, возвращаясь к своим манипуляциям со шприцем и ампулой. Когда он обернулся, Ванда решила создать ему ещё пару седых волос на голове. Она дёрнулась так резко, что половина очень горячего чая пролилась на её руки и окрасила одеяло в розовый цвет. Почувствовав боль, юная ведьма отправила в полёт и вторую половину чая.       — Ванда! — воскликнул Клинт и бросился к ней. Ванда только шумно втянула воздух и шарахнулась от лучника в сторону, выскакивая из-под одеяла в своей запачканной чаем, когда-то белоснежной пижаме. — Ванда? — Клинт ошарашено замер, глядя на девушку по другую сторону кровати. Зрачки ведьмы сверкнули алыми огоньками, и в следующую секунду Клинт увидел, как поршень шприца в его руке сам собой двигается, без всякой помощи выдавливая содержимое в воздух.       — Ванда! — с досадой крикнул Клинт, когда не сумел помешать поршню сделать своё чёрное дело. Лучник вперился в побледневшую девушку строгим взглядом. — Ты что натворила, а?       — Что ты наделала? — повторил Клинт, закипая. — Зачем?!       Ванда выпрямилась, отвернулась и схватилась за голову.       — Клинт, тебе лучше уйти, — пробормотала она дрожащим голосом.       Бартон тут же взял себя в руки. Провёл пальцами по лицу. Поморщился, когда почувствовал на коже неприятное прикосновение медицинских перчаток. Аккуратно снял их и положил на прикроватный столик.       — Ванда, — позвал он уже значительно спокойнее. — Ну что теперь?       Она не двинулась с места. Клинт аккуратно подошёл к ней.       — Ванда? Эй, ты в порядке?       Она стояла, опустив лицо на раскрытые ладони. Её плечи тяжело вздымались и опускались.       — Вандс?       Девушка всхлипнула.       Клинт дотронулся до её плеча. Это, казалось бы, простое касание сработало как триггер. Ванда разрыдалась. Как ребёнок, в мыслях отчаянно ругая себя за слабость.       — Ванда, — протянул Бартон шёпотом, притягивая девушку в объятия. Она попыталась сопротивляться, но сдалась, прижавшись носом к рубашке на груди мужчины. Клинт почувствовал, как на этом месте ткань рубашки стремительно намокла. Он погладил совсем ещё юную девушку по голове, нашептывая утешающие слова, давая ей возможность выплакаться. Когда её плечи перестали вздрагивать, Клинт прислушался.       — Эй, ты как? — прошептал он. В ответ послышался едва слышный стон сожаления.       — Мне так жаль, я такая ненормальная. Прости.       Она всё ещё прижималась к его груди, поэтому Клинт заметил только, как её уши покраснели. Он погладил её по спине.       — Не смей так о себе говорить, — с умеренной суровостью сказал он. — Ты не ненормальная. Ты Ванда Максимофф, такая, какой она должна быть. Кто вообще определяет эту твою нормальность? — он фыркнул, показывая, что ей не переубедить его.       Ванда не ответила на вопрос.       — Я слабая, — сказала она так, будто эта фраза, как минимум, отвечала на половину важнейших вопросов человечества.       Клинт снова фыркнул, на этот раз он ответил с нежностью.       — Я не знаю более сильной девушки, чем ты. Наташа не в счёт, она взрослая женщина, — добавил он, услышав недоверчивое хмыкание. Ванда и на это не ответила.       — Прости, что испортила тебе лекарство, я просто испугалась.       — Я это уже понял, — Клинт аккуратно похлопал её по спине, приободряя. — Ничего, там ещё пять ампул в упаковке.       Спина Ванды напряглась. Она отстранилась, уперевшись в грудь мужчины ладонями.       — Клинт, пожалуйста, давай не будем этого делать, — стремительно краснея, заговорила она. Хотя какая-то часть её уже смирилась со своей судьбой, попробовать было необходимо. — Я приду в норму и без уколов. Я не нуждаюсь…       — Нуждаешься, Ванда, — нежно, но непреклонно прервал её Клинт, и Ванда не нашлась, что ещё сказать, чтобы воззвать к его состраданию. — Почему тебя это так пугает? Ты не из робкого десятка, — лучник внимательно заглянул ей в глаза. Ванда выдержала его взгляд.       — Гидра, — коротко ответила она, но больше слов и не требовалось. Клинт помрачнел.       Он мягко подвёл девушку к кровати и усадил на самый край. Сам Соколиный глаз присел перед ней на корточки и проговорил, тщательно обдумывая каждое слово:       — Я не знаю, что они делали тебе, Ванда, но я не они. Ты даже не почувствуешь, когда это произойдёт.       — Я никогда с тех пор… — начала было она, но умолкла. Вздохнула.       — Ванда, ты мне не доверяешь?       В зелёных глазах вспыхнуло удивление, а за ним и категорическое отрицание.       — Что? Конечно, доверяю. Более, чем кому-либо, — последние слова она почти прошептала, и у Клинта защемило в груди, когда он услышал между строк непроизнесённое имя её брата. «После смерти Пьетро, » — она не договорила, но это уточнение повисло в воздухе. Клинт удовлетворённо кивнул и поднялся на ноги.       — В таком случае давай быстро покончим с этим, и я приготовлю тебе новый коктейль. Идёт?       Не дожидаясь ответа, он надел перчатки и приступил к заполнению шприца новой дозой лекарства.       — Идёт. Что мне нужно делать? — она осмотрела себя. — Куда делается этот укол?       Клинт искоса посмотрел на неё и несколько смутился.       — Ванда, если желаешь, я могу попросить, чтобы это сделала Наташа.       Ванда закатила глаза.       — Я на тебя-то еле согласилась. Пока я не передумала, делай ты.       Клинт обработал открытый участок её кожи спиртом, не удивившись, когда она вздрогнула. Он поднял шприц на уровне глаз и надавил на поршень, чтобы вывести воздух. Ванда была напряжена, как пружина.       — Эй, Ванда, — услышала она голос Клинта и насторожилась. — Вижн сказал, что причина твоей болезни, как он это назвал, психическая.       Ванда знала, что Вижн, скорее всего, сказал: «психосоматическая», но у неё не было сил и желания исправлять. Она только согласно хмыкнула.       — Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Клинт негромко.       — Мы можем поговорить об этом позже? — слабо уточнила Ванда, пытаясь сосредоточиться на ожидаемой боли.       — Пока я всё готовлю, почему бы не поговорить. Тебе было плохо в последнее время? До болезни. Что-то беспокоило тебя?       Ванда подложила руки под подбородок, вздохнула.       — Может быть.       — Что? Я надеюсь, не стряслось ничего плохого? Ты же помнишь, когда я брал этот тайм-аут, я сказал, что ты всегда можешь…       — Рассчитывать на твою помощь, я помню, — Ванда слабо улыбнулась. — Но в этом не было необходимости. Ничего не стряслось. Все были очень добры ко мне.       Она помолчала.       — Ванда, но что-то ведь произошло, раз ты заболела, — настаивал Клинт, впрочем, не пытаясь давить.       — Да, я… были разные мысли, ничего такого. Плохое настроение.       — Плохое настроение? — голос Клинта обесцветился. — Ванда, плохое настроение — это тоже существенное происшествие, не обесценивай свои переживания. Поговори со мной.       — Происшествие? Шутишь? — она грустно усмехнулась. — У меня такое бывает. Когда я не могу контролировать плохие мысли. Когда наступает тот день, — она запнулась, прочистила горло и договорила, опустившись лбом на свои сложенные руки. — День, когда родители умерли.       Клинт услышал, хотя подушка и заглушила её последнюю реплику. Он молчал, переваривая услышанное, всего несколько секунд, но Ванде показалось, что она пролежала, чувствуя нарастающий в лице жар, целую вечность.       — Когда? — спросил он.       — Позавчера. Обычно, — она прервалась, чтобы наладить дыхание. — Обычно со мной был Пьетро. И мы справлялись с этим вместе. Мы ходили на их могилу, чтобы…не важно. Всё это очень глупо, потому что теперь и могилы их нет. Заковии нет. Ванда прислушалась к себе и поняла, что не жалеет о том, что этот разговор вообще происходит. С каждым произнесённым словом она чувствовала, как с плеч падает очередной особенно тяжёлый камень.       — Ванда, — голос Клинта заставил её прикусить щеку, чтобы не расплакаться снова. Никакой жалости, только понимание и сочувствие. Он говорил не как остальные, не так, будто у него есть сильное желание помочь ей. Он говорил так, будто факт его помощи ей давно предрешён и обсуждения не требует. Раньше с ней так говорил лишь Пьетро. Но он был её братом, и они только и делали всю свою жизнь, что помогали друг другу. А Клинт не был ей обязан. У него своя семья, он не должен быть семьёй ещё и для неё. Но он был. Ванда просто слышала это в одном только тоне его голоса.       — Ванда, — он присел возле кровати совсем рядом и положил ладонь ей на плечо. — Тебе следовало сказать мне.       Ванда хотела ответить, что он взял «тайм-аут», что она не имеет право выдёргивать его из семьи из-за своих ненормальных проблем, но слова застряли в горле.       — Ванда, поговори со мной, — попросил он тихо.       Она оторвала голову от вспотевших рук и повернулась к внимательному взгляду голубых глаз. Хотела сказать, что он не обязан, но совсем другие слова вырвались изо рта.       — Я очень скучаю по нему, Клинт. По ним. Мне их всех очень не хватает. Но мы научились жить без родителей. А теперь я осталась одна.       Слёзы застлали глаза. Клинт расплылся в светлое пятно. Он очень тихо и очень уверенно возразил, однако всё же не своим голосом:       — Ты вовсе не одна. Слышишь? — он сжал её плечо. — У тебя есть друзья, которым не всё равно. Стив за тебя голову сложит. Есть Вижн, для которого ты — целый мир, и это видно невооружённым взглядом, хотя не говори ему, что я его выдал.       Она не сдержала смешок, из-за чего слёзы потекли с новой силой. Клинт вынул что-то белое из кармана, это оказался детский носовой платок с Микки Маусом, и очень осторожно вытер ей щёки.       — У тебя есть Наташа, которая, не смотря на всю свою безэмоциональность и настороженность, за каждого здесь любому глотку перегрызёт. Тони, каким бы он ни был засранцем, оберегает тебя, Ванда, порой даже чересчур, но я уверен, что им движут только благородные чувства. У тебя, в конце концов, — он немного вскинул брови, акцентируя её внимание на своих словах, — есть я. И ко мне ты можешь обратиться за помощью, если тебе больно. Если в тебя целятся из пистолета, если ты больна, если тебе страшно. Если у тебя заноза в пальце, не знаю, Ванда, что угодно. Ты всегда можешь обратиться ко мне. Понимаешь? Все причины веские. Не думай, что есть какой-то уровень важности, при котором я приду. Я приду всегда.       Она позволила себе прикрыть глаза, пытаясь наладить сбившееся дыхание.       — Ванда, ты понимаешь? Всегда, даже если опасность представляют настолько невидимые противники как твои собственные мысли, я приду и помогу. Сделаю всё, что в моих силах.       — У тебя есть своя семья, Клинт, — сказала она с болью, обнажая мысль, которая мучила её на протяжении всего разговора.       — Эй, — позвал Клинт, вынуждая её открыть глаза. Он был возмущён, судя по взгляду. — Мы все тут — семья. И тебе пора бы привыкнуть, ведь ты стала её частью в ту секунду, когда убила первого из роботов Альтрона. Я ведь тебя предупреждал, помнишь? — он лукаво улыбнулся.       Ванда вытерла глаза тыльной стороной ладони.       — Пока ты возишься со мной, тебя ждут Лора и дети.       — Лора велела мне быть с тобой столько, сколько понадобится, — Клинт потрепал совершенно расстроенную девушку по макушке. — Прекращай, Ванда. Я никуда не уйду, пока не помогу тебе.       — Но я…       — Ванда, — он скривил брови, как бы спрашивая, уверена ли она, что выиграет в этом споре. Ванда на секунду умолкла, а потом снова заговорила немного дрожащим голосом.       — Я не знаю, как мне можно помочь. Я и сама-то не могу это сделать.       — Уверен, что способы есть. Как ты смотришь на идею устроить киновечеринку? Мы могли бы посмотреть вдвоём какой-то фильм.       Ванда мотнула головой.       — У тебя дома дети.       — Прекрати, — протянул он, закатывая глаза, впрочем, беззлобно. — Ладно, есть идея получше. Поедем со мной на ферму, Лора велела тебя пригласить. Вижн сказал, что ты совершенно не заразна. Так что это не проблема.       — Ты выдумал сейчас это приглашение, — она сощурилась.       — Честное скаутское, — серьёзно ответил Клинт.       Ванда бессильно упала на подушку.       — У меня нет особого желания смотреть фильмы. Если только…       От Клинта не укрылась промелькнувшая в её глазах надежда. Он поспешил ухватиться.       — Если только что?       — Может быть, — Клинту показалось, что она смутилась в очередной раз. — Может быть, у тебя есть какой-нибудь старый американский ситком? Мы очень…       Она снова оборвала себя на полуслове, кажется, даже разозлилась. Клинт энергично закивал.       — У меня их целая куча дома. Какой ты любишь?       Ванда прикусила губу.       — «Я люблю Люси»? — несмело спросила она. Клинт хлопнул в ладоши.       — Этот есть! Давай, Ванда. Сейчас таблетка понизит твою температуру, антибиотик начнёт действовать. — Он погладил её по голове внешней стороной ладони, будто боялся делать слишком резкие движения, чтобы не спугнуть её. — Ты выпьешь коктейль и бульон, который тебе сварили ребята и, я уверен, тебе полегчает.       — Ребята?! — Ванда округлила глаза. — Они там что-то готовят?       — Я бы тоже на твоём месте забеспокоился, но куриный бульон требует слишком мало ингредиентов, чтобы можно было случайно сделать что-то не так. Да и с ними Нат, а она знает, что делает.       Ванда расслабилась на подушке, чувствуя успокаивающие прикосновения Клинта. Вдруг она напряглась, вскидывая на лучника испуганный взгляд.       — Клинт, а как же укол?!       Клинт улыбнулся совершенно неуместной, как ей показалось, расслабленной улыбкой.       — Я тебе его уже давно сделал, Ванда. А ты что, не почувствовала? — лукавая улыбочка снова коснулась его лица. Ванда не удержала радостный вздох.       — Нет, ты не права!       Крик Тони Старка можно было услышать на любом этаже особняка, когда Наташа Романофф ущипнула его за бок.       — Ты чего?! — он возмущённо уставился на неё, потирая повреждённую часть тела.       — Не лезь, Тони, — лаконично объяснила Наташа свой акт насилия. Тони засопел.       — Ты собираешься накормить ведьмочку сырой курицей?       Наташа проигнорировала выпад, снимая кастрюлю с огня.       — По моим расчётам, возможно, курица ещё не сварилась, для верности её нужно подержать на огне ещё хотя бы пятнадцать минут, — обеспокоенно сообщил Вижн, и Тони торжествующе хмыкнул, складывая руки на груди.       Наташа тяжело вздохнула, но промолчала, даже не удостоив безнадёжных математиков взглядом.       — Думаю, Нат знает, что делает, — неуверенно вставил Стив. Он сидел на диване и попивал колу со льдом в попытках скоротать время.       — Но по моим расчётам…       — Вижн, — очень ровно и тихо позвала Наташа, и синтезоид смолк. Можно подумать, он умеет пугаться.       Наташа выложила курицу в отдельную чашку, оставляя в кастрюле лишь ароматный бульон. Тони закусил губу, критично осматривая результаты общих трудов. Его сомнения решилась развеять Пятница.       — Поздравляю, мисс Романофф, — обратилась она и, если бы у неё было тело, она точно улыбалась бы в этот момент. — Полученные мною данные свидетельствуют о полной готовности.       Вижн и Тони почти с обидой переглянулись. Можно подумать, синтезоид вроде Вижна способен обижаться.       — Минута в минуту, — Наташа торжествующе переглянулась со Стивом как раз в ту секунду, когда в кухню спустилась Ванда в сопровождении Клинта. Глаза девушки были воспалены, но в целом она выглядела умиротворённо, даже улыбалась немного неловко, пока Стив наливал бульон в чашку и рассказывал о далёких солдатских временах, когда куриный бульон был единственным лекарством, спасающим всю его роту от простуды в зимнее время. Все в комнате могли бы поклясться, что он выдумывает, но никто не пытался его остановить. Клинт отозвал Тони в сторону, когда Ванда полностью отвлеклась на суп.       — Робин Гуд, прими мои овации, я не ожидал, честное слово, — Тони присвистнул, оглядываясь на кухню, где Наташа пыталась намекнуть Стиву на идею оставить Ванду и Вижна наедине.       — Возможно, мисс Романофф пытается ненавязчиво вам намекнуть на то, что меня стоит оставить с мисс Максимофф наедине, чтобы мы могли объясниться, — невозмутимо сообщил Стиву Вижн, впрочем, его голос отдавал каким-то неудовольствием. Можно подумать, единственные в мире вибраниумные синтезоиды способны иронизировать.       — Да, Тони, спасибо, — неуверенно поблагодарил Клинт, сложив руки на груди. — Слушай, если я попрошу тебя кое-что по-быстрому достать, ты сможешь?       Тони смерил товарища оценивающим взглядом.       — Однажды я за пятнадцать минут достал коллекционное издание любимой книги Пеппер, чтобы она простила меня и вышла из ванной, так что, если это только не звезда с неба, думаю, смогу. Для звезды понадобится чуть больше, чем пятнадцать минут, — добавил он, притворяясь, что смущён.       Мимо Тони и Клинта прошествовал Стив, подгоняемый Наташей.       — Ты могла бы прямо сказать мне, — ворчал Капитан.       — Какой же ты древний, — парировала Наташа, выталкивая его в соседнюю комнату.       Клинт приблизился к Тони, понижая голос.       — Мне нужна кассета с одним стареньким ситкомом и проигрыватель для неё. И убедиться в том, что всё это будет работать на нашем телевизоре.