Много Граней/Немного Возможностей

Сейчас идёт дождь. Впрочем, как и тогда. Почему дождь идет всегда, когда случается что-то нехорошее? Клише или правда? Небо заволокло непроницаемым серым одеялом, ливень хлестал по листве зеленых деревьев, сменивших свой окрас на болотно-зеленый из-за дождя. Словно уступая место тоске, солнце скрылось из виду. Эксл тяжело шел на холм. Черный зонт едва ли закрывал его волосы от капель дождя, болтаясь на плече, а ноги промокли насквозь в тканевых ботинках. Огненно-рыжая шевелюра певца, будто померкла под ливнем, словно на полыхающий костер вылили ушат воды. На его лице будто застыла маска глухого безразличия, но глаза выдавали глубокую скорбь в душе. Тяжело дыша, он крепко сжимал букет цветов, другой рукой помогая себе идти. Букет был завернут в бумагу и укрытый прозрачной пленкой, но даже это не спасло цветы от всепроникающей воды с неба. Азалии и пурпурные гиацинты были покрыты каплями дождя и понуро свесили цветы, поддаваясь погоде. Наконец Эксл дошел до пункта назначения. На вершине холма стояли надгробные камни, разных размеров и форм. Но они все были серыми, под стать облачному небу. Эта удручающая картина наводила еще больше уныния. Рыжий певец неспеша пошел вглубь сада надгробных могил, не отвлекаясь ни на что, он четко продвигался к определенной цели. Под маленьким бордовым клёном стояло одинокое гранитное надгробие. Вокруг него цвели милые, голубые незабудки - любимые цветы покойного. Эксл присел на скамеечку рядом с могилой, с грустной улыбкой положил букет и слегка провел по мокрым незабудкам. — Вот уже год как тебя не стало, - глухо прошептал он. Соленые дорожки слез смешались с каплями дождя на острых скулах мужчины. Эксл и не думал сдерживаться в эмоциях - это единственное место, где можно не скрывать смертельную тоску, выедающую его изнутри. Для друзей и публики он держится, кротко улыбается и не показывает не слезинки. Только с Ним, на кладбище, он может быть откровенным. Так было всегда. Только Он поймет его, больного на голову человека, и примет таким, какой он есть. Кто же теперь это сделает? Кто же теперь его поддержит? Никого не осталось, не правда ли? Вымученная улыбка появилась на физиономии Эксла. Он разучился улыбаться. Такое чувство, что на его лице больше никогда не расцветёт та солнечная, широкая улыбка, которую Он так любил. Для кого, если Его больше нет? Роуз рвано выдохнул и уставился на пасмурное небо. Нет сил смотреть на место, где покоится Он. Эксл видел как несчастные родственники, друзья и товарищи подолгу сидят у могил, тихонько разговаривая с покойниками, но он не мог. Почему-то это казалось неправильным, странным. Чуждым. Будто бы Он хотел такого отношения к себе после смерти. Он бы, в излюбленной «безразличной» манере сказал бы, что надо жить дальше, а покойник мертв и разговоры ему уже не помогут. Усмехнувшись, Эксл вспомнил эту Его отличительную черту в общении с другими людьми. И с ним самим. В основном Он был молчаливым человеком, но если Он хотел выразить свое мнение, люди прислушивались. Он был мудрым по-своему. Но часто держал это при себе. Но если у Него было что сказать, Он всегда говорил. В целом, Он мог поговорить со мной. Мы знали секреты друг друга. За хмурым, часто недовольным лицом скрывалась интересная, своеобразная личность, порой упрямая, бесконечно свободная и главное любимая. Эксл любил Его. Да что он врёт, он ЛЮБИТ Его. До сих пор, всегда. А что, собственно говоря, осталось любить? Надгробный камень, труп, цветы или немногие вещи, оставшиеся после Него? Пара рубашек, украшений- дешёвые перстни да деревянные бусы, штаны и нижнее белье? А может ту часть фотографий, на которых Он мельком засветился. У них так мало совместных фотографий… Фотографии забирают душу, повторял Он, сбегал от объектива фотоаппарата и прятался в тени. Подумав головой, что же осталось? Что любить? Так может всё-таки «любил»? Но чувство вины никуда не денется. Эксл не мог остановить ее, вину, когда она появлялась после таких мыслей. Как он может так рассуждать о единственном на всем свете человеке, который по-настоящему был и заботился о нём? Ведь в память о Нем – он постоянно скорбит. Откуда тогда бессонные ночи полные слез, истерик и бесконечных перебираний тех немногих оставшихся вещей? Может это всего лишь демоны, лицемерность и притворство играют в нем. Может, на самом деле, он так не грустит? Или его душу не разрывает на мелкие ошметки, от осознания того, что Он больше никогда не обнимет, не поцелует, не успокоит и не приласкает? А есть ли у него душа? После всего, что он сделал. Отверг всех друзей, заперся в холодном замке и сжигает органы изнутри своим же ядом. Душа, да. Что это вообще такое? Зачем она? Эксл резко встал со скамейки и принялся расхаживать взад-вперед перед могилой. Каждый раз его посещают такие мысли, пребывая на последней остановке Его путешествия. Даже после своей смерти Он оставляет Эксла в раздумьях. Ещё одна Его черта- сподвигать людей на гениальные мысли и творческие открытия одними словами и поддерживать в начинаниях. Словно выполнив свою работу, толкнув вперёд, Он уходил. Далеко или близко, но он уходил, оставляя человека в растерянности. — До скорого, - прошептал Эксл, скрывшись за волосами. Он повернулся спиной к холодному камню и поспешил убраться от места, которое до сих пор оставляло его в полном замешательстве. Будто сам покойник не хотел видеть его здесь. А кто знает… Он знает. Да, Он всегда знал. Until we meet again Jeffrey Dean Isbell «Izzy Stradlin» April 8. 1962- November 27. 1991 Safely home

***

Серая машина остановилась у ворот кладбища. Заглох мотор, тишина заполнила всё вокруг. Через несколько минут дверь машины открылась, и оттуда вышел мужчина. Темные солнцезащитные очки и широкополая ковбойская шляпа скрывали личность человека с букетом цветов в руках. Цветы – привычный атрибут для данного места, не правда ли? Цветы на клумбах и в горшках около могил, одинокие букеты случайных, и не очень, посетителей и траурные венки, наполненные скорбью и печалью, около свежих горок с новоприбывшими постояльцами. Громко скрипнули ворота, вошедший мужчина не спеша двинулся в глубь кладбища. Его глаза то и дело цеплялись за надгробия по пути, порой он даже останавливался и молча кивал. Будто зная что-то об этих людях в земле, он отдавал честь или молча соболезновал. Не каждый может похвастаться настолько сильной эмпатией, а может это была черная магия, которая, судя по разговорам поверхностных людей, сопровождала род данного мужчины. Преодолев достаточно большое расстояние, петляя между могилами и взбираясь на холм, мужчина наконец остановился у ничем не примечательной могилы. Он опустился на колени, не обращая внимания на то, что его светлые брюки были полностью испорчены, и возложил букет белых хризантем подле камня. Любимые цветы покойного. Тишина тихо воцарилась над ним. Деревья взяли перерыв и отдыхали от шумного танца листвы, на горизонте не виднелось ни одно человека. Будто само время решило выделить пару минут для особого, личного момента. Каждый месяц, в один и тот же день он появляется здесь, меняет увядший букет белых хризантем на новый и тихо скорбит. Окружающий мир не ведает о печали загадочного цыгана, даже деревья и растения вокруг сторонятся его, но не из-за страха, нет. Уважение и понимание горя. Вот почему даже деревья замолкают в тот час, когда он приходит в этот кусок сада мертвых. Будто исповедовавшись, он поднялся с колен, легко, как морской бриз, прикоснулся губами к надгробному памятнику и повернулся к дороге. Тяжело вздохнув, он пошел к выходу из этого удручающего места. Природа всколыхнулась и продолжила свой вечный пир, ожидая мужчину в следующем месяце. Тогда он снова придет и они будут скорбить вместе с ним. Кем ему приходится тот усопший человек? Почему он постоянно сюда наведывается? Никто и ничто не ведало, что связывало их при жизни, но пока один из них жив, он помнит о другом. Эти походы являются наглядным примером. Наконец выйдя из депрессивной атмосферы кладбища, мужчина быстро забежал в свою машину. Тяжело вздохнув, он положил свою голову на руль, сцепляя пальцы рук в тугой замок. Ломаный вдох-выдох, по его щекам скользят ручьи слез, плотный, сильный поток пытался заполнять сухость и пустоту в душе от потери любимого человека. Ватные руки пытались стереть горькие слезы, но делали еще хуже, от чего лицо покраснело, а глаза начали неприятно зудеть и жечь. Проплакавшись, мужчина стер горькие слезы утраты и завел мотор. Он уходит, но не бросает. Как и тогда. Как и всегда. Он вернется и порадует того, кого он мог любить больше, но не успел. Теперь он позаботиться о том, чтобы у столь прекрасного человека было достойное посмертие. На скромном надгробии, за белыми хризантемами было написано: Until we meet again William Axl Rose February 6. 1962- November 27. 1991 Safely home

***

В укромном уголке кладбища, в самом конце, туда обычный прохожий не зайдет. За высокими столетними дубами и колючими кустарниками расположилась крошечная полянка. Окружённая серьезными препятствиями, она словно маленький оазис, спряталась посреди безжизненной пустыни. Маленькие цветочки рассыпались по лужайке, словно выпавший из рук мастерицы разноцветный бисер, вокруг бушевала молодая светло-зеленая трава. Злые ветра не добрались до оазиса, могучие деревья не давали злодеям пробраться и разрушить этот прекрасный уголок спокойствия и тишины. Немногие животные могли преодолеть колючие стены кустов, поэтому около полянки было много грибов. Под самым высоким и могучим дубом расположился широкий камень. По бокам от него, на сером постаменте стояли вазы для цветов, но они пустовали, ведь немногие люди могли добраться до этого места. Надгробие заметно контрастировало с окружающим его фестивалем природы. Дабы уменьшить разницу между природой живой и порождением людского труда, мох начал потихоньку покрывать неприветливый камень, разрушая его структуру. Если никто не будет следить за этим захоронением, то вскоре оно разрушится и станет едино с природой живой. Не каждый доберется до сюда, а желающие не предполагают где захоронены люди, покоящиеся на этой полянке. Рыжая белка пробежала по древнему дубу и забежала в дупло. А надпись на серьезном монолите гласила: As they wished William Axl Rose Jeffrey Dean Isbell «Izzy Stradlin» November 27. 1991 Until they meet again