***
— Вставай, Бог смерти!!! — послышалось откуда-то сбоку. — Ооооо… — только и мог вымолвить Рюк. — Чёрт возьми! Я говорил тебе не есть ту антоновку, она уже как три месяца перебродила! — Лайт пытался разбудить Бога. Рюк медленно открыл глаза. Он лежал в комнате Ягами. Чистой и опрятной, как всегда. Над ним стоял Кира. — Говорил я тебе? Говорил! — сам себе ответил юноша. — а ты чего? Нажрался и провалялся в каком-то диком бреду два дня. — Так это был сон! — обрадовался Рюк. — а я-то… — он осторожно ощупал затылок и филейную часть тела. — А ты-то?.. — не понял Лайт. — может, яблоко? Мама принесла от соседки. Хорошие. Рюк быстро замотал головой из стороны в сторону. — Уж чего чего, а яблок на сегодня хватит… Да и на всю оставшуюся жизнь — тоже… — тихо добавил он. — Ты что-то сказал? — Нет, ничего…Яблоцветы
19 июля 2021 г., 17:43
Примечания:
Мгновенная импровизация + шиза = ЭТО
И Я НЕ ОПЛАЧИВАЮ ЛЕЧЕНИЕ МОЗГА ПОСТРАДАВШИМ В ХОДЕ ЧТЕНИЯ ЭТОГО ФФ.
— Ну, что Лайт? Как тебе у нас? — Рюк лениво улыбнулся и разом проглотил яблоко.
— Это я типо умер? — Ягами был в шоке. И это ещё мягко сказано.
— Что за дурная привычка отвечать вопросом на вопрос, а?
— Ты сам только что это сделал. — Кира быстро успокоился и начал осматриваться.
Картина, представшая перед его глазами была не очень радостной. Странные серые кости, какая-то пыль, отвратительно налипавшая на ботинки, свинцовое небо. Лайт вообще не был уверен в том, что это небо. Скорее скучный потолок, да к тому же ещё и натяжной…
— Уныло… — протянул он, начиная вспоминать, что всё-таки произошло. — Значит, я всё-таки умер… И что теперь? Рюк, что теперь делать? Что вообще делают те, кто умирает?
— Даже не знаю. — Рюк хрустел очередным яблоком. — Я никогда не умирал. — он зашёлся хриплым смехом, но сразу же поперхнулся и начал судорожно кашлять, словно заядлый курильщик.
Лайт злорадно расхохотался.
— Какой же ты гад. — просипел Бог смерти, продолжая давится и злобно смотреть на покойника.
— Ахахах, Рюк, ты так жалок. — заливался Лайт, чуть не падая на землю.
Бог смерти даже кашлять перестал от удивления и обиды.
— Да чего тебя так штырит? Обычно, когда люди умирают, у них случается истерика, припадок, ну или хотя бы какая-то апатия, а ты ржёшь, как конь!
— Рюк!!! — Ягами уже катался по земле в глубокой истерике.
— Он сошёл с ума… — Бог был удивлён такой странной реакцией и пребывал в полнейшем замешательстве.
— Ахахахаххахахаахах! — надрывался Ягами, глотая пыль и рыдая от смеха.
— Ладно… Что будем делать, друг мой? — Рюк держал на ладони яблоко и взирал на него в надежде получить совет.
— Дурак! — вдруг ответило яблоко и скорчило ему рожу.
— Твою мать! — Рюк перепугался и от испуга запустил странный фрукт в натяжное небо.
— Поберегись! — громко заорали откуда-то и Бог получил сильный удар в затылок, сбивший его с ног.
— Силы потусторонние! — Рюк лежал, закрывая голову руками и пытаясь одновременно оглядеться. Рядом с его лицом лежало то самое яблоко, которое недавно корчило ему рожи.
Тем временем Лайт уже стонал в пыли, ибо сил хохотать уже просто не было.
— В тебя выстрелили яблоком, ахахах…ооооо… — доносилось с того места, где лежал Ягами.
Рюк тихо произнёс нехорошее слово… А потом ещё одно. Этим словам он научился у младшей сестры Лайта. Эх, славная была девочка…
— Так, прекращай этот дурдом! — Рюк поднялся, подошёл к Ягами и поднял его.
— Поберегись! — Раздалось откуда-то сзади и Рюк снова получил нечто вроде маленького пушечного ядра в затылок.
Лайт икнул и вдруг превратился в Мису, та моргнула и снова стала Лайтом.
— Твою мать… — Рюк потёр глаза, уронил Ягами на землю. — да что же это такое?!
— Поберегись! — Рюк пригнулся, но в место затылка получил я блоком в…
— ААААААА!!! — заорал он, подпрыгивая на месте от боли и унижения.
— Поздравляем, вас трахнули яблоком. Сто очков в вашу пользу. — голос раздавался как будто из самого неба.
— Это всё ошибка! Дурной сон! — стонал Рюк, валяясь рядом с Ягами, потерявшим сознание от смеха.
— Вы не правы. — ответило небо. — Яблоко записало вас в свою Тетрадь Смерти. Страдай, грешник!!!
— Страдай, Бог смерти! — Лайт с яблоком вместо головы стоял, словно пьяный и обращался к Рюку.