Звенья золотой цепи

-Ты проторчал там полдня — комиссар Хейдвальд...бывший комиссар Хейдвальд, недовольно щурился под яркими лучами полуденного солнца — Здесь адское пекло. -За углом есть кафе, где наверняка работают охлаждающие системы — забросив туго набитую документами сумку на заднее сидение кара, Тибурон отправил туда же и куртку. Здесь и правда было жарко, но не смотря на это Дитрих не подумал избавиться от своей шинели, практически точной копии комиссарской, разве что без знаков отличия. -Мог бы и предупредить, что задержишься. -Мог бы и предупредить, что будешь ждать в кафе. -Не ценишь ты мою преданность — почти всерьез посетовал Дитрих, и тут же резко вдохнул, когда его пах сжали стальные пальцы. -Если ты сейчас расскажешь, что пожадничал пару кредитов на чашку рекафа, я сделаю с тобой что то нехорошее. -Пожалей — сквозь улыбку взмолился комиссар — здесь женщины и дети. Отпустив добычу инквизитор усмехнулся. Все женщины и дети сидели в прохладных помещениях, дожидаясь вечерних сумерек, о чем он напомнил Дитриху, пока тот устраивался на водительском сидении. Получив вполне справедливый ответ, что окна то есть в каждом здании, он отвесил ментальный подзатыльник заигравшемуся товарищу. На подобные «наказания» Хейдвальд не реагировал от слова «совсем», являясь какой то странной и редкой разновидностью неприкасаемого. Практически невосприимчивый к ментальному воздействию, он, в то же время, становился невероятно отзывчивым на воздействие, исходящее от одного, конкретного человека. Иногда Тибурон начинал думать, что все это Дитрих проворачивает по своему желанию. Ну не хочет он воспринимать чужой психический удар — и не воспринимает, становясь чем то наподобие черной дыры. Любопытная способность, изучением которой стоило заняться вплотную. Об этом он думал, глядя на абсолютно пустынную дорогу, ведущую к небольшому но уютному дому, который он предпочел гостинице. Да, здесь не было обслуги, и приходилось все делать самостоятельно, но тишина и уединенность того стоили. Пока инквизитор остывал под холодным душем а затем раскладывал привезенные документы по порядку, комиссар привычно орудовал на кухне, и уже вскорости в доме запахло безумно вкусно. Натянув свободные штаны из тонкого хлопка и проигнорировав рубашку, Тибурон направился к их небольшой кухне, втайне надеясь успеть чуть раньше, чем стейк из амбулла дойдет до нужной кондиции. Смотреть на красивую фигуру комиссара было чистейшим удовольствием. Его не могла испортить никакая одежда, даже самая безобразная. Но сейчас штаны и рубашка, настолько тонкие, что кое где, особенно там, где плотнее соприкасались с телом, становились прозрачными, делали вполне заурядное действие чем то невероятно притягательным. Ментальные ладони легли на четко очерченные ягодицы, слегка их сжимая, на что Дитрих улыбнулся — Не шали. Сначала обед а сладкое после. -Иногда мне кажется, что мы похожи на старых супругов. Все так уютно, спокойно, а время тянется вязко и бесконечно — все же убрав руки, Тибурон занял место за столиком, стоявшим рядом с окном, сейчас плотно закрытым желтым экраном, от чего освещение в кухне становилось необычайно комфортным для глаз. -Правда? Несколько дней назад мы чуть не сдохли, когда в вентиляцию пустили токсичный газ, чуть раньше ты едва выкарабкался после того, как в тебе лазганом проделали дырку. А до этого мы все были на волоске от встречи с Императором, когда в борту Фольгора образовалась здоровая пробоина — наконец Дитрих обернулся, так как стейк уже был готов, и надо было лишь подождать несколько минут, пока мясо «отстоится». -И каждый раз, стоит задержаться на одном месте, где наши задницы не грызет какой нибудь мутант, ты начинаешь брюзжать как старый черт. Кстати — достав из шкафчика бокалы и бутылку, Дитрих наполнил их абсолютно прозрачной жидкостью — местной разновидностью амасека. -Сколько тебе лет? -Ты прекрасно знаешь, сколько мне лет — принимая один из бокалов, Тибурон легонько коснулся им краешка второго. -Если судить по брюзжанию — пара тысяч — Дитрих широко улыбнулся, прежде чем сделать глоток. -Ты кажется соскучился по наказаниям — абсолютно без угрозы констатировал инквизитор. -Соскучился — лукаво подмигнув, Дитрих занялся непосредственно самым важным делом на данный момент. Стейки получились как обычно, вкуснее некуда. Ну может придирчивый инквизитор и нашел в них недочеты, но если и нашел, то промолчал. А самому Дитриху было достаточно того, что лежащее на тарелке не ядовито и достаточно питательно. Их идиллию прервал настойчивый писк планшета, до которого Тибурон лениво дотянулся лишь после того, как его бокал оказался пуст. -Лорд Сангрэ требует отчета. Кажется я забыл его отправить — он помахал в воздухе бокалом, намекая на повторение. Дитрих лишь пожал плечами, выполняя немую просьбу. Опыт научил его не лезть в дела инквизиторские пока не попросят, ну или пока это не касается непосредственно безопасности. А не отправленный отчет — это такая мелочь по сравнению с бедами, терзающими Империум, что почтенный лорд мог бы и не беспокоиться. Прозрачный напиток распространял по небольшому помещению приятный и привычный запах, и помимо его воли в памяти возник образ другого мужчины. Похожий на Тибурона, только старше, с заметной проседью в коротких черных волосах, но с такими же жгуче-черными как дыры в пространстве — глазами. -Я на допросе? - инквизитор опять копался в его воспоминаниях. Не то чтобы комиссар был против, да и случалось такое регулярно. Тибурон предпочитал увидеть все сам, нежели выслушивать косноязычный, по его мнению, доклад. Но сейчас ситуация становилась опасной. И все потому, что сам Дитрих позволил себе маленькую ошибку... не так давно... пока Тибурон просиживал свой зад в компании коллег... а встреча с Сангрэ была случайной и неожиданно... приятной. -Ты опять это сделал — внешне, абсолютно безэмоциональный, глубоко внутри Тибурон начал закипать. Вся идиллия грозила рухнуть в мгновения, потому что Хейдвальд абсолютно бессовестно транслировал все, что происходило между этими двумя в каком то кабинете, среди вороха свитков, на столе, под пустым взглядом сервитора. Хотя, и это стоило признать, его коллега обладал несомненными достоинствами, в том числе и выносливостью, удивительной для столь почтенного возраста. Тибурон резко прервал контакт, так как впечатления самого Дитриха начали передаваться и ему, заражая, словно вирус. Еще не хватало капать слюнями на старого козла, с которым его помощник не преминул перепихнуться, пользуясь случаем. -Это было один раз — собрав грязную посуду, Дитрих, как ни в чем ни бывало занялся привычными делами, которые хоть ненадолго дарили иллюзию надежности и покоя, зная, что за таким вот приступом ревности может последовать что угодно. И к вечеру он либо будет в полной отключке, натрахавшийся на неделю вперед, либо в лазарете, зализывать раны. Вполне вероятно, что произойдет и то и другое. Инквизитор становился все более изобретательным в плане развлечений, требуя все большей эмоциональной отдачи. -И ты даже не потрудился скрыть это от меня. Полагаю намеренно — как бы ни старался, Тибурон не мог полностью прервать контакт, да и не хотел. Весь тот разврат, что творился в голове Хейдвальда, делал его самого чуточку более живым чем обычно, напоминая, что он тоже не каменный, и ему, так же как и любому другому живому существу свойственны слабости. -Разве от тебя можно что-то скрыть? - посуда отправилась в мойку, а Дитрих повернулся, демонстрируя сквозь слишком тонкую ткань свое возбуждение. -Я должен отправить этот треклятый отчет — без особого энтузиазма ответил инквизитор, не отрывая взгляда от роскошного тела, так бесстыдно едва прикрытого тем, что и одеждой то назвать нельзя. И откуда Дитрих ее выкопал, ведь с момента прибытия в этот мир заглянуть в магазин за обновкой времени у них не находилось. -Отправим его вместе? Пусть знает, что у тебя тоже есть личная жизнь — подойдя совсем вплотную, Дитрих осторожно взял крупную сильную руку в свою, и положил поверх напряженного члена, тут же ощутив заметное покалывание пси-энергии. -Ты забываешься — поднявшись, Тибурон подтолкнул Дитриха к двери — марш в спальню. Исполнив приказ, комиссар остановился у постели. За его спиной закрылась дверь, провернулся механизм замка, а на единственное окно начал опускаться непроницаемый экран, погружая комнату во тьму. -Теперь мне надо решить, какого рода наказание тебе предстоит испытать — в голове инквизитора звучала опасность и по коже Дитриха пробежали мурашки а внутри все сладко поджалось в предвкушении.