Тайное не станет явью

Рафаэль в томной бессоннице мечтательно качался в гамаке, глядя в беспросветную тьму холодной комнаты неряшливого одиночки. Вместо уютного беспорядка видел перед собой совсем другие яркие, реальные картины. Точнее будет выразиться, портрет, согревающий душу и сердце, рвущееся наружу с громкими ударами в чуть треснутый пластрон. Блестящие соломенно-золотистые волосы, подстриженные в удлиненное каре, к которым тянутся руки, чтобы зарыться в их мягкости. Темные густые ресницы. С восточным разрезом глаза цвета спелой весенней травы, в чьей насыщенной зелени мечтает раствориться собственное отражение. Ровный прямой чуть вздернутый на кончике нос, просящий нежного шутливо-игривого щелбана. Пухлые розовые губы, скрытые красной помадой, манящие попробовать их на вкус. Фигура девушки будоражила воображение не меньше: в меру загорелая кожа, длинная шея, плавная ключица, вполне пышная упругая грудь, тонкая талия, широкие крепкие бедра. Для мутанта женщина являла собой недосягаемый идеал красоты, о котором даже просто помышлять похабно непозволительно. Вовремя себя одернул. Он считал, что такой урод не имел права восторгаться ничьей природной красотой, когда обожание выходило за рамки приличий и молчаливого зрительного воздыхания со стороны. Впрочем, кроме созерцания актрис особого, специального жанра. Айкидо-девочка, как прозвали ее друзья, была недурна не только внешне: разумная, смелая, сильная духом, с ироничным чувством юмора и неплохими лидерскими качествами. Рафаэль и Джои определенно были на одной волне и поддерживали друг друга во время испытаний, как будто были знакомы всю сознательную жизнь. «Пора выбивать эту дурь из себя. Честное слово, как баба. Пора решать», – черепаха покряхтел, сползая с навесной кровати, и побрел прямиком в спальню лидера. Одновременно желал услышать как согласие, так и отказ, ведь это значило бы одно при любом раскладе: конец непреодолимым разрушающим сомнениям, но с разными вытекающими последствиями.

***

— Привет! Вот это да, парни, как вы подросли заметно! – по логову льется неповторимый голос Джои, что заставляет Рафаэля вздрогнуть и соорудить выражение лица как можно суровее, а не расплыться в глупой радостной улыбке. Его словно сковало и пригвоздило к полу. Парень отмечает, что женщина с годами стала только краше, неглубокие мимические морщины придают загадочную изюминку. — Привет, Джои! Рады видеть, – встречает Бесстрашный гостью. Лидер протягивает руку и пожимает женскую, отчего хулигана обжигает, точно раскаленным маслом. Он хочет отодвинуть братьев на задний план, выйти вперед и «прихватизировать» все внимание подруги лишь на его одного, но пребывает в роли деревянного истукана. — Я тоже рада. Столько лет на виделись! – девушка глядит за плечо главы семьи Хамато на воина в красной маске с длиннющими оборванными снизу лентами, лежащими спереди и обрамляющими рельеф тела до самых коленей. Ей кажется такой выбор не вполне практичным, ведь края точно путаются и цепляются, и противнику схватить за них легко. Куноичи удивлена тому, что боевой товарищ, некогда являвшийся родственной душой, так холодно отводит взгляд и не летит на встречу. Подозревает, что парень обижен за долгое отсутствие. Много чего произошло в жизни Джои как хорошего, так и плохого, что не оправдывает ее дистанцирование, но поясняет поведение. Она расскажет когда-нибудь Рафаэлю обо всем и знает, что наверняка встретит теплое понимание. — Сестренка! – Микеланджело всегда так просто может с разгону налететь с обнимашками. Темперамент недовольно зыркает и люто завидует прикосновениям к сокровищу, к которому у него, дурака, нет доступа. Сегодня Айкидо-девочка одета в непривычно обыденную для улиц мегаполиса одежду: белая майка, зеленая косуха, темно-синие потертые джинсы под ремень с красной бляхой, высокие до колена черные сапоги на низком каблуке с ребристой подошвой. Наряд подчеркивает соблазнительное спортивное тело, измаранное лапами младшего брата. Темперамент тем сильнее себя ненавидит, чем чаще ловит на подобных суждениях. — Как тебе Нью-Йорк, Джои? Сильно изменился с последнего приезда? – даже Донателло влез в разговор, невольно заставив Рафаэля до скрипа стиснуть зубы. Она охотно отвечает и посматривает на сурового бунтаря, в диковинку высокого и взрослого, но на удивление не ожидаемо горячего, а не свойственно ледяного. Блондинке кажется, что по телефону она вела беседу с кем-то совсем другим, родным и близким, а сейчас наткнулась на чужака. Поймав зеленый взгляд янтарным, мутант лишь кивает и вскидывает руку, возвращает обратно в скрещенную на груди фирменную позу. Он не может заговорить, не может приблизиться, не может понять, откуда в нем пробудилось столько равнодушия и безразличия, обиды и ревности, что самому становится страшно. Или это неуверенность и растерянность из-за нахлынувших противоречивых эмоций и чувств на грани безумия? Слишком долго мужчина мучился пылающим одиночеством, что, кажется, в раз истлел, как спичка от одной лишь искры. Джои просит пообщаться с лидером наедине, отчего Рафаэль готов взвыть раненой белугой и вопреки принципам следует к додзе, чтобы подслушать разговор. Там натыкается на Майки и Донни, пришедшими за тем же. Бунтарь ехидно скалится из-за причастности к общему грешку, хоть и причины невоспитанного поступка у братьев разные. Леонардо, видимо, подозревал, что братья не удержатся. Он ничего не хотел скрыть, поэтому незаметно оставил дверь приоткрытой, предоставив для обмена информацией деланно уединенное место для спокойствия куноичи. — Честно говоря, я была уверена, что уговорю полететь со мной, – гласит женский голос. – Переоценила свои ораторские способности, но недооценила твои завидное упрямство и нерушимую преданность семье. Придется разочаровать Трибунал, – выдыхает она. – Они дали мне месяц, чтобы прибыть нам вместе не позже срока. Билет, к слову, уже куплен на утро. Что ж. Ты действительно достойнейший лидер клана, Лео, и я ценю твою твердую решительность. Но, пойми, что тебя заставят так или иначе, если не своим ходом, то каким-нибудь иным способом прибыть на обучение и убедят в необходимости его пройти. Думаю, ты сам ощущаешь, что я права. Нужно пойти на уступку. — Спасибо за добрые слова и поддержку, Джои. Я буду готов, когда придет время, – поясняет Леонардо. – Прости, что спутал планы. — Да ничего, это же твой взвешенный выбор, – прощает девушка. – Но еще есть возможность его изменить. — Не думаю, что я ею воспользуюсь в ближайшие несколько недель, – отрезает лидер и вопрошает. – Сдашь билет? — Пожалуй, нет. У меня есть родственники в Японии, поэтому совмещу приятное с полезным, пока буду ожидать в гости в страну восходящего солнца великого Бесстрашного каппу, – заливисто смеется куноичи. Вот и конец надеждам. Джои завтра снова уезжает неизвестно на сколько долго. Но Раф не смеет даже предложить просто провести ее до гостиницы и перекинуться парой слов, хотя девушка ждет друга до самого вылета.

***

Рафаэль, не стуча, вломился в аскетическую аккуратную комнату. Включил свет — лидера не обнаружил. Спальня была прибрана, вещи располагались на неизменных упорядоченных местах. В шкафу пропал лишь походный рюкзак, всегда собранный старшим самым необходимым на случай экстренной эвакуации. Никакой записки в убежище Бесстрашный не оставил и не взял ни одного устройства связи. — Козлина майонезная! – вслух рявкнул Рафаэль. Стена расплатилась за все грехи хозяина осыпавшейся штукатуркой. – Изо дня в день колебался-колебался, да заколебался сомневаться, когда подпер срок, – иронично бросил черепаха и устало потер лоб. – Я знаю, где ты сейчас, братец, – мутант шагнул к полке, хранящей фотографию отца в рамке. Бережно вложил снимок в ладонь, поцеловал и вернул обратно. Перед уходом откланялся. – Скоро увидимся, мастер. Старый заброшенный сквер на окраине города оперился молодыми листьями, пахло свежей зеленью и травами. Было тепло и приятно. Рафаэль нечаянно вступил в вязкую грязь по самую лодыжку, развеяв романтическую атмосферу природы, и чертыхнулся на чем свет стоит от души. Пока бунтарь протирал ногу о ни в чем неповинные хрупкие побеги, награждая землю чудесными эпитетами, приблизилась тень, принявшач очертания старшего брата с рюкзаком на плечах. — Ничуть не удивлен, что ты найдешь меня здесь, – отрешенно проговорил Леонардо. — Далеко собрался? – прорычал бас. — Не дальше того места, куда ты не единожды меня отправлял, – усмехнулся ниндзя в синем, опустив голову. – Долгие проводы лишние слезы, поэтому я не стал вас будить. Но вот ты здесь, и я чувствую себя еще паршивее за то, что не простился, как следует. — Какие проводы, Лео, дубина и осел?! Мы же не раз обсуждали, что полетим все вместе и точка! – темперамент ткнул брата в грудь. – Ну, или почти все, – замялся он, кое-что припомнив. – У тебя свой путь, но семья на нем не помеха, пойми наконец! И в сторонке постоим, если надо. То ты едешь, то нет. Не имеет значения. Братья всегда будут рядом, хочешь ты того или не хочешь, плевать на пророчества и прочую мистическую чушь! – черепаха активно жестикулировал. – Мы по-прежнему нуждаемся друг в друге, даже если месяцами занимаемся своими делами порознь. Но только не на столько ведь далеко. Ты иди своей тропой, наслаждайся, пожалуйста. Но параллельно найдется место и нам. Вдоль каждой дороги есть обочина и все такое. — А еще есть узкие ущелья с обрывами, – мрачно добавил глава семьи, продемонстрировав ироничную измученную улыбку. — Не нуди, Лео. Ты понял, что я хочу донести, – разозлился Рафаэль. – Врезать бы тебе по щам, бесишь! – мутант сжал кулаки. — Ответь честно, только ли из-за меня оставляешь дом, брат? – ударил по больному старший. – Или даже не так. Я стал удобным предлогом? – светло-голубые глаза сузились. Рафаэль замолчал. Разжал пальцы и стиснул с бо́льшей силой, до крови впивая ногти в ладонь. Заерзали желваки. Здоровяк шумно набрал много воздуха в легкие, чтобы отвесить какую-нибудь колкость с долей шутки, но его перебил до боли знакомый веселый голос: — А как же я? Куда это вы собрались без любимого младшенького?! Микеланджело бодро шагал с двумя рюкзаками. Один он отдал Рафаэлю, просив с напускной обидой: — Почему меня не позвал? Ну да ладно, прощаю. Надеюсь, я ничего не забыл. — Да я бы вернулся за тобой, Майки, дуреха, – беззлобно хаял темперамент и накинул рюкзак на плечи. – Флягу взял? — Ага, – махнул головой балагур. — Тогда все нужное упаковано, – сделал вывод черепаха. — Дон остается, – уверенным тоном предположил Леонардо с нотой сожаления, но понимания. Рыжик с тоскливой грустью подтвердил решение ученого, никого не удивившего. Братья чувствовали, что так будет для брата лучше. Да и убежище не придет в запустение, ведь неизвестно, насколько они застрянут высоко в горах. К тому же хорошо, когда не только есть кому присмотреть за домом, но и к кому вернуться. Черепашки посетили могилу отца и поспешили на грузовой борт.