Тайное не станет явью

Неделя, проведенная на тесном душном грузовом судне, стала сущим адом, который ниндзя посильно перенесли. Длительный пеший поход по открытым заснеженным и ледяным горным хребтам и кручам показался настоящим райским наслаждением. Дорога на выживание наградила путников возвращением в тепло и зелень в конце пути. Внутренний двор с дворцом был неожиданно обнесен величавым исполинским забором, ворота закрыты. Вокруг стояла гробовая тишина, прерываемая лишь криком хищных и мелодией певчих птиц, журчанием воды и воем ветра. Леонардо толкнул деревянную створку, но она не поддалась. — Хм, странно. Никого нет дома? – подал голос Микеланджело. – Эй, Трибунал! Тут к вам Леонардо Хамато пришел! – проорал во весь дух балагур, соорудив ладонями ручной рупор. – Вы же его та-а-ак заждали-и-ись! — Тише, Майки, – прервал лидер брата. – Может, это первое испытание? – размышлял старший. – Надо проверить, что там. Бесстрашный достал «кошку» и направил в форме дрона на верх забора, сравнимого по высоте с двадцатиэтажным домом. — Нам идти с тобой? – предложил Рафаэль. — Нет, пожалуй, – отрицал комнадир и тут же упорхнул с помощью самозатягивания ленты к краю ограждения. — Окей, тогда пока расположимся здесь, – пробасил темперамент младшему. – Ну, чего пускаешь слюни? Доставай! Отдохнуть надобно. Воин в оранжевом спохватился. Вынул, как и здоровяк, из рюкзака покрывало и встряхнул. Оба расстелили одеяла на землю и присели, распетрушили из заначки упаковку чипсов и газировку. — Раф, как думаешь, мы будем ночевать в палатках прямо здесь, если не пустят? – с набитым ртом раздумывал Майки. – Тут жутковато темнотой, – опасался озорник. – И мошки жрут. — Не, не придется, – уверенно говорил темперамент, глотнув напиток. – Мы спрашивать разрешения на вход не будем. — Интересно, что такого уготовано Леонардо? – не унимался черепаха. – И почему нас оставили в стороне? Это не честно. Я тоже хочу стать супер-мега-клевым! — Р-р-р, Майки, забей! Все будет видно со временем, – терял терпение воин в красном. – Главное, что мы будем рядом. Раф прилег на бок и прикрыл глаза, через пелену дремоты он видел лицо блондинки с зелеными глазами. Рыжик принялся читать новый, завершающий, выпуск комикса, который специально приберег и не открывал до поездки. Долго отдыхать не пришлось.

***

На внутренней территории необъяснимым, мистическим образом царили совсем другие атмосферные явления: плотный густой туман, словно молоко, разливался по всему двору; стелился от земли почти до высоты середины забора; клубился кажущимися осязаемыми облаками, похожими на сладкую вату; двигался, будто живой; дышал, то вздымаясь выше, то вжимаясь обратно. Леонардо опешил от подобного завораживающего зрелища, за пеленой которого не было видно буквально ничего. Даже собственной руки, вытянутой парнем в призрачную невесомую жижу для проверки на ощупь, с треском провалившейся неудачей. Ниндзя не впервые приходилось ориентироваться без зрения, и он, спустившись в бездну неизвестности, последовал по памяти ко дворцу. Его чуткий слух уловил движение, едва ли заметное для простого нетренированного человека. В сущности, не столько звук, сколько отклики вибрации от чьего-то приближения. Чутье и инстинкты подсказывали замереть и вынуть из ножен катаны. Что воин и проделал как раз в тот момент, когда нечто темное совсем рядом пронеслось и вынырнуло из-за панциря. Лязг металла о металл разнесся эхом. Противники не видели друг друга, но верно ощущали опасные зоны и точно отражали мастерские удары. Бой клинков привел соперников в область, где туман постепенно рассеивался. Леонардо, завидев совсем юную особу с мечом со знакомым отличительным символом на рукояти, оторопел на мгновение. Замешательства хватило воительнице, чтобы острие лезвия очутилось у шейной артерии рептилии. Девушка молча выжидала, смело глядя прямо в глаза. Мутант не двигался, блуждал ледяным взглядом, изучая победителя, предугадывая вероятные слабые стороны. За спиной незнакомого подростка проявилась еще одна женская фигура. С ее ладоней спрыгнуло нечто пушистое, оказавшееся обычной белкой. Грызун ловко забрался на плечо хозяйки, одержавшей победу над мутантом. Подошедшая только что заговорила твердым, таким родным и приятным слуху для Бесстрашного, с легким восточным акцентом голосом: — Ликорис, отличная работа! — К-к-караи?! – поразился в очередной раз за сегодня старший Хамато. — Отпусти поверженного, – властно скомандовала куноичи и вышла в просматриваемую часть тумана. — Спасибо за славную битву, воин, – поклонилась юная девушка и сложила меч за спину. Ниндзя повторил то же самое и стоически выжидал, пока Караи заговорит с ним. Предводительница клана Фут редко появлялась в Нью-Йорке, ибо активно развивала влияние на родине. Но все ее прилеты в США не ускользали от главы семьи Хамато: он украдкой следил за перемещениями куноичи, ни разу не заговорив и не приблизившись. Женщина знала о каждом появлении черепахи. Воин ощущал нутром, что Караи позволяла быть Леонардо ее тенью, делая вид, что не подозревала о тайных визитах воздыхателя. Дразнила и подзадоривала парня, как будто случайно максимально сокращая дистанцию и кидая отдельные короткие фразы-анаграммы партнерам по бизнесу, предназначавшиеся между строк лишь ему одному. Игры в молчанку и гляделки издалека для каждого были желанной и необходимой, как воздух, отдушиной. Теперь, когда они в открытую смотрели друг на друга на малом отдалении, новых правил поведения интуиция не подсказывала, чтобы вести себя как-то специфически относительно непривычной ситуации. Караи была блистательно великолепна и богоподобна — Леонардо без раздумий был готов пасть к ее ногам, будь на то подходящие, невозможные, обстоятельства. Мутант обратил внимание на едва заметные возрастные изменения на привлекательном лице японки и ужаснулся мысли о том, что он, как черепаха, может пережить ее. Не представлял существования самой вселенной без личного яркого солнца, греющего и дающего толчок к жизни, но в то же время смертоносного и беспощадного. Караи уловила безутешный взгляд и улыбнулась тепло, по-доброму. В ее глазах аналогично скользнула тоска и жажда ласки. Но тут же королева преступного мира подобралась в привычную холодность: — Приветствую, Леонардо! Это моя будущая преемница Ликорис, – представила глава клана Фут девушку, дрогнувшую при упоминании ее имени. Белка на плече защелкала, напоминая о себе. – И ее любимица Орешек. Ликорис, это тот самый лидер семьи Хамато Леонардо, – лукаво улыбалась старшая куноичи. — Это честь познакомиться с Вами лично, мастер Леонардо-сан, – в полупоклоне проговорила скромный подросток. — Взаимно, Ликорис-тян, Орешек-тян, – вторил черепаха, обращаясь к человеку и питомцу по именам по очереди, что развеселило серьезную спокойную молодую личность. Из ее уст раздался тихий заливистый смех, прикрываемый рукой. Лидер даже не подозревал, что Караи готовила наследницу мафиозной империи, что только больше повергло в размышления о быстротечности времени. Кем она была, приемная дочь или названная сестра, где Караи с ней встретилась и в каких условиях нашла, почему выбрала именно эту девушку и зачем скрывала, не брала в поездки на другой континент, — лидера в данную минуту не занимало. Все его думы заполнились лишь одним стройным станом, надменным и хитрым голосом, пронзительным одиноким взглядом. Парень предполагал, да даже лично убеждался, что женщина тесно общалась с мужчинами в спальне, и не единожды. Воспринимал данность как часть ее грязного флирта в попытке вызвать ревность и зависть в их бесконечной игре. Но Синему было невдомек, что подобное тайное послание представляло крик о помощи вытащить душу из пучины зла и раскрыться по-настоящему. Однако, даже зная о систематических половых связях Караи, лидер еще сильнее оттого желал заполучить в собственные руки скрытое глубоко беззащитное невинное существо, чтобы очистить его от чужой скверны. Ведь чувствовал, что сердцем Караи была верна только ему одному, изуродованному мутанту, но надежному мужчине, кто уважал ее выбор держать дистанцию. Лео выжидал, когда разъяренный раненый ершистый зверь, скалящий клыками, грозящий когтями и плюющий ядом, обернется беззащитным испуганным, потерянным продрогшим детенышем, самостоятельно набредшим на спасительные добрые руки. Куноичи в то же время не догадывалась, отчего Леонардо никогда не действует, не берет на себя первый шаг, считая это привилегией сильного пола. А ведь мужчина просто боялся спугнуть, пошатнуть и уязвить бесспорную, безоговорочную независимость и свободу главы Фут. Женщина, напротив, не хотела постоянно оставаться сильной и самостоятельной рядом с ним. Переступив через себя, решилась бы довериться. Непонимание в важнейшем вопросе произошло из-за того, что оба разрушали себя и друг друга без слов, когда достаточно было одного-единственного откровенного разговора. Нескольких искренних, давно томящихся на кончике языка веских фраз. — Мы с Ликорис здесь два дня. А Трибунала ни слухом, ни духом, – сообщила Караи. – Обыскали все окрестности, но, кроме магического тумана, здесь ни души. — Разве у тумана есть душа? – засомневался Леонардо. — Внимательно послушайте, Леонардо-сан, – переборов стеснение, подала тоненький голос Ликорис, никак не вязавшаяся своей ощутимой добротой с будущим ношением короны царства Фут. Лидер напряг слух. Действительно барабанные перепонки отчеканили непонятную тарабарщину на неизвестном языке, не похожем ни на какой земной. — Заклинание? – размышлял Бесстрашный. — Возможно. Или какая-то подсказка, – думала Караи. Резко пригнулась, обнажив меч. За ее спиной тоже в боевую позу стала преемница. – Мы не одни, – прошептала куноичи. — Успокойся. Это мои братья, – развеял напряжение старший, но обожаемая продолжила держать клинок наготове. Когда Рафаэль и Микеланджело добрались до условной точки сбора, глава семьи порицал: — Слишком громко дышите. Как новички. Вас за километр можно обнаружить! — Так мы и не старались прятаться в этих стенах! – возразил Рафаэль. – Это тебя было слышно на всю округу! Пф! — О, Караи, здоров! – встретил весельчак предводителя клана Фут. – Я же говорил, что это ее голос, Раф, – обратился к хулигану. — Глаза бы мои не видели, а уши не слышали! – рявкнул он, вперившись в куноичи, возвращающую оружие в ножны. — Взаимно, Рафаэль. Приветствую, воины Хамато, – поздоровалась спокойно Караи через ядовитую, подчеркнутую насмешку и суженный разрез глаз. – Где четвертого потеряли? — Не твое дело, падшая девка, – рычал бас громкими, преувеличенными словами, за которые Леонардо хотел бы тому смачно врезать, чтобы вразумить брата в обратном. — А кто это такой миленький прячется за твоей спиной? – вопросил Майки, заметив рыжие кисточки на ушах за плечом главы Фут. — Не будь излишне робка. Выйди и назовись сама, – требовательно, но заботливо-успокаивающе, позвала подростка Караи. – Это братья Леонардо. Микеланджело и Рафаэль. Юная девушка шагнула к вновь прибывшим, выпрямив гордо спину, как того требовала старшая. Белка перескочила с одного плеча на другое и защелкала. Преемница в полупоклоне прощебетала: — Меня зовут Ликорис, а белку Орешек. Приятно познакомиться с вами двумя. Рафаэль молча кивнул без всякого интереса к новому персонажу их истории, не задавая лишних вопросов. А Микеланджело обомлел, завидев славную леди с серыми глазами и светло-русыми, почти пепельными, волосами, собранными в так называемый длинный рыбий хвост, что контрастировал с черной стрижкой-каре ее старшей подруги. Не меньшее умиление вызвал пушистый грызун. — Ого, как паучья лилия? – почесал репу балагур. – Опасная штучка, да? – заигрывал шуткой Рыжик, подмигнув без задней мысли, что сразу возмутило старшую куноичи. – Взаимно рад знакомству. Мутант подошел к новому товарищу, чтобы ближе рассмотреть и восхититься природной красотой. Маленьким ртом, губами бантиком. Чуть горбатым между широко распахнутых глаз носом-кнопкой. Мягкими скулами, в меру пухлыми щеками. Крепкой шеей, маленькой упругой грудью. Тонкими талией и бедрами. Голубоглазый парень заставил девушку стыдливо отвести взгляд в сторону от навязчивого разглядывания. — Скоро стемнеет, – прервал сцену Леонардо, сверив часы. – Предлагаю заночевать здесь. А завтра приступим к поискам Трибунала. Утро вечера мудренее. Разумно присматривать за вратами, поэтому будем дежурить по очереди. Все согласились с планом. Черепахи с женщинами разместились в гостевом доме. Туман меж тем к закату окончательно растворился, оставив после себя пожелтевшую растительность.