Король и шут

      Повисла немая пауза. Адриан пялился на Изабеллу. Изабелла пялилась в ширинку. Капец. Но что она там не видела? Фрейлины, всё ещё в реверансах, тоже пялились туда.       — Кхм, — произнёс Фабиан, отлипая от раковины и отворачиваясь. Поддёрнул вверх собачку замка, искоса глядя на шевелящего желваками Адриана.       — Простите, мы помешали вам, ваше величество? — проговорила растерянным голосом Изабелла. Фрейлины выпрямились, сгрудились у неё за спиной.       — Нет, — стряхнул шок Адриан. — Нет, мы… тут…       — Мы прозвище мне подбирали, — поворачиваясь к девушкам, пришёл на помощь Морелли.       — Прозвище? — не поняла Изабелла. Адриан кинул такой же удивлённый взгляд. Фабиан сам не понял, как у него вырвалось, но отчаянно решил продвигать эту версию. Обескураживающе улыбнулся:       — Шуту же нужно прозвище?       — А, шуту, — сообразила королева.       — Да. Моего предшественника звали Огрызком, а его предшественника Синим Шнурком.       — А тебя?.. — Изабелла выразительно посмотрела на разорванную ширинку.       — Гульфиком, — сказал Адриан, тоном, прекращающим допрос.       — Да, — подтвердил Фабиан. — Драным. Драный Гульфик. Круто.       — По-моему, как-то унизительно, — повела плечиками Изабелла. Фрейлины зашептались.       — Он — мой шут, — отрезал Адриан, — а мне нравится. Ты пришла руки мыть? Мой и идём завтракать. Я голоден. Пойдём, Гульфик.       — Слушаюсь, сир, — козырнул шут, и они вместе прошествовали мимо расступившихся фрейлин. Через пустую, за исключением гвардейцев на дверях и слуг, залу направились к столовой. Сначала шли напряжённо, потом прыснули.       — Блять — Гульфик…       — Извини, ничего другого в голову не пришло. Если не нравится, поменяй — я не заставляю.       — Не, прикольно. Буду Гульфиком.       — Драным — это ты придумал.       — Ага, — Фабиан поправил ширинку, маскируя разорванный край. — Считаешь, она поверила? Мы так внятно и не объяснили.       — Да ладно! Главное, вовремя состроить суровый вид и сбить с толку. Про прозвище разнесётся, а про мою руку у тебя на… забудут.       Адриан озорно подмигнул и провёл ладонью по его спине. Когда та достигла поясницы и стала спускаться ниже, Фабиан дёрнул локтем, отходя. Шепнул:       — Хватит — нас и так спалили.       — Ой, извини! — рассмеялся Адриан.       Гвардейцы вытянулись в струны. Адриан и Фабиан переступили порог Большой обеденной залы.       — Его величество король Адриан Третий! — провозгласил герольд.       — И его шут Драный Гульфик, — подсказал Адриан.       — И его шут Драный Гульфик, — громко повторил герольд.       Маявшиеся за накрытыми столами придворные заверещали, послышались смешки, весёлые возгласы. Фабиан приветственно взмахнул колпаком. Задним местом чуял, что новое имечко приживётся и станет легендой.              ***       В пальто нараспашку Фабиан шёл через дворцовую площадь к парковке, куда подогнали его новенький красный «Феррари». Купил три недели назад, а не накатался. Собирался выехать за город на автобан, порезвиться, пока любимый Адриан Третий завяз в традиционных понедельничных совещаниях. Погода для индивидуальных автогонок была подходящей — дождливый март закончился, ранний апрель дарил сухую тёплую погоду, плюс пятнадцать, солнце мелькало за облаками, глаза не слепило.       — Эй! Гульфик! — донеслось сбоку вместе с торопливыми шагами по тротуарным плиткам. Голос принадлежал Эмилю Ливьетти. Вместе с ним бежал неизменный друг Сержио Альванни.       Фабиан был без колпака, в обычных синих джинсах, но прозвище уже прилипло, все так звали.       Он остановился, не дойдя до машины с десяток шагов.       — Привет.       — Привет, — приятели догнали, пожали руку. — Сегодня без короля катаешься?       — Он с министром энергетики, — ответил Фабиан, — заботится, чтобы следующей зимой ваши задницы не отморозились.       — Да нас следующей зимой, может, в стране и не будет, — хохотнул Эмиль, переглянулся с Сержио. — Меня наконец-то одобрили на работу в посольстве в Швейцарии, через два месяца еду туда. Сегодня стало известно. Серж тоже чемоданы пакует. В Мадрид.       — Я только надеюсь, — поскромничал Альванни. — Моя кандидатура ещё на рассмотрении. Не знаю, куда направят. Если направят.       — Ну-ну, — сказал Фабиан. — Поздравляю, конечно, но, честно говоря, не понимаю вашего стремления улизнуть. Швейцария, Испания… Гелдер совсем не устраивает?       — Гелдер? Так мы ж на благо Гелдера и будем работать. Ты нас в непатриотизме-то не уличай. Скажи-ка вот лучше что…       — Что?       Парни переглянулись, предоставляя друг другу право говорить, хитро скалились. Заговорил Эмиль, заговорщически подвинувшись ближе:       — Как королю невеста Шонти, понравилась? Он вчера что-нибудь говорил про брачную ночь? Делился впечатлениями?       — Так я вам и сказал, — съехидничал Фабиан. — Информация конфиденциальна, его величество подробностей не раскрывает.       — И своему лучшему другу? О чём вы тогда шушукаетесь, когда уединяетесь? Не о бабах? Кончай, Морелли, скажи уже. А мы молчок.       — А Шонти вам не говорил, лучшим друзьям? — Фабиану был важен ответ на следующий вопрос: — Жена довольна?       — Ещё бы она не была довольна, — фыркнул Сержио, — у короля опыт в амурных делах, как у Казановы, в молодости покуролесил, научился. Ну, я так думаю. Шонти говорил, конечно… сказал, Аннета переживала, но король превзошёл все её ожидания, был галантен и мягок, ну и всё в таком роде. Недотрога удовлетворена, короче, а Шонти, наконец, её трахнул.       Фабиан услышал то, что хотел услышать. Схема работала без сбоев уже больше полугода. Упёртых в своих убеждениях девственниц Дри делал женщинами при помощи пальцев, и однажды фаллоимитатора, но чуть с ним не спалился.       — Надеюсь, Марти самому понравилось? — поддел он. — Невеста не разочаровалась в нём после короля?       Парни посмеялись.       — В этом всегда и проблема — после короля пацаны рангом ниже не катят. Даже если у них, как у Шонти, королевская кровь. Сложно с этими девками. Но, вроде бы, всё в порядке — куда Аннете деваться теперь, когда колечко на пальце? Да и Шонти получил кота в мешке.       — Расслабьтесь уже, — сказал Фабиан, — а то, можно подумать, переживаете за сексуальную жизнь Шонти больше самого Шонти. Марти не прогадал, если вам любопытно. Король удовлетворён, ему всё понравилось. — Особенно, что невеста быстро уснула. — А сейчас мне пора, правда. Пока. И не забудьте, кстати, пригласить на попойку по случаю отъезда.              Маркиз поклонился и дошёл остававшиеся тридцать метров до своей ненаглядной машины. Сел, завёл, наблюдая в зеркало заднего вида, как болтают на том же месте, потом уходят будущие дипломаты, покрасовался, сдул пылинки с приборной панели и поехал. У ворот задержался — пока их открывали на телефон, который он теперь держал включённым, пришло сообщение. По звуку оповещения было похоже на королевское, поэтому он незамедлительно просмотрел, но нет, сообщение было с незнакомого номера.       «Милый, ты недавно стал папой. Пожалуйста, не игнорируй. Твоя Л.»       Дальше следовал адрес сетевого кафе и время — через два часа.       Фабиан выехал с территории, собираясь забить на потенциальное отцовство — с прошлого июня ни с одной девушкой не спал, ни одну Л. не оплодотворял. И вдруг вспомнил про Лауру.       С ней спал как раз перед знакомством с королём, и она вполне обращалась к нему фамильярно. Девять месяцев прошло, он о её судьбе ничего не знал, она могла родить. Если презервативы были бракованными.       Блять.       Фабиан ехал в сторону пригорода, на дорогу реагируя машинально. Разворачиваться обратно? Так по времени ещё рано. Пропустить новость мимо ушей? Неблагородно. Он дворянин, должен отвечать за свои поступки. Не имеет права бросать ребёнка без отца. Что тогда? Жениться на Лауре?       Она хорошая, но… только не это.       Признает ребёнка, воспитает наследником. Но только, пожалуйста, без женитьбы. Адриану как-нибудь расскажет, тот поймёт. Поревнует, позлится, но поймёт.       Интересно, мальчик или девочка?       Фабиан думал, что не готов к крутым переменам в жизни. Ладно, «крутым» — громко сказано, и детей он любит, при играх с Шарлем возникали мысли о своих. Когда-нибудь в долгосрочной перспективе, лет через пять-десять. Возможно. По согласованию с любимым Дри, если тот захочет.       Расскажи Богу о своих планах…       Теперь ничего не изменишь, малыш родился. Посмотреть бы на него.       Километры стелились под колёса. Фабиан бесцельно гнал вперёд, автоматически фиксируя дорожные знаки, светофоры. Позвонил на номер, с которого пришло сообщение, но тот был выключен. Тогда он развернулся и поехал обратно, чтобы успеть в назначенное время в кафе. Ругал Лауру за то, что молчала про беременность, он бы помогал, устроил в лучшую клинику, оплачивал расходы. Ухаживал бы. Привык бы к новому статусу отца.       Дурочка, чего она боялась?              Кафе находилось в спальном квартале, на первом этаже двенадцатиэтажного дома. Таких кафе была сотня по городу и ещё больше по стране. В них продавали кофе из автоматов и вредный фастфуд, раздавали бесплатный вай-фай. Основной клиентурой были студенты, Фабиан любил здешние жареные крылышки и сырные палочки. Правда, с тех пор, как перебрался во дворец, в кафешках не ел.       Погода не дотягивала до полноценного тепла, поднялся ветер. Фабиан запахнул пальто и с волнением вошёл в огромный зал. Стеклянные двери позади закрылись, отсекая резкие порывы. Внутри играла музыка, щёлкали кассовые аппараты, пахло едой.       Больше половины разноцветных ярких, как радуга, столиков пустовали в виду буднего дня и необеденного часа. Фабиан пробежался взглядам по посетителям — парни, девчонки со смартами и ноутбуками, бабушки с внуками, двое мужчин в строгих костюмах отдельно в самом неудобном месте… Лауры нет.       Опаздывает? Или сообщение прислала другая шутница?       Один мужчина махнул рукой, привлекая внимание, поднялся, приглашая за свой стол. Встал и второй. Вместе уставились на Фабиана. Непреклонно, но вежливо.       Фабиан растерянно поторчал у двери ещё немного и направился к ним.       Столик они действительно выбрали неуютный, в центре зала, с деревянными стульями, хотя вдоль стен имелись свободные удобные диванчики, вся горстка посетителей комфортно расположилась на них, а вокруг странных мужиков в костюмах был вакуум.       — Ваше сиятельство, здравствуйте, — незнакомцы поклонились. — Присядьте, пожалуйста, разговор скорее всего будет долгим.       — Извините, ларды, я не понимаю. Я тут вообще-то… — Фабиан оглянулся по сторонам.       — Девушку ищите? — спросил тот, что встал первым. — Простите, ваше сиятельство, сообщение отправили мы.       — Как — вы?       — Присядьте, мы всё объясним.       Фабиан, заинтригованный, сел.       — Вы адвокаты девушки? — спросил он, пока те усаживались, хотя не думал, что у Лауры была необходимость в правозащитниках для признания отцовства.       — Девушки не существует, лард Морелли, это уловка для сохранения конфиденциальности встречи. Кофе? Алкоголь? — собеседник махнул официантке. Перед ним и его спутником стояли бумажные стаканы от колы с воткнутыми в крышку трубочками.       Фабиан на его предложение не отреагировал, находясь в ступоре. Девушки нет? Ребёнка тоже? Отлично! Но тогда, чёрт побери…       — Кто вы такие?.. Двойной чёрный кофе, — добавил он подошедшей официантке.       Мужчины дождались, когда она уйдёт, заговорил тот же.       — Мы работаем в специальном отделе, относящемся к органам внутренних дел. Проще говоря, к столичной полиции. Я Базилио Ферручи, мой коллега и подчинённый Лоренс Триоди. О теме нашей встречи не должен знать ни один человек, в том числе его величество король, с которым вы, лард маркиз, в дружеских отношениях. Поэтому мы вызвали вас таким экстравагантным посланием, чтобы вы точно пришли и не имели соблазна поделиться с кем-то истинной целью разговора.       — А если бы я проигнорировал, как не советовали в сообщении? — спросил Фабиан, мечась между замешательством и желанием громко ругаться.       Ферручи улыбнулся.       — Бросьте, маркиз, вы слишком благородны и святы, чтобы не поинтересоваться судьбой ребёнка и его матери. У вас были подруги с инициалом Л.? Простите, если вы приняли шалость за чистую монету. Сейчас вы поймёте, чем вызван наш обман.       Официантка принесла кофе. Фабиан выпил полчашки одним махом.       Феруччи продолжил:       — Прежде, чем перейти к делу, ещё раз подчеркну, ваше сиятельство: каков бы ни был итог нашего разговора, вы обязаны сохранять его в тайне, для вашей же безопасности и согласно закону Гелдера. Клянётесь?       — Ну не знаю, — усиленно размышляя, протянул Фабиан. — Ну, клянусь. Клянусь. Да. Говорите уже быстрее. Что я натворил? — В догадках всплывала только ночь с Изабеллой. — Или вы хотите завербовать меня в шпионы?       Правоохранители весело усмехнулись.       — Нет, маркиз, ничего такого. — Ферручи обвёл взглядом зал, убеждаясь, что вакуум не заполнился. Сделал глоток через трубочку, поставил стакан на стол. — Простите… Ваше сиятельство, ведомство, в котором мы с Триоди трудимся, занимается исполнением смертных приговоров и организацией казней.       Он замолчал, давая минуту на осознание. Фабиану она понадобилась. Сердце неприятно ёкнуло, как при любом упоминании чего-то мерзкого, отвратительного, насильственного, но он по-прежнему не понимал.       — При чём здесь я?       — Вы, наверно, знаете, маркиз, что казнь вершит палач.       — Да, что-то вроде такое слышал…       — Новый палач назначается каждые десять лет. Мы его инструктируем и готовим, обеспечиваем его инкогнито.       — Гнусный, должно быть, человек, раз отправляет резюме на такую кровавую должность, — Фабиан поморщился, но между лопаток уже зародился холодок тревожных предчувствий.       — Не обязательно, лард Морелли, — вступил в диалог Триоди. — Основная черта такого человека — служение делу справедливости. Да и резюме теперь подавать не надо, палача определяет компьютер. Уже в третий раз такая схема. И неделю назад компьютер выбрал… вас, маркиз.       Фабиан уже был готов услышать нечто подобное, но внутренности всё равно ухнули вниз, поднимая в животе горячую волну, ноги онемели, отхлынула кровь. Он смотрел, как работники спецотдела смотрят на него, и вдруг понял. Расслабился. Рассмеялся.        — Вы, верно, шутите? Как с той эсэмэской? Какой я палач? Я мухи не обижу! Пацифист! Да и откуда в этом компьютере мои данные? Я никуда их не подавал.       — Ваше ошеломление естественно, — снисходительно улыбнулся Ферручи. — Пожалуйста, прошу вас, говорите потише и пообещайте не спешить с выводами. Палач, как мы уже говорили, определяется не по степени кровожадности, а по целому ряду параметров, среди которых верность государству и короне, доверие королевской власти, безупречная характеристика, ответственность, моральная устойчивость. Крепкая физическая форма опять же. Много пунктов и подпунктов.       — А свои данные передавать не надо, — подхватил Триоди, — они собираются из различных баз, начиная от роддома и детского сада до налоговой службы и штрафов автоинспекции. Даже абонемент в бассейн учитывается. Не бойтесь, всё конфиденциально, высокий уровень защиты сведений. В том числе о выборе вашей кандидатуры. И, как показала практика, с вашими предшественниками, определёнными таким же путём, промашки не вышло.       Фабиан прикусил губу. Мрачно кивнул.       — Сколько было кандидатов?       — Около двух тысяч, — неохотно ответил Ферручи. — Все подходящие по названным критерии мужчины до тридцати пяти лет.       — И самым способным на убийство оказался я? Я не верю.       — Конечно, мы вам предоставим все документы и запись самой процедуры отбора. У вас также есть законное право отказаться от должности, но…       — Я отказываюсь, — не раздумывая, заявил Фабиан, отодвинул от себя чашку.       Ферручи переглянулся с подчинённым и терпеливо продолжил:       — Пожалуйста, не спешите с решением, лард Морелли. На его принятие у вас есть десять дней. Подумайте. В стране нет человека, более преданного его величеству, чем вы, более уравновешенного и справедливого, более сильного духом.       — Так уж и нет? — скептически хмыкнул Морелли, думы бетонными блоками легли на грудь.       Собеседник смутился.       — Если судить по публикациям о вас. И по вашему инстаграму. Я на него подписан… Как и на инстаграм его величества. Подумайте, лард Морелли. Должность звучит ужасно, мы понимаем, — Феруччи кивнул на коллегу, — но учитывайте, что она номинальная. Последний раз к услугам палача прибегали в сороковом году, с предателем-фашистом Черкутти, с тех пор вопиющих преступлений не было. Да и кому раньше приходилось отсекать голову? Серийным убийцам, маньякам, провокаторам, изменникам. Но, я более чем уверен, ваш десятилетний срок пройдёт спокойно.       — Ситуация в стране ровная, не криминогенная, — поддержал Триоди, — воришки и мелкое хулиганство вас не касаются. Чтобы приговорили к высшей мере, надо совершить что-то вопиющее и безумное одновременно. К тому же, последнее слово остаётся за королём, а он неоднократно в телевизионных выступлениях повторял, что против смертной казни как таковой.       — Да, я помню такое, — согласился Фабиан.       — Поэтому подумайте, ваше сиятельство, — увещевал Ферручи. — Только обязательно помните, что наш разговор и все последующие моменты надо держать в строжайшей тайне. Если всё-таки откажетесь, тогда сможете, конечно, рассказать. Если захотите о таком рассказывать. Если согласитесь — поклянётесь на Библии, Своде законов Гелдера и подпишете бумаги о неразглашении. Ни родным, ни любовнице, ни королю. Никому. Даже если его величество будет требовать, приказывать — нельзя. Для вашего же блага.       — Я понимаю, — сказал Фабиан.       — Вам придётся посетить занятия с психологом, различные инструктажи. Вы получите неприкосновенность на весь срок в должности, ваше имя будет засекречено пожизненно. Никто не узнает, что вы вытянули этот билет, ваше сиятельство, вам не о чем беспокоиться. Вопросы?       — Нет, пока их нет. Мне надо уложить всё это в голове. Уж лучше бы незапланированный ребёнок…       — Ещё раз извините за обман, ваше сиятельство. Вот настоящее извещение о явке в отдел. — Ферручи достал отпечатанный листок из лежащего на соседнем стуле портфеля, подал. — Там адрес и телефон. Если бы сразу направили вам извещение, от удивления вы бы поделились с его величеством, и тот мог бы догадаться. Поверьте, вам такого не надо. А сейчас вы можете сказать, что девушка оказалась фейком, и не соврёте.       — Его величество не в курсе, — сказал Фабиан, рассматривая листок. — Он был занят, когда я получил сообщение.       — Тем более удачно… Теперь позвольте откланяться. О своём решении сообщите по указанному телефону. Будут вопросы — с удовольствием на них ответим.       Сотрудники спецотдела встали, поклонились и ушли, забрав пустые стаканчики. Фабиан допил кофе и собрался заказать виски, но вспомнил, что на машине, и передумал. Оставил на столе крупную купюру и покинул кафе.              В машине, когда отъехал на порядочное расстояние, его накрыло. Лавина из разных, одинаковых и противоположных чувств, обрушилась и понесла за собой, то сбрасывая в пропасть, то подкидывая на вершину. Он то захлёбывался, погребённый, то выныривал и глотал напоённый кислородом воздух.       Почему его?       Почему?       Он не убийца!       Почему его сочли…       Способным?       Нет! Нет! Долбанный компьютер ошибся! Хвалёная технология дала сбой! Он не может убить человека!       Фабиан представлял, как заносит топор… Представлял, как картинку в учебнике. Эшафот в красной и чёрной драпировке, плаха из ствола дерева, вся в зазубринах от частого втыкания топора, оголённая шея, ропот толпы, удар, голова катится с плахи, хлещет кровь. Он видел иллюстрации, он читал, как короли казнили своих врагов, он видел художественные фильмы.       Он не думал, что такое случится с ним, что придётся участвовать самому.       Он не жалел тех казнённых.       Но…       Как самому занести топор?       Или в Гелдере казнят мечом?       Господи, всё равно.       Но казней не было почти восемьдесят лет. Восемь палачей несли свою службу в тени, никому неизвестные, все забыли о существовании такой профессии. Приговор выносит суд, подписывает король. Адриан. Отправляет на смерть. Нет. Адриан не сможет, он миролюбив, жалостлив.       Впрочем, надо ли испытывать жалось к маньякам? К мразям, которые умышленно убивают людей? К Джеку Потрошителю? К Черкутти, который планировал открыть гитлеровцам путь в нейтральную страну и устроить массовый террор? К сволочам, которые отдали приказ пилотам влететь в американские башни? Он всегда негодовал, думая о подобных гадах, вопрошал, как земля таких носит.       Убил бы собственными руками? Избавил бы мир от гнили?       Да. Наверно.       Господи. Господи. Какие мысли. Он и вправду убийца. Нет. Нет. Откажется.       Если кто-то посягнёт на Адриана? Если кто-то устроит взрыв в метро? Если изнасилует и убьёт десяток женщин или детей? Кто положит этому конец?       Кто-то другой.       Кто-то другой? Кто будет более смел? Исполнит приказ короля? Твоего любимого, которому ты, стало быть, не доверяешь, осуждаешь? Будешь трусливо молчать в стороне, пока другой восстанавливает во имя твоего короля справедливость?       Надо соглашаться.       Да что ж такое… Голова трещит.       От насущного отвлёк клаксон обгоняющей легковушки. Оказалось, его «Феррари» тащился по автобану, как полудохлый паук по эпоксидному клею. Да, он уже уехал за город. Как — не помнил.       Фабиан выровнял скорость до разрешённой, поехал дальше, ища разворот. Через тройку километров дзинькнуло сообщение. От Адриана.       Фабиан посмотрел.       «Гульфик, я тебя потерял. Немедленно ко мне»       И сердечко.       Фабиан набрал «Еду», прикрепил такой же смайлик и отправил. Но давить газ в пол не спешил, наоборот, притёрся к обочине и достал полученное от правоохранителей извещение. Прочитал о необходимости явиться в отдел, нашёл телефонный номер.       Страшно быть палачом. Больно, что выбор пал на тебя. Но надо решать. Сейчас. Не вести проблему с собой во дворец. Хочется выговориться с Дри, просить совета, но нельзя, нельзя. Так к чему тянуть. Надо сейчас поставить точку, понять.       Доверяешь ли ты королю или нет.       Готов ли беспрекословно исполнять его приказы, выступить мечом правосудия во имя него.       Да. Да. Однозначно да. На все вопросы.       Доверяет. Готов. Даже если должность выйдет за рамки номинальной, готов. Он дворянин, смысл жизни дворянина — служить королю и государству. Адриан Третий может на него положиться.       Фабиан набрал указанные цифры.       — Лард Ферручи? Здравствуйте ещё раз, это Морелли. Я согласен, лард Ферручи.       — Не сомневался, лард Морелли. Ждём вас завтра с девяти до семнадцати.       — Приеду, как только смогу.       Фабиан отложил трубку на сиденье. Вот и всё. Ещё одна тайна от любимого, ещё один груз на плечах, ещё одни сложности впереди.       Однако к чему драматизировать? Нет поводов беспокоиться, правление Дри пройдёт хорошо, без эксцессов.       Он не просто надеялся — он знал.       Пора ехать — безумно соскучился и захотел есть.       «Феррари» вклинилось в поток, продолжило путь…