Король и шут

      Повисло молчание, слышно было как где-то под пологом жужжит муха, а вдалеке за окнами гремит музыка.       Фабиан ещё несколько секунд, опираясь на локоть, смотрел на Адриана, в его поблёскивающие в серой полутьме глаза, потом подтянулся к подушкам, повторяя его напряжённую позу. Прикрыл пах концом скомкавшегося от безудержного траха покрывала, второй бросил на бёдра королю.       Да, королю.       Потому что, он хоть и Дри, он король. У него королевские обязанности. Пусть брачная ночь и считается королевской привилегией. На деле ею нельзя не пользоваться.       Адриан следил за ним виноватым взглядом, но не продолжал, ждал, вероятно, его реакции.       — Не знаю, что сказать, Дри, — признался Фабиан. — Брачная ночь… Эта невеста внука барона Конти хотя бы хорошенькая? Сколько ей лет?       — Да плевать я на её возраст хотел! — раздражился Адриан, рванул покрывало. — Не хочу и не буду с ней спать.       — Но… — начал Фабиан. Адриан подскочил на колени, закрыл ему рот ладонью.       — Молчи. Дай я скажу. Я всё придумал.       Фабиан кивнул, промычал, что весь внимания.       — Я всё придумал, Фаб. Честно тебе скажу, я уже давно думал, со дня, когда мы познакомились. Ну, может, не с него, но примерно тогда, я ведь давно получил приглашение на свадьбу. Свадьбы вообще распланированы на год вперёд. Пьер Конти собирался жениться еще в феврале, но умер мой отец, — Адриан на миг помрачнел, — и он перенёс. Из-за траура многие перенесли на три месяца, на полгода. Сейчас полгода истекают, и свадьбы будут каждую неделю, а на некоторых неделях две и три. В разные дни, конечно. До конца декабря тридцать семь свадеб.       — Ого, — присвистнул Фабиан, убирая со рта руку.       — Вот тебе и «ого», — передразнил Адриан, садясь на задницу. — Я себе член нахрен сотру… Нет, без смеха, в гробу я видал такое разнообразие.       — Разве тебе не нравились новые девки? И до свадьбы ты покуролесил, сам говорил.       — Покуролесил и что? Одно дело, когда девки свободные и сами на тебя лезут, а ты выбираешь самую распутную… А эти без пяти минут добропорядочные жёны, любят своих мужей, а при взгляде на голого тебя краснеют и бледнеют. Особенно какие-нибудь провинциалки-простолюдинки… они короля только на денежных купюрах видели до введения евро. Ну какой с них прок?       — Что, вообще раскованные не попадались?       — «Вообще раскованные» не попадались. А не «вообще» — была парочка. Ну всё равно не то.       — Эх, к тебе бы мою Лауру, — усмехнулся Фабиан. Адриан поймал его за запястье, вывернул руку.       — Твою?       Морелли изогнул бровь. Перевёл взгляд на сдавливающий кулак и снова на ревнивца.       — Мою.       Глаза Адриана метали молнии, испепеляли.       — Блять, Дри, хватит. Я же слушаю про тридцать семь твоих девок?       Адриан разжал пальцы, убрал руку.       — Лаура влюблена в тебя, — объяснил Фабиан. — Спит и видит брачную ночь с тобой. Для этого хочет выйти замуж за дворянина. Она простолюдинка, прислуживает иногда у нас в доме, сейчас студентка. Раскованная. Тебе бы понравилась.       — Этот дворянин — ты? — не дал заговорить себе зубы Адриан. Фабиан усмехнулся       — До встречи с тобой — возможно. А сейчас… Сейчас кончай приписывать мне то, чего нет. Это у тебя брачные ночи.       — Говорю, не будет брачных ночей, — переключился Адриан. — То есть будут. Формально — будут. Но я не буду спать с невестами. Я буду притворяться. Смотри. Они приходят в опочивальню уставшими после целого дня, полупьяными. Я их ещё больше подпою, в кроватку уложу, сделаю вид, что ласкаю, прелюдию затяну, а потом они сами вырубятся. А на утро пойди, докажи, что ничего не было. Никакого риска. Невесты всегда быстро вырубаются. Фактически традиция исполнена — невеста со мной возлегла, а значит, брак узаконен. Я этим никого не обманываю. Почти никакого подлога. Зато я не изменю тебе.       Адриан замолчал. Фабиан тоже молчал, переваривая его эмоциональную речь. Под пологом жужжала муха, с улицы долетал шум дискотеки.       — Что скажешь? — подогнал Адриан — Впрочем, твоего согласия не требуется, я всё решил.       — Я согласен, — произнёс Фабиан.       Адриан подскочил, заморгал.       — Согласен? Что, правда?       — А ты удивлён? Думал, я отговаривать буду?       — Ну да. Ты всегда отговариваешь. Традиции, репутация — ты их безоговорочно блюдёшь.       — Я не хочу, чтобы ты мне изменял. Со случайными девками. Обряд не измена, но… я не хочу. Я согласен. Если ты утверждаешь, что риска нет, я согласен.       Адриан ждал несколько секунд, будто внезапно последует отказ, и, не дождавшись, повалился на подушки, прикрыл глаза рукой.       — Фух… Ну правда… Я приготовился спорить с тобой всю ночь, несколько дней. Я и подумать не мог, что ты сразу согласишься. Поэтому и затягивал с разговором — боялся, ты упрёшься, будешь меня заставлять, как с Изабеллой. Ох, Фабби, ты непредсказуем.       Адриан оседлал его бёдра и поцеловал в губы. Морелли вспомнил, что они до сих пор голые и уже отдохнувшие, и хорошо бы заняться кое чем, что нравится им обоим, чего скоро будут лишены невесты. Но ещё вспомнил, что на Поляне продолжается праздник, что придворные, наверно, потеряли короля, и, нацеловавшись ещё немножко, остановил разошедшегося милого.       — Дри, вечеринка… возвращаемся.       — Ага, — Адриан нехотя перекатился с него на пустую половину кровати, раскинулся, красивый, обнажённый, с торчащим к пупку членом. — Хорошо, идём. Спорный вопрос решили, можно дальше веселиться. Я, признаться тебе, протрезвел.       — Я тоже. — Фабиан соскочил с кровати, протянул лежебоке руку, требуя вставать, помог подняться. — Знаешь, на самом деле подлог мне не нравится. — Они вместе пошли в ванную. — Сам по себе обман. К тому же, будь я женихом, Дри, расстроился бы, что моя невеста забыла самое интересное из постельной сцены с нашим государем.       — А зачем тебе? Неужели бы ты её расспрашивал?       — Ну конечно! Наш государь, искушённый в групповухах, должен показать что-нибудь интересное из камасутры, что я бы взял на вооружение. Я бы и невесту, заметь, настраивал быть раскованной и ублажать государя по первому разряду, ну и запоминать всё, что он с ней делает, а потом научить меня.       — Ты извращенец, Морелли!       — А в чём тогда выгода отпускать будущую жену к королю? Только в том, чтобы выведать постельные секреты государя, «подсмотреть» его порнушку. А ты как думал?       — А я думал, чтобы выказать мне почтение и доказать преданность. Не?       — Да, Дри, конечно, да. И прости, что я никогда не женюсь и не докажу таким способом свою преданность. Мне хочется, чтобы ты ни капли не сомневался, что я тебе предан.       — Я и не сомневаюсь. Лично твоя преданность как раз доказывается твоим холостячеством. Запрещаю жениться. От одних твоих рассуждений ревную. Ревную и психую.       Ополоснувшись без всякого сексуального подтекста, они вернулись в спальню, оделись. Фабиан по необходимости прислуживал — включал воду, подавал полотенце, одежду. Двигались под мерцание телевизора. Тщательно осмотрев внешний вид друг друга и ненасытно поцеловавшись, поспешили на вечеринку. Шёл четвёртый час ночи.       — Дри, — идя по пустым коридорам, обратился Фабиан, — мне тоже надо кое-что тебе рассказать. О чём был разговор с Круэли.       — Ну, — заинтересовался Адриан.       — Он согласился продать земельный участок моей семье при том, чтобы я не вмешивал в делёжку тебя. Я тебя и так не вмешивал, и в передаче участка была исключительно его инициатива, но твоё имя всё равно фигурировало.       — И что? Это всё? Фабби, какая ерунда! Мог бы и вмешать меня, а я бы тебе помог, если земля тебе важна. Не отчитывайся передо мной по каждому пустяку, ты не обязан.       — Во-первых, я просто делюсь с тобой тем, что со мной происходит, а во-вторых… Лишь во-вторых, не хочу, чтобы ты считал, что я прикрываюсь тобой и проворачиваю дела. Я не проворачиваю и не прикрываюсь. В сделке с Круэли я случайный участник. Мне неприятно.       — Не заморачивайся. Криминалу ведь не наворотил?       — Нет.       — Вот и забей. Разрешаю тебе использовать моё имя. Я знаю, кто-кто, а ты его не опорочишь. Ты моей репутацией все уши прожужжал… А теперь пойдём напьёмся, отметим нашу маленькую аферу. Люблю тебя, мой самый понимающий в мире Фабби.       Адриан сжал его ладонь.       — И я тебя, мой самый верный государь.       Они миновали дворцовые коридоры и зелёные лабиринты, вышли на сияющую, гудящую Поляну. Вечеринка гремела, все были пьяны, проморгали появление короля. Адриан и Фабиан незаметно влились в ряды отдыхающих и отправились танцевать.              ***       Барон Конти для внука расстарался на славу. Свадебные торжества проходили в южном предместье Верены, с роскошным замком и двадцатью акрами лужаек и парков. Всё вокруг было в цветах и ленточках, за музыкальное сопровождение отвечали несколько именитых коллективов, алкоголь доставили непосредственно из Франции, Ирландии и Италии, в закусках присутствовали трюфели.       Погода была щадящей, без палящего солнца, регистрацию, банкет, развлечения организовали на свежем воздухе, что Фабиану не нравилось — он не нашёл уголка, в котором бы зажал Адриана. Его величество всё время находился в центре внимания, беспрерывно общался с молодожёнами, их родителями, гостями, танцевал с королевой и невестой, которую звали Стеллой, произносил тосты и всячески располагал к себе подданных. Фабиан держался в стороне, в обществе Соранти и Рокарди, обмениваясь с ними колкостями, для отвода глаз ухлёстывал за девушками. С Адрианом они лишь обменивались взглядами. Каждые пять минут.       — Выбрал уже себе подружку на вечер, маркиз? — подошёл Мартин Шонти, взял у официанта бокал. — Полдня за тобой наблюдаю, ты всё на её величество пялишься. Не остыли к ней чувства?       — Разве могут остыть чувства к собственной госпоже? — повёл плечом Фабиан, не собираясь выводить герцогского отпрыска из заблуждения и объяснять, что Изабелла всего лишь часто находится рядом с реальным объектом его страсти. — Плох тот подданный, кто не питает обожания к своей государыне.       — А если король заметит?       — Значит, посчитает меня хорошим подданным. — Фабиан качнул стаканом с виски, салютуя. — За их величества!       — За их величества, — поддержал Шонти, глотнул. — Ладно, хочется тебе ходить по лезвию, ходи, не моё дело. А так бы мог себе девчонку закадрить, чтобы ночь одному не ночевать. Хотя бы ту, с которой танцевал, Эву Вальи, кузину королевы. Лично я уже получил согласие от Сюзи, сестрёнки невесты. Так что не теряйся. Негоже дрыхнуть, когда король будет трудиться всю ночь. Надо поддержать его величество не словом, а делом. Как считаешь?       Фабиан считал, что Мартину пора пойти со своими советами куда подальше. Уж лучше Тео с дурацкими остротами, чем назойливая сваха.       Он сдвинул брови в мнимых раздумьях.       — Слушай, Март, а вправду… вдруг его величество нуждается в поддержке? Надо уточнить в моём контракте, имеет ли право шут присутствовать при брачной ночи. А то ведь я не только поддержать, я и помочь, и подменить короля собой смогу. Мне не трудно, а король отдохнёт. Не королевское это дело — ночи напролёт самостоятельно работать, когда у него подданные есть.       Шонти смотрел на него, как на идиота, силясь понять в шутку он говорит или всерьёз. Так и не поняв, глотнул из бокала.       — Не думаю, что король запросит о помощи, — сказал он. — Обратил внимание на невесту? Она весь день бросает на него плотоядные взгляды. Будто не за Пьера замуж выходит, а за короля. В прошлый раз, в мае, в роду Поратти свадьба была, у внучатого племянника твоего авирского губернатора. Там невеста дурнушка была, ну, на мой вкус. Синий чулок. Кандидат географических наук. Двадцать девять лет. Вот тогда, наверно, Адриану скучно было. А сегодня он в шуте нуждаться не будет.       Шонти наивно не знал, что Адриан нуждается в своём шуте всегда, особенно по ночам, в постели и дважды за минувшую неделю подтверждал это.       — Ты прав, приятель, — сказал Фабиан, — сегодня его величество всё сделает сам.       Сам напоит, сам убаюкает, сам создаст видимость соития. Он к своему сольному выступлению тщательно подготовился.       Адриан отвлёкся от разговора с бароном и его роднёй и опять стрельнул глазами через всю лужайку. Морелли вскипел от его взгляда. Поставил стакан на столик. Сказал, совершенно пропустив, что Мартин произнёс перед этим:       — Прости, мне надо отлучиться в мужскую комнату. Ты со мной?       — Нет, — не захотел Шонти, и замечательно. Фабиан поклонился и зашагал к туалетам.              На обратном пути его поджидал парень из местной прислуги.       — Ваше сиятельство, вам велено идти к кипарисовой аллее. Вторая скамья слева.       — Уже иду, спасибо, — сказал маркиз, догадываясь, кто играет в шпионские игры. Повертел головой, ориентируясь, в какую сторону идти. Аллею он видел, когда въезжал в поместье, она вела от замка к парку. Молодые вечнозелёные деревья стояли стеной, двумя стенами, образуя коридор. Густые кроны надёжно скрывали происходящее внутри. Идеальное убежище для двух скрывающихся любовников.       Войдя в коридор, Морелли и увидел одного единственного человека. У остальных тенистая аллея то ли не пользовалась популярностью, то ли их попросили покинуть территорию. Лишь гвардеец застыл у крайнего кипариса.       Адриан мерил шагами трёхметровую полоску возле скамейки, где валялась мантия. Заметил. Обрадовался. Остановился.       — Фаб! Ну наконец-то!       Он сделал шаг навстречу и поднял руки, будто собираясь обнять, но сразу опустил. Воровато оглянулся. Правильно: никого нет, но лучше не рисковать.       — Фабби, еле выдержал день без тебя! — протараторил он громким шёпотом. — Пытка, блять. Видеть, а не подойти. Как ты? Не сильно скучно?       — Смеёшься? Я весь на иголках! Невеста пьёт только шампанское! Мелкими глотками! За прошлый час четыре глотка — я считал! Дри, мы в заднице.       — Я знаю. Но не суетись. Времени навалом. Я сейчас пойду, займу её с женихом, тосты придумаю. Чтобы до дна. Напою.       — Смотри, сам не напейся, прелесть моя.       — Не напьюсь. Ты что, я контролирую. Всё контролирую. Напою, и в девять поеду домой. Сейчас сколько?       Фабиан достал смартфон.       — Девятнадцать ноль пять.       — Два часа у меня есть. Потом я уеду — надо хоть немного полежать перед церемонией, потом помыться, одеться. Ты тут оставайся.       — Дри, ты уверен?       Фабиан спрашивал не про повеление дальше праздновать свадьбу. Адриан его понял. Сдержанно кивнул.       — Как никогда. Кроме тебя, никого не хочу.       — Ты нервничаешь.       — Ещё как. Но я уверен. Насчёт решения. Пусть меня потом осудят и обвинят — я не стану тебе изменять. Не стану ни в кого вставлять свой член. Он только твой. Просто волнуюсь, что девка не заснёт. Но тогда я ей тех капель капну.       — Две, не больше. На полный бокал. А то проспит до рождественской ёлки.       — Помню я, — насупился Адриан. Улыбнулся. — Хорошо, когда любимый человек медик. У кого бы я ещё про снотворное советов просил?       — Ох, посадят нас с тобой двоих в Колону…       — Ха-ха, смешно…       Они посмеялись, и Адриан оглянулся в начало аллеи. Прикусил губу. Его руки так и норовили коснуться, потрогать, а он их одёргивал.       — Мне пора идти, приступать к плану, — сказал он, извиняясь. — Проводи меня.       — С удовольствием.       Адриан подхватил мантию и пошёл к выходу. Фабиан немного задержался, потом догнал. Придержал за рукав.       — Дри.       — Да?       — Если не получится напоить… Дри… исполни традицию.       Слова были тяжёлыми, липкими, еле протиснулись сквозь горло. Фабиан вытолкнул их из себя только потому, что так было надо. Убедить не делать глупостей, поступить благоразумно и в соответствии с законом, снять чувство вины за возможный провал. Не будь поблизости людей, взял бы ещё за плечи, заглянул в глаза. Но люди были и позволялось лишь смотреть.       Гляделки длились бесконечно. Пока Адриан не моргнул.       — Ни за что, — сказал он и пошёл дальше.       Фабиан в досаде притопнул и побежал догонять. Его любимое величество упрям, но, конечно, не глуп, в безвыходной ситуации примет правильное решение, скрепит брак, как положено. Но сначала предпримет все усилия, чтобы секса избежать.       Фабиан молился, чтобы у него получилось. Готов был переложить грех обмана с него на себя.              Вне аллеи короля сразу увлекли гости. Расточая улыбки и комплименты, Адриан добрался до главной площадки торжеств, позвал к себе молодых, о чём-то балагурил, собственноручно передавал бокалы жениху и невесте, пил, вынуждая пить их. Впрочем, новобрачные и их родственники были в восторге от внимания первого лица государства.       Фабиан наблюдал издалека. Мог бы пойти и присоединиться к группе, окружавшей короля, Тео и Паоло крутились там, но не хотел лишний раз рвать себе сердце. Как он ни верил в успех задуманного, червячок сомнения подтачивал, а значит, невольная измена свершится.       К его радости, невеста раскушала вино и не расставалась с бокалом. К моменту, когда герольд объявил отъезд королевской четы, она осоловела и непрерывно хихикала. Адриан и Изабелла уехали на девятиметровом лимузине «Майбах», предназначенном для официальных случаев, Фабиан остался. Он пробовал подступиться к невесте, чтобы та не протрезвела за два часа до церемонии, но она не отлипала от мужа и подруг. К счастью, пила.       В одиннадцать подали машину молодожёнам. Родители, близкие родичи, друзья, придворные поехали с ними. Морелли присоединился к общему кортежу.       Перед опочивальней ему досталось не самое выгодное место, но он и не смотрел в распахнутые двери, где облачали в ритуальные одежды невесту и Дри. Не слушал песни, не вникал в слова.       — Я тоже скоро женюсь, — шепнул на ухо стоявший сзади Шонти.       — На девчонке, которую сегодня на ночь снял? — поддел Фабиан.       — Одно другому не мешает, — сгримасничал Мартин. — Нет, моя девчонка девственница, ей девятнадцать, я её берегу. Хочу, чтобы король её распечатал. Докажу ему свою преданность и сам всю жизнь буду гордиться, что только после короля жену попробовал. У нас, у Шонти, традиция такая, третий век ей пойдёт. У Морелли не так?       Фабиан пожал плечами.       — Лично я считаю непростительным перекладывать на короля свою работу. И вообще не собираюсь утруждать его своей свадьбой. Пусть поспит лишнюю ночь, отдохнёт. Вот этим и буду гордиться — заботой о государе.       — Интересные доводы. Но рано или поздно ты всё равно женишься, вот тогда и поймёшь, насколько приятно в королевскую постель целочку отдать. Король будет тебе признателен.       — Хорошо, я перед женитьбой спрошу у него, как лучше, — свернул спор Фабиан, устыжаясь, что по его вине король и свою-то невесту непорочной не взял. — Хочешь, я и про тебя спрошу? Представь, вдруг тебе не придётся больше с чужими дамочками напряжение снимать?       На них зашикали родственники жениха. Мартин наградил маркиза высокомерным взглядом и вернул внимание к обряду. Он уже завершался. Монарх и невеста лежали на усыпанной лепестками кровати, скрытые в полутени золочёного балдахина.       — Лади, будь покорна в первых ласках, — произнёс распорядитель церемонии. — Смиренно прими оказанную тебе милость и прояви послушание. Ублажи своего властелина.       — Во славу Гелдера! — сказал Адриан.       — Приятной ночи, ваше величество.       Под пение хора свита удалилась из спальни, погасив верхний свет, закрыла за собой двери, давая свершиться таинству брачной ночи. Гости, обсуждая, стали расходиться. Фабиан тоже поспешил удалиться, пока его не втянули в беседу Шонти, Изабелла или кто-нибудь ещё. Наверно, когда-нибудь привыкнет и будет отпускать пошлые шутки, зубоскалить, а сейчас душу снедала тоска. Любимый ухаживает за другой, будет трогать её, ласкать, целовать, а если она не уснёт… если Адриан соблазнится и не закончит на прелюдии…       Нет, в последнее Фабиан не верил. Он верил в своё дорогое, страстное, чистое помыслами величество. Верил, что они две половинки целого.       И всё же было тоскливо. Тревожно. Не от ревности — от необходимости проводить ночь одному.              В апартаментах Фабиан принял душ и лёг, включив телевизор и распахнув дверь. Дворец засыпал, музыка за окнами утихла, раздавались лишь редкие голоса припозднившихся компашек. Голова плыла от выпитого спиртного.       Ужасно, что твой парень король и не принадлежит самому себе. Ужасно, что в Гелдере существует толкающая изменять традиция.       Сама по себе она нормальна. Вассал должен доказывать преданность государю, отдавая самое лакомое — девственность жены. Фабиан помнил, что, подобно Шонти, желал привести свою избранницу на ложе королю, фантазировал, как это будет, самонадеянно лелеял надежду, что королю понравится его жена, что тот оценит, одобрит его выбор, захочет его жену ещё и ещё. А когда король её не получит, будет завидовать своему подданному — мужу пленительной красотки.       Но…       Всё это было до того, как он встретил Адриана. Теперь о таком вспоминать смешно.       А если бы не встретил? Если бы они познакомились только на свадьбе, на пороге ритуальной опочивальни? Влюбились бы? Загорелись? Расстроилась бы свадьба? Сорвалась бы брачная ночь? Идут ли женихи на ложе?       Сколько вопросов и все, слава богу, без ответов. Фабиан несказанно радовался, что не спешил связывать себя узами брака, что свободен и что не ему приходится нести груз ответственности за измены любимому.       Он посмотрел на часы в смартфоне. Почти час. Дри, наверно, уже уболтал пьяную девушку, усыпил. Перед этим раздев, обласкав, поцеловал, и теперь лежит рядом с её обнажённым доступным телом.       Мужская природа слаба.       Ерунда — Дри не поддастся. Дри не озабоченный. Дри любит.       Дри поспит с ней в самом обычном понимании слова. А назавтра отдаст жениху… нетронутую невесту…       Господи, а если она тоже девственница? Если муж поймёт, что традиция не свершилась? Да и не мужем он официально будет… Блять, скандал!       Фабиан резко сел, жмурясь на яркое пятно телевизора.       Сука, ну почему он позволил Дри свершить глупость? Почему не отговорил? Чёрт бы с изменой — закон должен соблюдаться! Репутация короля должна быть безупречной! А теперь она под угрозой!       Что делать? Бежать, пока не поздно, ворваться в спальню, убедить Дри!       Фабиан свесил ноги, ища глазами свои штаны. Вдруг представил эту картину — влетает и кричит: «Вам надо немедленно сунуть в неё, мой сир!»       Ну, во-первых, его к опочивальне даже близко не подпустят. Будь он хоть трижды шут, а гвардейцы не дадут войти в помещение, где трахается король. И потом, его появление вызовет ещё больше вопросов.       Чёрт, придётся пускать на самотёк и полагаться на авось. Вернее, на Адриана. Не надо его недооценивать, он умный парень, не рисковый и лучше знает нюансы законов. Пожелать ему удачи — всё, что остаётся делать.       Фабиан всё же встал, пошёл в другую комнату, достал припрятанную пачку сигарет, покурил у приоткрытой форточки. Посидел на подоконнике, глядя на тёмный двор и плывущие вдалеке огни. Столица, три миллиона жителей, вечное движение.       А его мир сосредоточен на одном человеке.       Зато самом главном.       Он поддержит Адриана Третьего в любом его разумном замысле. Понадобится — с честью разделит его участь.       Почувствовав сонливость, маркиз вернулся в спальню. Не выключая телевизор, залез под одеяло. Быстро задремал, но больше ворочался, чем спал.              ***       Вторая часть церемонии начиналась в девять: считалось, что король за ночь много потрудился и ему надо хорошо выспаться. К этому часу Фабиан был уже бодр и явился к опочивальне. Между светским костюмом и профессиональной униформой выбрал шутовской наряд — всё-таки должность подразумевала круглосуточную работу, и будь он шутом не у своего любовника, а у какого-нибудь абстрактного короля, вольности бы ему не прощались.       Первые ряды заполняли родственники молодожёнов и сам взволнованный, похмельный жених. Морелли присоединился к другим придворным, сонно толпящимся сзади, кивнул, зазвенев бубенцами, королеве и нескольким хорошим знакомым. Увидел, как к нему протискивается Шонти, но торжественная музыка заиграла прежде, чем тот дошёл.       — Господа! — объявил церемониймейстер. — Прошу внимания! Во славу Гелдера рождается новая семья. Лард Конти, настал момент поблагодарить короля за его величайшую милость и забрать жену в свой дом.       — Да здравствует король! — воскликнул молодой муж, и за ним подхватили все дворяне.       — Да здравствует король! — вместе со всеми поприветствовал Фабиан. Сердце трепетало не хуже, чем у Конти, чью жену теоретически мог этой ночью трахать его парень. В какой-то мере он сейчас недолюбливал Конти, хотя новобрачный не был ни в чём виноват.       По знаку церемониймейстера слуги открыли двери, и взгляды присутствующих устремились в спальню. Там пока ничего не происходило, король и девушка по традиции лежали. К ним устремились пажи, служанки, помогли подняться, одеться. Хор пел, произносились ритуальные фразы. Фабиан пропускал их мимо ушей, ловя оттенки настроения короля.       Его величество улыбался. А когда глаза встретились, засиял.       — Король-то доволен, — не менее довольно шепнул сзади Мартин. — Выглядит, как сытый кот. Видать, горяча невеста. Угодил ему Конти, даже гадать нечего, угодил.       — Ещё как угодил, — согласился Фабиан, с возрастающим интересом глядя на церемонию. Уж он то знал, кому предназначается монаршая улыбка и что она на самом деле значит. Можно выдохнуть.       Постояв ещё немного, Фабиан ускользнул. Завтрак запаздывал, и он, взяв в автомате стаканчик кофе, расположился в ближайшей к столовой зале, просматривал забытый кем-то глянцевый девчачий журнал.       Адриан в сопровождении свиты явился через полчаса. Наметился в столовую, но заметив его, взмахнул рукой:       — Начинайте без меня, господа.       Дворяне, оглядываясь на причину такого решения, послушно проходили в зал. Поднявшийся с дивана Фабиан терпеливо ожидал распоряжений. Дождавшись, когда проход немного освободится, Адриан дёрнул головой, сигнализируя следовать за ним. А когда свидетелей совсем не осталось, буквально втолкнул Фабиана в примыкающее помещение, служившее для мытья рук, поправления причёсок и макияжа. На тридцати квадратных метрах размещались раковины, столики и зеркала.       Адриан прикрыл дверь и припёр Морелли к раковине — внушительной, мраморной, способной выдержать игры двух мужиков. Впился в губы, стискивая рёбра в объятиях, сунул язык до самого горла и отпустил.       — Она заснула, — счастливо сообщил он. — Заснула, быстро, сама. Ещё до предварительных ласк носом клевала, а на подушке вмиг вырубилась. Ох, удача! Без капель — шампанское и вино.       — А утром? Поверила в секс?       Адриан смутился.       — Вроде да. Как не поверить — я на пол использованный презерватив бросил и был с ней мил, провокационных комплиментов наворковал. Нафантазирует. Чтобы перед подругами хвастаться.       — Хорошо, если так, — сказал Фабиан.       Адриан поймал его колючий подбородок.       — Обеспокоен? Я вижу, ты обеспокоен. Осуждаешь?       — Нет, Дри, нет, — Фабиан против воли нахмурился. — Просто не хочу, чтобы у тебя были из-за меня неприятности.       — Надеюсь, не будет, — признался Адриан. — У закона размытая формулировка, просто мои предки любили трахать баб. А я тебя люблю, Фаб. Сильно люблю. Всей своей сутью. Пусть хоть пять скандалов разразится, я никого, кроме тебя, не хочу.       — Но до скандалов лучше не будем доводить.       — Да.       Их лица были рядом, губы в миллиметрах, заворожённо шептали, притяжение крепло, тянуло. Бог с ними, со скандалами.       — Дри, — выдохнул Фабиан, плавясь под прикосновениями забравшихся под кофту рук, — когда ты дрочил… о ком ты думал?       — О своём шуте… как буду его раздевать…       Ладонь Адриана скользнула к шутовским штанам, накрыла наливающийся пах, пальцы прошлись поверх набухшей твёрдости, поверх молнии, нащупывая собачку…       Дверь открылась. Вошла фрейлина, за ней Изабелла, за ней ещё с десяток девчат.       — Персиковый не… — говорила Изабелла и осеклась. Фрейлины запнулись от неожиданности и мгновенно склонились в реверансах.       — Ваше величество…       Его величество с нахмуренными бровями отпрянул. Фабиан почувствовал неслабый рывок на ширинке, опустил глаза — замок был расстёгнут, демонстрируя серые трусы, клок вообще выдран, нитки торчат.       Блять, прекрасно!