We're Okay

Я очень волновалась перед выставлением этой главы, так как фик значительно отличается от предыдущего рассказа. Очень надеюсь, что вам понравится. хх Зейн Звук звонящего телефона отдался громким эхом в комнате. Зейн застонал и замер на секунду, молясь, чтобы телефон прекратил звонить. Он не прекратил. У него болела голова. Не так, чтобы это было невыносимо. На самом деле, это не было первым разом, когда он проснулся с похмельем. Это было больше похоже на постоянное нытье, чем на гулкие, острые удары боли в голове, как это было раньше. Большая чашка кофе и, может быть, одна или две таблетки адвила, и он будет в порядке. -Ты собираешься ответить? – спросил тихий женский голос. Зейн перевернулся, чтобы посмотреть на пару прищуренных голубых глаз и приподнятые коричневые брови. Она была хорошенькой, по крайней мере. Очень жаль, что он не смог запомнить её имя, или была ли она хороша в постели. Не то чтобы это что-то значило. Вся прошлая ночь была смазанной. Ему действительно пора было прекратить ходить на вечеринки в будние дни. -Привет, - медленно сказал Зейн. Он смутно вспомнил, как она пыталась громко и четко сказать своё имя сквозь подавляюще громкую музыку. Что-то начинающееся на «кей» или «си» (прим. переводчика: в английском языке буквы «к» и «с» в некоторых моментах произносятся одинаково). -Кассандра, - сделал попытку Зейн. -Меня зовут Кейт, - огрызнулась она, выбираясь из постели. Зейн не извинился, но он продолжил наблюдать за тем, как она медленно оделась, делая это, скорее всего, гораздо медленнее, чем обычно, пытаясь устроить ему шоу. -Знаешь, возможно, ты и потрясающ в постели, Зейн Малик, - сказала она ему, хватая футболку, - но ты настоящий мудак. -Спасибо, - ухмыльнулся ей Зейн. -Это не было комплиментом, - прошипела она. – И еще, можешь не заморачиваться над тем, чтобы звонить мне. Зейн кивнул. Он все равно не собирался перезванивать. И он не думал, что у него был ее номер. Он надеялся, что у нее не было его. -Пока. Она хлопнула дверью в его спальню за собой, и этот звук заставил боль в его голове удвоиться. Он провел тыльной стороной ладони по глазам, стараясь избавить от сонливости, и слепо потянулся за своим телефоном другой рукой.Он снова зазвонил. -Что? – спросил Зейн, ответив на звонок. -Все еще спишь? – спросил голос на другом конце. Стив – черт, он ненавидел Стива – не стал ждать ответа. Скорее всего, он и не был нужен ему. -Что же, вставай, говнюк. Мне нужно, чтобы ты сбегал кое-куда для меня. Зейн отнял телефон от уха, чтобы посмотреть время. Было всего лишь десять утра, и он был вполне уверен, что оказался дома только около трех, а затем он трахнул Катрину или как-там её звали, так что, скорее всего, он уснул около четырех. Он громко вздохнул. -Куда? -Вертон Колледж, тот, что около… -Я знаю, где это, - сказал ему Зейн. -Ладно, тебе нужен парень с кудрявыми волосами, он водит сраную маленькую зеленую машину. Он встретит тебя на парковке. Его зовут Гарри. Зейн свесил ноги с кровати, все еще прижимая телефон к уху. Он ненавидит иметь дело со школьниками, если честно. Было не очень умно заниматься этим у школы, и тот факт, что учитель мог в любой момент наткнуться на них, превращал его в параноика. -Хорошо, - в любом случае согласился Зейн, потому что это был Стив, а он не мог позволить себе отказать Стиву, не тогда, когда он был единственной причиной, по которой Зейн зарабатывал достаточно денег, чтобы платить за квартиру. – Буду там через сорок минут. -Конечно, будешь, - согласился Стив. – Потом зайди ко мне. У меня есть кое-кто, кто может купить у тебя унцию (1 унция = 28,35 грамм). Зейн издал звук, выражающий его согласие, а затем закончил разговор. Было слишком рано для того, чтобы разговаривать со Стивом дольше пяти минут. Зейн выбросил из головы мысли о Стивe и девушке с голубыми глазами, направляясь в ванную, чтобы почистить зубы и принять душ. Во рту был мерзкий привкус, и он мог ощущать пот и грязь из клуба, в котором он был вчера, не говоря уже о сексе, покрывающем его кожу. Его квартира не была ужасной, но ванная была настоящим кошмаром. Напор воды никогда не был достаточно хорошим, и тебе невероятно повезло бы, если горячей воды хватило больше, чем на пять минут душа. Но опять же, квартира была дешевой, и ее владельцу было все равно, что Зейн был несовершеннолетним, когда начал снимать квартиру, или что у него технически не было работы. -Пока ты платишь ренту, мне похрен, откуда ты берешь деньги, - сказал он полтора года назад, когда Зейн в первый раз смотрел квартиру. Уже тогда он понял, что это место подходило ему. Действительно подходило. Он любил свою квартиру. Она могла быть отстойной, и его соседи могли быть раздражающими, но квартира была его, и это все, что имело значение. Все, что было в ней, принадлежало ему (кроме, может быть, голубого лифчика, который свешивался с края стола), и он заплатил за все это сам. Это было лучше, чем жить на улицах (где он провел около недели, после того, как родители вышвырнули его), или заваливаться к людям, которых он терпел только потому, что мог воспользоваться ими. Зейн выключил уже ставшую холодной воду и вытерся полотенцем. Зеркало в ванной будет слишком мутным от пара еще следующие десять минут для того, чтобы он мог сделать что-либо со своими волосами, так что он направился на кухню, обернутый в полотенце. Один взгляд на полки и холодильник сказал ему, что ему придется потратить все деньги, который он заработает сегодня на покупки. У него была половина буханки хлеба, которая уже начала плесневеть, остатки лазаньи, которую он приготовил… он даже не смог вспомнить когда. Скорее всего, есть ее было небезопасно. На полках стояли несколько консервов чего-то, что действительно не выглядело аппетитно, и бутылка водки, в которой осталось всего четверть. Он схватил водку, подержал ее в руке мгновение, а затем решил поставить ее обратно. Ему нужно было заработать денег сегодня. У него было около двадцати фунтов в кармане, но он уже потратит их часть, чтобы добраться до школы. У него было более, чем достаточно товара, ему просто нужно было толкнуть его. Он не мог позволить себе напиться так рано, даже несмотря на то, что рюмка водки, скорее всего, избавила бы его от боли в голове. Он не стал заморачиваться над тем, чтобы делать укладку, так как он все равно будет на ходу весь день, и он натянул какую-то чистую рубашку, которую нашел в шкафу, и джинсы, лежавшие на полу около его кровати. Ему также нужно было заняться стиркой. Он захватил свою куртку оттуда, где она лежала в коридоре, отброшенная, вероятнее всего, в спешке раздеться и забраться в постель с Карой прошлой ночью, а затем достал свою сумку из шкафа. Он встал на колени перед тумбочкой, стоявшей в коридоре напротив входной двери, и вытащил нижний ящик. Внутри отсека лежала большая сумка, и пальцы Зейна легко нашли ее в темноте. У него было полторы унции, оставшиеся с прошлого раза, и они были удобно разделены по маленьким мешочкам. Зейн не был тупым. Он знал, что не стоит оставлять такое дерьмо валяющимся по квартире, не только из-за полиции, но и потому, что в его жизни ты не мог доверять никому, кто входил в твою дверь. И он не был глупым, чтобы носить это с собой в карманах, поэтому он достал пенал, в котором было двойное дно, из сумки, висевшей на его плече. Он вытащил все карандаши и ручки из пенала, запихал пакетик травки внутрь, а затем закрыл ящик. Он положил пенал в сумку и вышел из квартиры, остановившись, чтобы запереть ее. Не то, чтобы у него было что-то, что можно было украсть. Он провел поездку в автобусе, слушая музыку и лениво рисуя маркером на кресле перед ним. На одной остановке пожилая женщина села сбоку от него и всю оставшуюся дорогу беззастенчиво смотрела на него со злостью. Он написал «ИДИ НАХУЙ» на кресле жирным шрифтом и ухмыльнулся женщине, когда выходил из автобуса. Он подумал, что к тому времени, как он добрался до Вертона, было время ланча, потому что главный вход в школу был усеян студентами, и машины въезжали и выезжали с парковки. Время от времени оттуда раздавался громкий визг, или кто-нибудь кричал через улицу, и Зейн прищурил глаза, ни разу не жалея о решении бросить школу в последний год. Ему не нужен был колледж. И вряд ли бы он закончил его. Он не могу фокусироваться на занятиях, и он не мог тратить понапрасну время, сидя за партой, когда ему нужно было зарабатывать деньги. Это просто того не стоило. -Эй! – позвал кто-то, и Зейн повернулся, встречаясь взглядом с парой зеленых глаз и слишком широкой улыбкой. Он обратил внимание на кудрявые волосы, затем на зеленую машину, на которую облокачивался парень, и направился к парню. -Ты Зейн, верно? – спросил парень. -Мхм, - ответил Зейн, быстро оглядывая стоянку. Вокруг было слишком много людей, но они также были зажаты между двумя машинами и были вне поля зрения. Он открыл свою сумку, захватил два пакетика из пенала, а затем вытянул руку. -О, точно, - парень вытащил деньги из кармана и отдал их Зейну, который в свою очередь быстро положил их в карман перед тем, как отдать пакетики. -Спасибо за это. Сегодня большая вечеринка, и я хотел… -Мне, правда, все равно, - сказал ему Зейн. -О, - Гарри выглядел смущенным. – Точно. Ладно. Еще раз спасибо. Зейн почувствовал на себе чей-то взгляд, когда выходил с парковки, и застукал несколько хихикающих девушек, оценивающе разглядывающих его. Он провел рукой по волосам, но даже не стал обременять себя тем, чтобы ухмыльнуться им в то время, как он направился вниз по улице к Стиву, а затем куда-либо еще, куда ему нужно было пойти перед тем, как он мог бы пойти домой, раскурить косяк, купить еды, и затем вырубиться. Он уже мог сказать, что день будет дерьмовым. Найл Он дерьмово себя чувствовал, устало пробираясь сквозь школьный коридор после звонка на обед. В любом случае, какой придурок решил, что громкий звонок – это хорошая идея? И кто решил, что было хорошей идеей устроить вечеринку в четверг? Его голова все еще болела, вдобавок, его тело было усеяно синяками. Его отец не был рад тому, что он поздно пришел домой в будний день, и был немного пьян. Не то, чтобы это что-то изменило. Его бы все равно избили, и неважно, был ли он сильно пьян и приди он поздно или нет. По крайней мере, алкоголь произвел немеющий эффект, и удары не ранили его так сильно, как могли бы. В то время. Что насчет синяков? Они болели достаточно сильно. К тому же, он был в дерьмовом настроении. Все вокруг раздражало. Он огрызнулся на своего учителя по английскому, сказал Грегу отъебаться, когда тот спросил, в чем дело, и игнорировал все сообщения от Марии. Не то чтобы Мария не заслуживала этого. Черт. Он провел рукой по своим волосам. Они тоже дерьмово выглядели сегодня. Он даже не стал заморачиваться над тем, чтобы избавиться от похмелья или синяков. И картина того, как Мария обжималась с Джейком Ричардсом в спальне Марка Уинстона никак не выходила из головы. И он не то чтобы был влюблен в нее. На самом деле, он встречался с Марией, потому что это то, чего от них ожидали. Они все делали то, что от них ожидали, подумал он, открывая дверь в кафетерий. Он даже не хотел кушать, впрочем, «мясной рулет», который подвали сегодня, сложно было назвать едой. Он видел все это так: у них у всех были роли, которые нужно было играть. Он бы подошел к их длинному столу в центре столовой и сел между Грегом и Джейком. Мария бы села напротив него и обвила бы его ногу своей ногой под столом, Джейк бы рассказал тупую наполовину придуманную историю, и они бы все посмеялись. Он бы заигрывал с Марией, а Найл сказал бы ему отвалить. Дружелюбно, конечно. Потому тут все было добродушно. Грег бы позвал его погулять после школы, и Найл бы сказал, что не может, потому что ему надо быть дома. Эллисон бы прокомментировала, как мило они с Марией смотрятся. Джейк бы рассказал еще одну шутку. Они бы все посмеялись. Это так, как все работало в их жизнях. И иногда, это того стоило, притворяться, что они нравятся друг другу. Потому что на самом деле это было совсем не так. Ему не нравились Джейк или Эллисон, он мог только терпеть Грега, когда у него было хорошее настроение, и Мария ему нравилась только потому, что она единственная не смеялась над другими студентами. Конечно, все, что она делала, это говорила, что ей жаль их. Люди смотрели на него, когда он проходил мимо, некоторые выкрикивали приветствия, другие просто улыбались. Сегодня Найл не утруждал себя улыбками в ответ. Обычно он бы обязательно улыбнулся. Обычно он бы остановился, чтобы поболтать с некоторыми людьми, но только с теми, из-за разговора с которыми, он бы не получил кучу дерьма от Джейка. Но сегодня, это просто того не стоило. Он не мог беззаботно улыбаться или смеяться над шутками Джейка, или держать Марию за руку и притворяться, что все в порядке Может быть, к этому все и шло, понял он, приближаясь к их столу. Может быть, им всем следовало бы знать, что это произойдет: один из них не выдержит. Они, скорее всего, просто не ожидали, что это будет Найл, потому что он был самым непринужденным из них. Он не дрался с остальными учениками, как Джейк. Он не плакал над каждой мелочью, как Мария. Он был Найлом, спокойным, беззаботным, тем, кто знал все имена, и кто легко сходился со всеми, и всегда сходился с тех пор, как переехал в город из Ирландии два года назад. Так что, когда он подошел к столу и вытащил Джейка из-за стола за футболку, и дал ему только мгновение, чтобы среагировать на происходящее, прежде чем, врезать кулаком по его жирному лицу, никто не знал, что делать. Он услышал несколько возгласов, крик – Марии – и Грег подскочил к нему, чтобы удержать Найла от продолжения. -Отпусти меня, - предупредил Найл, вырывая свою руку из захвата Грега. Грег не был плохим парнем. Ему было посрать на всех. Вот почему он отпустил Найла и позволили ему снова ударить Джейка, потому ему действительно было все равно, если из Джейка, парня с которым он дружил с двенадцати лет, выбьют все дерьмо. Джейк положил руку себе на лицо, закрывая нос. Найл отчасти надеялся, что он был сломан. -Да что с тобой не так, приятель? – спросил Джейк, пихая Найла в плечо второй рукой. -Много чего, приятель, - сказал ему Найл. – Типа твоего языка во рту моей девушки. Осознание озарило лицо Джейка, и Найл услышал, как Мария задыхаясь сказала: -Все не так, как выглядело! Должно быть, в его глазах было что-то, что заставило Джейка прищуриться. -Хочешь снова ударить меня? Валяй, - сказал он, и Найл заметил, как тот быстро осмотрелся вокруг. Он знал, что все наблюдали за ними, знал, что это было вопросом времени, когда учитель ворвется в кафетерий и выволочет его оттуда. Скорее всего, его временно отстранят от занятий за драку на территории школы. Да пофиг, ему действительно было наплевать. Так что он сделал так, как просил Джейк. На этот раз он ударил его в челюсть, и голова Джейка повернулась влево, и он был выбит из равновесия. Он спотыкнулся о свой стул и упал на пол как раз тогда, когда двери в кафетерий открылись, и кто-то громко выкрикнул его имя: -Найл Хоран! Найл одернул свою рубашку и повернулся с улыбкой на лице. -Мисс Тэлбот, - сказал он, приветствуя ее. И все остальные, каждый ученик в кафетерии, одновременно сели на свои места, как если бы они боялись попасть в неприятности. -Коридор! Сейчас же! - пронзительно выкрикнула мисс Тэлбот. Она была пожилой женщиной, одной из самой старых учителей их преподавательского состава, и у нее было худое, похожее на птичье лицо. Она никогда не нравилась Найлу, и её голос никак не помогал. Найл пожал плечами и бросил на Джейка последний взгляд. На его челюсти, там, куда его ударил Найл, уже появился синяк. Ему было наплевать, в какие неприятности он попал. На самом деле, временное отстранение от занятий могло быть хорошим обстоятельством, так как ему нужен был перерыв. Когда он вышел в коридор и увидел полицейского офицера, стоящего рядом с мисс Тэлбот, он начал беспокоится. Очень. Его отец убьет его. -Хорошо, сынок, - сказал офицер, хватая Найла за плечо, - пошли. -Я позвоню твоим родителям, чтобы они забрали тебя из участка, - улыбнулась ему мисс Тэлбот. А затем, после этого, у нас всех будет славный и долгий разговор о твоем будущем – или отчислении – в этой школе. Найл решил послать все нахрен и показал ей средний палец, пока его тащили к выходу из школы. Он никогда не видел заднее сиденье полицейской машины до этого, но сиденья были на удивление удобными. -Сиди спокойно, - приказал офицер и хлопнул дверью, оставляя Найла одного. Он мог видеть людей около машины. Уроки еще не закончились, и копы, тащившие студента из здания, привлекли много внимания. Найл не был уверен: хотел ли он ухмыльнуться или накричать на них, поэтому он решил, что будет лучше, если он просто опустит голову и закроет глаза. Он был отчасти идиотом, понял он несколько минут спустя. У него будут такие большие проблемы с его отцом. Даже если прошлая ночь была плохой, она не пойдет ни в какое сравнение с тем, что он получит от своего отца после того, как его заберут из долбаного участка. Он помнил, когда его отец ударил его в первый раз. Ему было двенадцать, и его отец нашел пачку сигарет под его кроватью. Найл не курил, да и сейчас тоже, но у него были курящие друзья, те, что думали, что это круто, и Найл хотел быть похожим на них. Он взял пачку и зажигалку и спрятал их под кроватью. Он даже не притрагивался к ним. Его мать никогда ничего не делала. Он даже не знал, бесило ли его это, или он был благодарен ей за это. Может быть, было лучше, когда его отец бил его, а не её за то, что она пыталась защитить его. Он мог перенести боль от побоев. Он не был слабым, как раньше. Он был сильнее сейчас, и он мог справиться с этим. Он не думал, что его мама могла. И через год он закончит колледж, если ему повезет, получит хорошую стипендию, чтобы поступить в университет, и он оставит своих родителей позади. Обоих. Он давно решил: когда он уедет, то только в светлое будущее. Он не собирался возвращаться, и он не собирался застревать в этом тупом городе с людьми, на которых ему было наплевать. Вторая задняя дверь машины открылась, и еще полицейских запихнул внутрь еще одного парня. Это заняло несколько секунд, чтобы Найл узнал его, потому что его голова была опущена, и он пялился на свои ноги. -Моя мама убьет меня, - простонал Гарри, откидываясь назад. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Найла. -Что ты натворил? -Ударил Джейка в лицо, - пожал плечами Найл. Гарри выглядел сконфуженным мгновение перед тем, как усмехнуться: -Хорошо, парень заслуживает это. Найл пожал плечами, но согласился. Он внимательнее всмотрелся в Гарри. -А ты? – спросил он, потому что это был Гарри Стайлс, а это значило, что ответом на вопрос могло быть практически все, что существовало под солнцем: от пожара в раздевалке для мальчиков до освобождения игуаны из класса. Он и Гарри не вращались в одних кругах, но он мог сказать, что Гарри был также – если не больше – популярен, как и он сам. Все знали, кем был Гарри. Он был тем, кто постоянно разыгрывал всех вокруг, но не со злостью. Он никогда не прикалывался над учениками (учителя – другое дело) и был достаточно приятным парнем. У него не было определенно группы друзей. Один день он тусовался с футбольной командой, на следующий день– с художниками. Таким вот он был. Непостоянный, ни к чему не привязанный. Хотя, у него был один, который был постоянно с ним. Найл не смог вспомнить его имя. Какой-то тихий парень из команды по рeгби. -Ты же знаешь Мейсона? Он устраивает вечеринку сегодня, - медленно начал Гарри, растягивая слова. Найл слушал в пол уха, наблюдая за офицером, оживленно разговаривающим с Мисс Тэлбот. -И он спросил меня, знаю ли я, где достать травку. Сам-то я не курю особо, но знаю людей, которые курят, так что я сказал, конечно, без проблем, я достану тебе травку. По-видимому, кто-то что-то услышал или увидел, или что-то еще, потому что в участок поступил анонимный звонок, и они решили устроить обыск шкафчиков, и они нашли у меня траву. -Серьёзно? – удивленно спросил Найл, потому это не то, что он ожидал. Гарри кивнул. -Я труп. Моя мама посадит меня под домашний арест, пока мне не исполнится тридцать. Найл хотел бы, чтобы домашний арест был самой страшной вещью, о которой ему нужно было бы переживать, но он знал, что не отделается так легко. Его суставы палец немного болели, и он заметил, насколько красными и поцарапанными они были. Он никогда никого не бил раньше. Возможно, подразумевалось, что это освободит его, заставит его почувствовать сильнее, но, на самом деле, у него просто появилось неприятно чувство в животе. В конце концов, офицер забрался в машину. Остальная часть поездки прошла в молчании, не считая разговора в начале. Найл уставился в окно, рассматривая город. Он знал, это был последний раз, когда он видел его, на какое-то время. Лиам Он опаздывал. Он действительно, на самом деле опаздывал. Он помнил, как мама заходила к нему в комнату около шести тридцати, чтобы поцеловать в лоб перед тем, как уйти на работу. Его отец уезжал на работу в четыре каждый рабочий день, и работал до позднего обеда. Он был строителем, и внезапно оказалось, что у них был странный график. Он сел на кровати после того, как она ушла, внимательно посмотрел на будильник, и решил позволить себе поспать еще полчаса. У него была тяжелая тренировка прошлым вечером, и он был просто обессилившим с утра, потому что допоздна работал над заданием по английскому. Он собирался попасть в такие неприятности. Он никогда не пропускал занятия, никогда, только если не был действительно болен, что случалось очень редко. В его школе было строгое правило «Нет занятий, нет тренировок», а он не мог позволить себе пропустить тренировку. Не тогда, когда возможность получить хорошую стипендию зависела от его игры. Не тогда, когда все его будущее практически определялось его навыками ловить мяч и бежать с ним. У него не было времени на душ, и он был рад, что принял нормальный душ вчера после тренировки. Ещё ему очень нужно было подстричь полосы. Они отрасли длиннее, чем обычно, и начинали немного завиваться. Не то чтобы это было так важно в данный момент, потому что ему нужно было добраться до школы до того, как закончится ланч. Может быть, у него бы получилось убедить учителя позволить ему играть, если бы он придумал достаточно убедительное объяснение, почему его не было в школе первую половину дня. Обычно, он бы проснулся с утра и пошел к Гарри, и Гарри отвез бы его до школы. Гарри, должно быть, подумал, что он болен или что-нибудь еще, и уехал без него, а это значило, что Лиаму нужно было идти пешком или ехать на автобусе. Расстояние от дома до школы не было большим, и в другое время он бы не был против медленной, расслабляющей прогулки. У него просто не было на это время. Он знал, что на столешнице его будут ждать десять долларов на ланч. Он просто пропустит его сегодня и потратит деньги на автобус. Он захватил яблоко по пути к двери, останавливаясь только чтобы взять сумку из шкафа. Он почти пропустил автобус. Ему пришлось пробежаться до остановки, и несмотря на это он еле успел. Лиам ненавидел автобусы. Там всегда чем-то пахло, и он никогда не знал, где сесть. Он проскользнул к сидениям в конце и поставил сумку к себе на колени, на случай, если кто-нибудь сядет рядом. Он проклял себя за то, что забыл свой iPod, потому что теперь ему было не на что отвлечься. Автобус был почти полностью заполнен, но, к его облегчению, никто не сел рядом с ним. Он посмотрел спинку кресла перед собой и заметил, что кто-то написал на нем крупным, жирным шрифтом: «ИДИ НАХУЙ!» Он скорчил на это рожицу, и достал из сумки ручку. Он сделал все, что смог, чтобы быстро и небрежно замазать слова, пытаясь сделать это так, чтобы никто не заметил, на случай, если они подумают, что он портит общественную собственность. Вокруг надписи были маленькие небрежные бессмысленные рисунки. Под словами он написал простое: "это не очень красиво", а затем закрыл ручку и засунул ее обратно в сумку. Когда он доехал до школы, он понял, что у него есть около двадцати минут, чтобы найти Гарри и потусить с ним немного перед тем, как начнется следующий урок. Он даже не дошел до главного входа школы, когда заметил полицейскую машину около главных дверей, и он призадумался, ощущая неприятную тяжесть в животе. Он узнал первого парня, которого вывели из школы. Найл Хоран перевелся к ним из Ирландии. Он никогда действительно не разговаривал с Найлом, но это не удивительно, потому что он мало с кем вообще разговаривал, и группа студентов, с которыми общался блондин, не очень ему подходила. Когда другой офицер вышел из здания, на этот раз, волоча за собой парня с потерянным выражением на лице и наручниками на руках, желудок Лиама сделал сальто. -Гарри? – позвал он, подбегая к ним. -Вам лучше зайти внутрь, мистер Пейн, - распорядилась мисс Тэлбот. – У вас есть всего несколько минут до того, как прозвенит звонок. Гарри бросил на Лиама беспомощный взгляд, но Лиам не знал, что делать. Мисс Тэлбот прищурилась, и он поправил лямку сумки на его плече. - Я позвоню твоей маме, хорошо? – сказал Лиам, потому что это было единственным, о чем он мог подумать. Гарри кивнул перед тем, как его запихали в машину. Он знал, что в Гарри была эта озорная жилка. В то время как Лиам был вежливым и спокойным, Гарри был шумным и непослушным. Лиам предпочитал не привлекать внимания, оставаться незамеченным, а у Гарри был талант быть эффектным и всегда находиться в центре внимания. Конечно, Гарри сделал больше безвредных розыгрышей, чем необходимо в течение года. Он был отстранён от занятий несколько раз, один раз за то, что выкрасил форму всей команды по футболу в яркий оттенок розового, но он никогда не делал ничего действительно плохого. А это должно было быть чем-то плохим. Школа старалась не привлекать полицию, по крайней мере, до тех пор, когда это не было связано с драками или наркотиками. Он не мог представить, чтобы Гарри с кем-то подрался, и Гарри любил выпить на вечеринках, но он никогда не делал ничего другого. Лиам просто надеялся, что он был в порядке. Он зашел в школу, неспособный сделать что-либо еще для своего лучшего друга. Он попробовал позвонить маме Гарри, но никто не ответил. Это его не удивило: обычно Энн не было дома в течение дня. Лиама допустили до тренировки после уроков. -Все когда-нибудь опаздывают, - сказал ему тренер. – Не переживай так сильно, Лиам. Лиам снова позвонил Гарри домой после тренировки перед душем. Он был весь потный, и его форма неприятно липла к телу. Он не мог дождаться следующей игры. Он не любил тренировки. Они не были достаточно стимулирующими, они были однотипными. Он знал, как играть, знал, как делать свою работу. Ему не очень то и нужны были тренировки. Но не то, чтобы он когда-либо пропускал их. -Да? – бодро спросила Энн. – Лиам? Лиам простонал. Она звучала слишком счастливо для человека, который знал, что случилось с Гарри. Они оба имели привычку игнорировать сообщения, оставленные на телефоне. Он говорил об этом Гарри сто раз. -Эм, - Лиам провел рукой по волосам. – Вы еще не проверяли сообщения, не так ли? – спросил он, просто чтобы удостовериться. -Что случилось? С ним все хорошо? – сразу же почувствовала изменение в его голосе Энн. -Он в порядке, - убедил её Лиам. Он бы хотел, чтобы кто-нибудь другой сообщил ей. -Это… просто… эм он попал в небольшие неприятности. В школе. И… -Его отстранили от занятий? – спросила Энн без беспокойства в голосе. Она звучало сердито. -Снова? -Не совсем, - признался Лиам. – Может быть, его арестовали. Возможно? -Арестовали, - повторила Энн. И затем Лиам услышал громкий звук, словно телефон упал на пол. Он мог слышать какой-то шум на заднем фоне и поморщился. -Он труп! – услышал он её крик. -О, я убью его! – подняла она трубку немного погодя. – Я собираюсь в участок. Спасибо, что позвонил, Лиам. -Без проблем, - сказал он. – Встретимся там. Домашние задания для Гарри у меня. -У меня есть желание оставить его там. Спасибо еще раз, Лиам, - громко вздохнула она. Он понял, после того как положил трубку, что если он хочет добраться до участка до того, как Энн потащит Гарри домой и посадит под домашний арест до конца его жизни, ему нужно было поторопиться. Он переоделся, запихнул в сумку домашнюю работу для себя и Гарри – включая одно очень важное задание по литературе – и выбежал из школы. Пробежка не заняла много времени. Максимум - десять минут. Но после долгой тренировки, и той боли в мышцах с утра, Лиам знал, что будет убит завтра. К счастью, завтра была суббота, так что он сможет поспать чуть больше. Он как раз дошел до полицейского участка, когда Энн выволокла Гарри оттуда, болезненно сжимая его руку. -… а также никаких привилегий с телефоном. И еще, тебе нельзя будет ни с кем видеться, кроме как в школе или на общественных работах. -Что насчет… Лиама! – громко сказал Гарри, заметив его. Лиам подбежал к ним. -Хорошо, ты можешь видеться с Лиамом, но только потому, что мальчик хорошо на тебя влияет, о Лиам. Она приостановилась. -Ты должен быть ему благодарен, Гарри, он единственная причина, по которой ты не остался здесь на ночь. -Ты же не пришел сюда, чтобы дать мне домашнее задание, не так ли? – застенчиво посмотрел на него Гарри. -Эм, - Лиам достал листы из сумки. – Может быть? -Я ненавижу тебя, - сказал ему Гарри, но взял задания. – Кстати, спасибо. -Я буду в машине. У тебя есть около минуты, чтобы поговорить с Лиамом, а потом твоей заднице лучше быть на пассажирском сидении, или да поможет тебе Бог. Гарри неистово закивал, и Энн повернулась к Лиаму. -Тебя подвезти домой? Мы так и так должны будем заехать в школу, чтобы забрать машину Гарри, и твой дом как раз по пути. Он покачал головой. -Нет, я пройдусь. Мне все равно нужно тренироваться, - сказал он, потому что не хотел присутствовать при том, как Гарри будут выебывать мозги, что без сомнений случиться до дороге домой. Энн кивнула и пошла к машине. Лиам засунул руки в карманы. Он был потный и чувствовал себя мерзко, но Гарри не заметил этого или ему было наплевать. Он крепко обнял Лиама. -Серьёзно, спасибо Лиам кивнул. -Что случилось? – спросил он, потому что это интересовало его весь день. -Ну, знаешь, на самом деле это все твоя вина,- робко сказал Гарри. Лиам поднял брови в удивлении. -Все моя вина, - повторил он. -Ага, видишь ли, я полагаюсь на тебя, чтобы ты не позволял мне делать всякую хрень. И тебя не было в школе с утра, и я натворил херню, - сказал ему Гарри. Он взъерошил свои волосы, а затем поправил их. То, что он делал достаточно часто. -Меня забрали в участок за хранение марихуаны, - признался Гарри, гримасничая. – Ее было немного, и они не оштрафовали меня. Хотя теперь у меня тонна общественных работ. -Гарри, - простонал Лиам. -Посмотри на это с другой стороны, - положил руку ему на плечо Гарри. – Этот опыт не только напугал меня настолько, что я не хочу связываться с психотропными веществами до конца своей жизни, но и достаточно насторожил меня, чтобы я не делал ничего, что может быть нелегальным, еще долгое, долгое время. -Я думал, что ты уже запланировал розыгрыш на конец года, - указал Лиам, потому что они оба знали: что бы там Гарри не задумал, это определенно не было легальным. -Как я сказал: долгое, долгое время. Лиам не мог ничего с этим поделать и рассмеялся. Несмотря на то, что Гарри все время был его головной болью, но также был его лучшим другом. Возможно, единственным другом. И иногда он наслаждался шалостями Гарри. Он были захватывающими и веселыми, такими, каким не был Лиам. Он посмотрел на часы. -Мне пора домой, и тебе лучше сесть в машину до того, как твоя мама подъедет и переедет тебя. -Думаешь, она бы сделала это? – спрашивает Гарри, бросая взгляд на машину через плечо. Они оба могли видеть, как Энн со злостью смотрит на него, и Гарри сглотнул. -Ага, она определенно сделала бы это. Увидимся в понедельник. Не думаю, что мне разрешат выйти из дома на выходных. Лиам кивнул, и Гарри пошел к машине, помахав ему последний раз. В ту секунду, когда Гарри и Энн отъехали от участка, зазвонил телефон Лиама. Он достал его из кармана и поправил сумку на плече. -Да? -Где ты? – спросил его отец. – Уже… почти пять. -Мне нужно было кое-что сделать после школы. Скоро буду дома. -Конечно, ты будешь. И нам предстоит долгий разговор о том, почему ты пропустил занятия с утра. -Хорошо, ладно, - Лиам провел рукой по волосам. -Ты не можешь позволить себе этого, Лиам, ты ведь знаешь это, - продолжил отец, словно Лиам ничего не говорил. – Все твое будущее зависит от этого. Ты не можешь расслабиться. Расслабиться, мысленно повторил Лиам. Его отец думал, что он расслабился. -Я скоро буду дома, - сказал Лиам, и затем сбросил звонок. На самом деле, он не делал это очень часто. Он был слишком вежлив, особенно со своими родителями, но не мог ничего с этим поделать. После всего, что он делал, отец обвинял его в том, что он расслабился. Когда все его предметы были повышенной сложности, и тренировки, и его личные упражнения. Когда он никогда не делал ничего веселого, потому что всегда переживал о том, чтобы не попадать в неприятности и оставаться здоровым и в форме. Когда он отказался практически от всего, кроме Гарри, чтобы идти к цели, которую ему навязали. Играй в регби, оставайся в форме, получай хорошие оценки, не попадай в неприятности, получи стипендию, играя для команды университета, продолжай, чтобы играть профессионально. Это были единственные планы в его жизни, только указания. И не то чтобы он не хотел всего этого. Он хотел. Он хотел сделать своих родителей и тренера счастливыми. Он просто хотел бы жить полной жизнью, пока делал их счастливыми. Луи Футбольная тренировка Луи только закончилась, когда его телефон громко зазвонил. Он подбежал к трибунам, где его сумка была небрежно перекинута через сидение, около которого сидела Элеанор. Он достал телефон, не уделяя и секунды, чтобы поприветствовать свою девушку, которая выглядела достаточно расстроенной этим, когда он прочитал имя, высветившееся на экране. Он еле сдержался, чтобы не закатить глаза от ее вида. Женщины требовали так много внимания. -Малик! – выкрикнул Луи. – Как там моя любимая шлюшка? -Не называй меня так, - огрызнулся Зейн, и усмешка Луи стала шире. Он всегда хорошо себя чувствовал после тренировок. Он знал, что, должно быть, что также хорошо он выглядел на поле, потому что Эль продолжала бросать яростные взгляды на остальных девушек на трибунах, которые наблюдали за ним. -Можешь сделать мне одолжение? Луи приложил телефон к другому уху и закинул сумку себе на плечо. -Конечно, что тебе нужно? Зейн был самым старым другом Луи. Они жили в одном районе с тех пор, как им было пять, и Зейн знал Луи лучше, чем кто-либо другой, и Луи, скорее всего, был единственным человеком, кто на самом деле знал Зейна. Когда ему было четырнадцать, родители Зейна вышвырнули его из дома. Луи не знал всех подробностей, и Зейн до сих пор не говорил об этом. По нормальным стандартам, Зейн не был похож на остальных друзей Луи. Все друзья Луи посещали ту же частную школу, что и он. Они все водили хорошие автомобили, и одежда некоторых из них стоила больше, чем отстойная квартира Зейна. Зейн также был единственным человеком, которого Луи никогда ни за что бы не осудил. Он мог с пренебрежением относиться к другим людям, но Зейн был другим, и если кто-либо когда-либо попытался бы сказать что- то плохое о Зейне, из-за того, как тот жил или его одежды, или чего-либо еще, Луи был бы первым человеком, который бы поставил их на место. -Можешь подвезти меня? – медленно спросил Зейн. – К полицейскому участку. Луи в удивлении приподнял брови и четко произнес одними губами Элеанор: «Нужно подвезти Зейна кое-куда». Она обиженно вздохнула и сошла с трибун, громко топая; толпа ее друзей последовала за ней. Луи знал, что она была расстроена, но он также знал, что она переживет это уже к началу сегодняшней вечеринки. Просто именно так работали их отношения. -Полицейский участок, - повторил Луи. – Зейн тебя ведь не арестовали? Я действительно не думаю, что оранжевый цвет комбинезона будет на тебе хорошо смотреться. Не то чтобы это было правдой. На самом деле, оранжевый, скорее всего, прекрасно ему подошел, подумал про себя Луи, направляясь к стоянке. -Нет, - ответил Зейн, звуча раздраженно, впрочем, это была стандартная интонация Зейна. – Я просто… возможно, я продал травку одному парню из Вертона, и я думаю, что он попал в неприятности из-за этого. -Ты собираешься проверить этого парня? – спросил Луи, подходя к машине. – Серьезно? Зейн вздохнул. -Просто хочу убедиться, что не вляпаюсь в дерьмо из-за него, - сказал он, но Луи мог сказать, что он врал. -Ты беспокоишься о ком-то еще, - сказал ему Луи. – Это так очаровательно, Зейн, у тебя наконец-то начинает появляться сердце. -Заткнись, Луи, - огрызнулся Зейн. – Так ты приедешь или нет? Луи закатил глаза, хотя Зейн и не мог этого увидеть. -Да, да, я еду. Ты где? -У себя. Спущусь вниз, когда ты подъедешь. -Тогда увидимся, - согласился Луи, заканчивая звонок. Он бросил свою сумку на пассажирское сидение своего Porsche Boxster. Это был более чем экстравагантный подарок от его отца в прошлом году, чтобы он никому – кроме Зейна – не говорил о женщине, которую он застал со своим отцом в постели. Он был в курсе, что это не было правильно с моральной стороны, но вот, как он это видел: его отец был наказан тем, что ему пришлось раскошелиться на машину, их брак с мамой был спасен, а Луи получил новую машину. Выигрышная ситуация для всех, кто был вовлечен. Квартира Зейна была на другой стороне города. Луи еле сдержался от желания закрыть окна, проезжая по этому району, потому что это заставляло Зейна огрызаться на него: «Тебя не ограбят», со злостью сказал бы Зейн. «Никогда не знаешь, что случится, всегда говорил в ответ Луи». Как Зейн и обещал, он стоял снаружи, засунув руки глубоко в карманы и хмурясь. Вопреки тому, что все предполагали, Зейн не всегда был таким мудаком. Когда он был младше, он был громким и веселым, хотя и идиотом, по общему признанию. Даже сейчас, когда Зейн время от времени приходил к нему, когда родителей Луи не было дома, и Зейн выкуривал косяк, и они хорошо проводили время, и Зейн смеялся, и танцевал под дерьмовое R&B, и просто отпускал себя. Больше никто действительно не видел эту его сторону. -Спасибо, - сказал Зейн, забираясь в машину после того, как бросил сумку Луи назад. -У тебя сегодня была тренировка? – понял он, осматривая Луи, который все еще был в форме. Луи бросил на него раздраженный взгляд. -Тебе действительно следует обращать больше внимания на мою жизнь, Зейн. У меня тренировки каждую пятницу, и эти тренировки у меня длятся по полгода вот уже шесть лет. -Хах, - сказал Зейн, протягивая руку к радио. Луи шлепнул его по руке. -Что ты собираешься сказать этому парню? Эй, я знаю, что ты купил у меня немного травки, а затем тебя арестовали, просто хотел убедиться, что ты в порядке, и ты не назвал мое имя копам? Зейн свирепо посмотрел на него. -Нет, - сказал он. – Я просто… я не знаю. Я не переживаю, что он назовет мое имя. Он даже не знает меня, я вышел на него через Стива. Луи цокнул, но ничего не сказал. Больше, чем один раз он подумывал о том, чтобы заплатить школьным игрокам в регби сто фунтов, чтобы те пригрозили Стиву держаться от Зейна подальше, но это было не его дело, и Зейн бы чертовски разозлился на него. Но Луи со всей страстью ненавидел Стива. Он не сомневался в том, что это Стив предложил Зейну торговать наркотиками, и это был Стив, кто каким-то образом убедил Зейна в том, что тот никогда не будет способен на что-то большее. Не важно, как много раз Луи предлагал: «Я могу найти тебе работу где-нибудь, приятель, и ты можешь пожить в комнате для гостей до этого времени», Зейн отказывался. Потому что Зейн не думал, что может жить лучше, и еще Зейн был таким человеком, который отказывался от подачек. А еще он думал, что принадлежал жизни, в которой жил. Луи не соглашался с этим. Зейн был умным, когда он хотел этого, и он был талантливым. Ему просто нужен был указатель. К несчастью, Зейн отказывался от любых советов. -Я думаю, мы что-нибудь придумаем, когда приедем, - наконец-то сказал Луи. – Может быть, ты даже не увидишь его. Луи оказался неправ. Когда они подъехали к участку, около него стояли два подростка. Один с копной каштановых локонов, второй немного пониже и не такой кудрявый. -Это он, - сказал Зейн, указывая на парня повыше, с крупными кудрями. Луи осмотрел его и начал нетерпеливо постукивать пальцами по приборной панели. -Так ты собираешься поговорить с ним? Как только он это сказал, оба парня обернулись назад, чтобы посмотреть на машину, в которой сидела женщина с пугающе хмурым лицом. Парень, тот, что повыше, пошел к машине. Зейн все еще смотрел наружу, не отрывая глаз. -Следуй за вторым, - приказал он. Только когда они подъехали ближе ко второму парню с широкими плечами и мокрыми потными волосами – что он делал, бежал всю дорогу до участка? – и Зейн провел рукой по волосам, Луи понял, что тот не только оценивал его взглядом, там было что-то еще. -Эй, детка, - крикнул из окна Зейн. Луи закатил глаза. Парень продолжал идти, будто Зейн ничего и не говорил, а Луи продолжал ехать следом за ним с Зейном, который высунул голову из окна. -Ради всех святых. Луи громко просигналил. Парень вздрогнул и посмотрел на них. Луи не видел ничего особенного в его внешности – карие глаза, каштановые волосы, загорелая кожа – но Зейн, с другой стороны, посмотрел на него очень неприличным взглядом. Если бы вы спросили о сексуальной ориентации Зейна, вы бы не получили ответа. Это было тем, что выучил Луи за годы дружбы с Зейном. Если бы у него было хорошее настроение, вы бы услышали это: «Мне не нравятся ни мужчины, ни женщины. Мне нравится секс», вот и все. Луи остановился, и кареглазый парень смущенно посмотрел на них. -Я могу вам помочь? -Я уверен, что ты бы мог мне помочь, - безнадежно сказал Зейн. -Твой друг, - начал Луи, перегибаясь через переключатель. – Еще раз, как его зовут? -Гарри, - ответил Зейн, не отрывая взгляда от парня. -Точно, Гарри. Видишь ли, мой друг продал ему кое-что сегодня, и он просто хотел убедиться, что с Гарри все хорошо. Парень прищурился. -Я не думаю, что это ваше дело, - сказал он и продолжил идти. -Как тебя зовут? – позвал его Зейн. Луи дал ему подзатыльник. Парень ничего не ответил, и машина, стоявшая позади них, просигналила. Луи проехал вперед, а Зейн опустился обратно на сидение. -Ну, это было бессмысленно, - прокомментировал Луи. -Или нет, - пожал плечами Зейн. -Он даже не был привлекательным, - лениво сказал Луи, не отрывая взгляда от дороги. -Ага, но тебе ведь нравятся девочки, не так ли? Так что твое мнение не считается,- сказал ему Зейн. -Хочешь зайти ненадолго? – спросил Луи, меняя тему. – У меня сегодня вечеринка. -Может быть, - неясно сказал Зейн. – Возможно, у меня есть несколько других дел. В конце концов, Луи высадил Зейна у его квартиры и поехал домой. Это не заняло много времени, чтобы установить все для вечеринки. Все, что ему нужно было сделать – это купить немного алкоголя по пути домой и убедиться, что все дорогое и ломкое было убрано. Четыре часа спустя он не мог особо думать из-за ударов музыки, и все было смазано из-за водки – или это был ром? Да похрен, ему было наплевать. На ковре было разлито что-то розовое, одна парочка слишком увлеклась объятьями и поцелуями на диване, и везде вокруг танцевали люди. -Зачем ты куда-то подвозил Зейна сегодня? - спросила Элеанор, обнимая его за талию сзади. -Да так, ничего важного, - заверил ее Луи. -Это то, что ты всегда говоришь, а еще ты все время меня кидаешь и бежишь делать все, что хочет Зейн Малик. -Мы можем не делать этого сейчас? – спросил Луи, пощипывая кончик своего носа. -И когда ты предлагаешь сделать это? Луи повернулся и положил руку ей на талию. Она прищурила глаза на мгновение перед тем, как смягчиться. -Мне жаль, - сказал ей Луи. Он обвила свои руки вокруг его шеи и притянула его ближе. -Мне тоже. И это, подумал Луи, в достаточной степени подытожило их отношения. Ссориться и извиняться, а затем натягивать улыбки, потому что остальные люди были слишком заинтересованы в чужих отношениях. Гарри -И DVD проигрыватель, - добавила его мама, скрещивая руки на груди. – Сдай мне все шнуры. Гарри закатил глаза и дотянулся до задней стенки телевизора, чтобы вытащить все шнуры, соединяющие его с DVD проигрывателем, и отдал ей. -Хорошо, - сказала она, сворачивая их в руках. – Я надеюсь, ты используешь это время, чтобы хорошенько подумать над своими решениями, Гарри. Принести марихуану в школу! О чем ты вообще думал? Он не стал заморачиваться тем, чтобы возразить «Это было не для меня!» в сотый раз. Это не имело значения. Он знал, что был виноват, и его мама, наверняка, была чертовски уверена, что он знал это. В любом случае, его посадили под домашний арест на месяц, не считая общественных работ. Что жe, по крайней мере, работы не будут так ужасны, потому что, как оказалось, Найл тоже там будет. Не то чтобы они с Найлом были друзьями, но он не был против этого парня. Он был веселым и спокойно ко всему относился. -Я позвонила твоему отцу, - наконец сказала его мама, вздыхая. Он наблюдал за тем, как она убрала волосы с лица, отказываясь смотреть на него. Сначала он и не понял смысл предложения. -Ты что? – спросил Гарри, мотая головой так быстро, что его кудри перемешались. – Нет, - сказал он так, будто отрицание могло сделать сказанное мамой ложью. – Нет, ты не звонила. -Собственно говоря, позвонила, - тверже сказала его мама. – Он заслуживает того, чтобы знать, Гарри, что тебя… что тебя арестовали! Гарри опустился на свою кровать и взял свою голову в руки. Из всех наказаний, она использовала худшее: звонок его отцу. -Мы решили, что, может быть, для тебя будет лучше, если ты поживешь с ним какое-то время, - медленно сказала она. – Ничего еще не решено точно, но мы оба думаем, чтобы тебе нужно больше контроля в твоей жизни, и очевидно, что тебе… очевидно, что тебе не хватает его здесь. Её голос сорвался, а внутри него одновременно боролись вина и злость. Он хотел подняться и обнять ее, и сказать ей, что дело не в том, как она воспитала его. Она была замечательной матерью, Гарри был просто… Гарри. Но он также был зол, что заставляло его хотеть кричать и швырять вещи, выбежать их дома, бросаясь злыми словами через плечо. Вместо этого он взял одеяло с кровати и накрылся им с головой. Он начал напевать с закрытым ртом какую-то песню себе под нос, слова которой он даже не помнил, (ему нужно будет посмотреть их позже) так, что он не слышал её дальнейших слов. Он не хотел слышать их, и он также не хотел ссориться с ней. Он просто хотел спать до тех пор, пока это все не прошло, и его жизнь вернулась в прежнее русло. В конечном счете, его мама сдалась и ушла, тихо закрывая за собой дверь. Он знал, что она ненавидела кричать на него, но он также знал, что заслуживал это. И, тем не менее, запугивать его тем, что его отправят к отцу, было слишком, по его меркам. Он простонал и потянулся за телефоном на тумбочке, решая позвонить Лиаму и выплеснуть все, потому что Лиам был хорошим слушателем, а еще он знал, как успокоить Гарри, но его пальцы не нашли ничего кроме книг, ручек и Nirvana Unplugged CD, который он там оставил. Он забыл. Мама забрала его телефон. Гарри взял подушку и накрыл ею свое лицо, только чтобы заглушить свой громкий крик разочарования. Он не очень хорошо справлялся с домашним арестом. Не то чтобы это был его первый раз. За последние несколько лет, его сажали под домашний арест очень часто. Просто он был таким человеком, который не мог усидеть на месте. Ему нравилось быть снаружи или по крайне мере делать что-то, что отвлекало его от мысли, что на самом деле он ничего не делал. -Можешь спуститься за ужином и поесть в своей комнате! – позвала его мама. -Я не голоден! – крикнул в ответ Гарри. -Гарри Эдвард Стайлс, ты спустишь сюда свою задницу, или я клянусь… -Иду! – огрызнулся он, свешивая ноги с кровати. Его отношение определенно не помогало исправлению ситуации, но он никак не мог успокоиться, спускаясь вниз. Он провел рукой по волосам, заходя на кухню; запах жареного мяса можно было почувствовать уже у двери. Он сделал глубокий вздох и собирался сказать маме, что это пахло очень вкусно, когда его взгляд упал на его отца. -Гарри, - спокойно сказал его отец, не вставая с места за их обеденным столом. Их, как Гарри и его мамы. Не его. У него не было никаких прав сидеть здесь, и это заставило Гарри сильно разозлиться. -Что ты здесь делаешь? – спросил он. Он повернулся к маме, которая была занята приготовлением ужина. Она нервно заправляла прядки волос за ухо чаще, чем необходимо. Это было нервной привычкой, одной из тех, что Гарри перенял у нее. -Что ж, твоя мама позвонила мне… - начал его отец. -Я не просила тебя приезжать, - тихо сказала его мама. -Да, но я подумал, что будет лучше, если я приеду, - твердо сказал его отец с таким видом, словно он мог справиться с ситуацией гораздо лучше, чем Энн. – Я думаю, что тебе следует пожить у меня какое-то время. Гарри посмотрел на свою маму, но она избегала его взгляда, прикусив в губу. -Я сказала, что подумаю об этом. -Я не поеду, - тут же сказал Гарри. – Нет, мам, серьезно, не делай этого. Не заставляй меня жить с ним. Я… я… -Снова попадешь за решетку? – равнодушно спросил его отец. -На самом деле, они не выдвигали обвинение, - вмешалась его мама, но ее голос звучал слабо и не очень убедительно. -И, тем не менее, Гарри, честно. О чем ты думал? Гарри покачал головой и сделал все возможное, чтобы проигнорировать мужчину, у которого не было права участвовать в этом разговоре. -Мам, ты не можешь отправить меня к нему. Ты… -Могу, вообще-то, - сказала ему мама, хотя она выглядела так, словно не хотела этого. – Я больше не могу контролировать тебя. Гарри. Я не знаю, что случилось с тобой за последние два года, но я думаю, что, может быть, тебе не хватает отцовского присутствия. Я делал все, что могла, но, очевидно, этого недостаточно. -Достаточно, - заверил ее Гарри. – Мам, достаточно. Обещаю. Это… не имеет к тебе никакого отношения! Ты замечательная. Его отец встал из-за стола. -Я буду здесь, чтобы забрать тебя в воскресенье, - сказал он Гари, а затем повернулся к Энн. – До этого времени ты можешь решить, что с этим делать, но я советую тебе принять мою помощь. Гарри нужна твердая рука. Он выходит из-под контроля. -Я подумаю над этим, - пообещала ему Энн. Его отец похлопал его по плечу, проходя мимо. -Сынок, - добавил он. -Не называй меня так, - огрызнулся Гарри, отдвигаясь от него. – И я не голоден! – прокричал он через плечо, взбегая вверх по лестнице. Он так сильно хлопнул дверью, что лампа на тумбочке зашаталась. В последнюю секунду Гарри протянул руку и смел лампу с тумбочки. Она даже не сломалась, когда упала на ковер. -Твердая рука, - пробормотал он. Единственная вещь, которую его мама не забрала у него, был его iPod, и он достал его, нажимая «Перемешать Песни». Заиграли начальные удары Rage Against the Machine’s Born of a Broken Man, и он не стал заморачиваться над тем, чтобы переключить песню. Он даже не помнил, когда загрузил эту песню, но сейчас он не жалел об этом. Песня была зловещей, чем остальная музыка, которую он обычно слушал. И она почти соответствовала его настроению. В конце концов, когда он понял, что музыка не поможет, он встал с кровати. Он не отключал iPod, пропуская несколько песен, пока не нашел ту самую, которая подходила ему сейчас. Он взял свою спортивную сумку из шкафа и открыл ящики комода с одеждой. Он ничего не складывал, он даже не обращал внимания на то, что он кидал на кровать или с кровати в свою сумку. Через какое-то время его мама зашла в комнату; ее губы были сжаты, как если бы она была очень зла, но в то же время ее сведенные брови выдавали ее переживание… или жалость. -Только на несколько недель, - тихо сказала она. – Если твое поведение изменится… если ты будешь держаться подальше от неприятностей, ты сможешь вернуться домой после зимних каникул. Ну как? -Звучит так, словно ты уже все решила, - говорит Гарри, не отрывая взгляда от одежды. -О Гарри, - вздыхает его мама. Когда она поняла, что он так и будет молчать, то подошла к нему ближе и поцеловала в лоб. -Я не делаю это для того, чтобы ты страдал. Он одел наушники обратно, давая ей понять, что разговор окончен. Она закрыла за собой дверь, оставляя его наедине с собой. Он бы хотел, чтобы она не уходила. Он бы хотел, чтобы она осталась и накричала на него. Он бы хотел, чтобы она, может быть, дала ему пощечину, как она сделала это один единственный раз, когда ему было четырнадцать, и он ругался с Джеммой и назвал ее шлюхой. Вместо этого она отправляла его жить с его отцом. Больше не ее забота. Даже не поинтересовалась, думал ли Гарри, что это поможет, а он так не думал. В конце концов, так будет хуже для всех них, потому что он ненавидел своего отца. И он не был уверен, что сможет простить ее за то, что она заставила его жить с ним. Первые двенадцать лет жизни Гарри, в ней всегда были только он, его мама и Джемма. Он спрашивал о своем отце, интересовался, почему у его лучшего друга Лиама были и мама, и папа, а у него нет. Его мама всегда говорила ему, что это потому, что она любила его за двоих. Когда он стал старше, она начала признавать то, что причина была в том, что его отец не хотел их в своей жизни, и что, в любом случае, им было лучше без него. Она родила Гарри и Джемму, когда была совсем молодой, и оказалось, что его отец совсем не хотел детей, но он оставался с ними первые два года жизни Джеммы, и первый год Гарри, пока он не признал, что не может справиться с этим. Когда ему было тринадцать, его отец пришел на его вечеринку в честь дня рождения. Потом он пришел на Рождество. Он был с ними следующие два года, одно время даже почти жил с ними, несмотря на то, что, Гарри знал это, у него был свой дом, большой и с бассейном, и в престижном районе города. Он был в жизни Гарри неизменно оставался в жизни Гарри, как никогда до этого. И затем он снова ушел, когда Гарри было пятнадцать. Он просто исчез на долгое время, не переживая о том, чтобы позвонить или проверить их или послать подарки на праздники. И когда он решил, что хочет вернуться - Гарри было шестнадцать, а Джемма уехала в университет – Гарри решил, что он не хочет его в своей жизни. Это было несправедливо для Гарри, что его отец появлялся в его жизни только тогда, когда это было удобно, и Гарри сказал ему, что лучше пусть он не появляется вообще, чем вот так, время от времени. Мама Гарри согласилась с ним, хотя и поддерживала связь с его отцом. Гарри – нет. Видимо, тот факт, что он жил с ними два года, заставлял его думать, что ему следует принимать участие в воспитании Гарри, и по суду его мама была обязана сообщать ему о здоровье Гарри, и как тот учился, и все такое. Он пытался заставить их навещать его, но Гарри уже был в том возрасте, когда имел право отказаться, так что он так и поступил. Наконец-то, Гарри уснул среди бардака, который устроил в комнате, Обычно он был более организованным для кого-то своего возраста. Прямо сейчас ему было плевать на то, что на его полу валялись одежда и лампа. Ему было все равно, что одна из его подушек была на полу. Он просто хотел спать, зная, что он пропустит одну из самых больших вечеринок года и даже больше в следующие два месяца.