We're Okay

Эта глава небольшая, но следующая будет самой длинной из переведенных, так что, я надеюсь, что это того стоит. Луи Он все идеально спланировал, потому что он был Луи чертов Томлинсон, и больше тут нечего было сказать. Его сестры должны были приехать домой через два дня после вечеринки, а это значило, что он мог провести целый день, справляясь с ужасным похмельем, пока уборщики творили волшебство. Он уже заказал их, как и DJ, и официантов. Только вот неважно, как хорошо он все распланировал, неважно, как тщательно все заказал, установил все, люди всегда были непостоянными. Ты никогда не мог положиться на них, чтобы они сделали абсолютно все, что тебе было нужно. И DJ отказался в последнюю минуту. Проблема, конечно, была в том, что DJ – это типа действительно чертовски важно, и время подходило к Рождеству, слишком много людей устраивали вечеринки, и он заказал DJ за несколько месяцев, потому что он знал, что не найдет никого, если затянет с этим. А еще он знал, что найти замену сейчас было невозможно. За исключением того, что, очевидно, жизнь Луи была романтической комедией, и он был посмешищем, потому что он упомянул о проблеме Зейну, а Зейн упомянул, что Гарри, на самом деле, знал, как управлять микшером. - А ты это откуда знаешь? – спросил Луи, когда Зейн вспомнил это. Они сидели в квартире Зейна только потому, что Зейн не хотел ехать к Луи на автобусе, а Луи не видел смысла в том, чтобы ехать к Зейну, только чтобы отвезти его к себе домой, когда он мог просто остаться у Зейна. Зейн пожал плечами со сдержанным выражением лица, которое в последнее время не сходило с его лица. - Потому что он упоминал об этом в ту ночь, когда ты нажрался и уснул с головой у него на коленях. Луи прищурился. - Ты имеешь в виду ту ночь, когда ты переспал с дорогим, милым, невинным Лиамом? - Не начинай, - предупредил Зейн, поднимая руку.– Не надо говорить так, словно это что-то значило, потому что это не так. Луи фыркнул. - Действительно? Так что же именно это было? - Ничего, - убедительно сказал Зейн. – Я просто хотел увидеть, как он будет выглядеть, пока я буду отсасывать у него. Луи скорчил лицо. - Это, должно быть, одна из самых странных, жутких вещей, которые я когда-либо от тебя слышал. - Это не так, - заверил его Зейн, и его губы слегка искривились с одной стороны. Казалось, что он больше был не с Луи, а где-то еще. - Ты бы его видел, Луи. Я клянусь, он, словно был чертовски удивлен каждый раз, когда я дотрагивался до него, и это, будто… - он сделал затяжку, - это чертовски прекрасно. Луи многозначительно посмотрел на него. - Но это ничего не значит. - Ничего, - повторил Зейн. После этого и нескольких затяжек косяка Луи забыл о первоначальном разговоре, пока он не добрался до дома и вспомнил все детали для вечеринки, с которыми ему надо было разобраться. И в итоге он сделал то, чего не хотел: он позвонил Гарри. После того дня, когда они отпраздновали победу Луи, он не знал, как себя вести с Гарри. Он был прекрасно уведомлен о том, что флиртовал с Гарри. На самом деле, он проснулся с головой на коленях Гарри, пока Гарри все еще спал, рукой зарывшись в волосы Луи. Словно он так и уснул, нежно убирая волосы с лица Луи. Простая мысль об этом заставляла Луи невольно ерзать. И с тех пор он делал все возможное, чтобы избегать Гарри настолько, насколько это было возможно, и обнаружил себя, с нетерпением ожидающим дня, когда Гарри вернется к своей маме и будет далеко-далеко от Луи. С него хватит лезущего в его жизнь Гарри Стайлса, даже если Гарри этого не планировал или не был в курсе этого. Гарри ответил почти сразу же, и это только заставило захотеть Луи глубже провалиться в матрас, на котором он лежал, прижав телефон к уху, зажмурив глаза. - Луи, - сказал Гарри, и Луи действительно упорно постарался проигнорировать тот факт, что тот звучал чрезвычайно чертовски довольным, словно звонок Луи сделал весь его день. – Привет. - Мне нужна твоя услуга, - быстро сказал Луи. - Все, что тебе нужно, Лу, - тут же согласился Гарри. Луи еле не поддался желанию схватить подушку, зажать ею свое лицо и крикнуть так громко, как мог. - Отлично, - ровно сказал Луи. – В любом случае, Зейн сказал мне, что ты сказал ему… - Ближе к делу, - прервал его Гарри. Луи издал раздражительный звук. Это должен был быть быстрый разговор. - Могу я попросить тебя кое о чем? - Конечно, но я не обещаю, что отвечу, а даже если и отвечу, я не могу обещать, что это будет правдой. Гарри замолчал на другом конце на мгновение, и Луи мог услышать тихо играющую на заднем фоне музыку, и ему стало интересно, лежал ли Гарри в той же позиции, что и Луи на своей кровати, уставившись в потолок. - Думаю, что придется пережить это, - наконец-то сказал Гарри. – Это насчет Зейна. И Лиама. Луи застонал в телефон. - Пожалуйста, не надо, - сказал он. – Гарри, прошу, не ставь меня в это положение, потому что я знаю, что ты собираешься спросить, а он мой лучший друг, и я действительно не хочу об этом говорить. Хорошо? - Он собирается разбить его сердце, не так ли? – догадался Гарри. Луи крепче сжал телефон. - Как бы он смог? Они не то, чтобы встречаются. На самом деле, по словам Зейна, между ними вообще ничего нет. Очевидно, это было не тем, что Гарри хотел услышать. - Ублюдок, - выругался Гарри. – Клянусь Богу, я запихну ему в задницу свой ботинок так далеко, что он выплюнет мои шнурки… - Гарри, - прошипел Луи. - Луи, - прошипел в ответ Гарри. – Хоть кому-нибудь в целом мире есть дело до кого-нибудь еще, или мы все здесь только чтобы наебывать друг друга. Звонок прервался, и Луи уставился на телефон с пустым выражением лица, открыв рот в шоке. Никто не сбрасывал его звонки. Никогда. Спустя несколько мгновений, он издалека услышал, как хлопнула дверь и звук шин, из своего открытого окна. Ему не нужно было выглядывать наружу, чтобы узнать, что это был Гарри, выбегающий из своего дома и уезжающий. Луи устроил свою вечеринку на следующий день, после того как Гарри вернулся к своей маме на каникулы. Найл уехал с ним, но Луи отослал сообщение с приглашением Найлу для него и Гарри. И каким-то образом он смог найти DJ в последнюю минуту, хотя он и потратил на него слишком много денег. К несчастью, другого пути не было. Луи осмотрел свой дом с яркой улыбкой на лице. Зейн еще не пришел, но это было типично для Зейна. Зейн всегда везде опаздывал. Элеанор, с другой стороны, пришла вовремя, одетая в короткое черное мини-платье, которое должно было расшевелить в нем что-то, и, тем не менее, это ничего не сделало. Это не сделало с ним совсем ничего, хотя он и заметил, что многие парни оценивающе смотрели на нее позже вечером. Гостиная сверкала золотым и серебряным светом. Он отказался украшать свою вечеринку по-рождественски. Было достаточно того, что люди, как правило, дарили рождественские подарки. Его день рождения был его днем, и он отказывался делиться им с чем-то таким распространённым, как Рождество. В подвале стоял фуршет с ассортиментом всевозможных закусок, о которых Луи мог подумать, как и ассортимент с напитками. Будка DJ была установлена в гостиной, и оттуда уже тихо доносилась музыка, что-то из записей, чтобы DJ мог закончить приготовления. Луи сам был одет в простые черные классические брюки и белую рубашку с золотым галстуком. Его волосы были уложены в привычном стиле, и он нанес немного геля с блестками, чтобы они сверкали золотом, когда на них падал свет. Вечеринка потихоньку начиналась. Каждая вечеринка была неловкой, когда прибывали первые гости. Как бы то ни было, девяносто процентов из тех гостей принесли ему подарки – которые тут же были отнесены на кухонный стол - так что Луи не жаловался. К тому времени, когда он заметил того, кого действительно хотел увидеть, вечеринка была в полном разгаре. Найл обнял его, быстро говоря: - С днем рождения. Мой подарок немного дерьмовый, но ты как бы богатый, так что я даже не знал, что тебе купить, потому что у тебя и так все есть. - Где Гарри? – спросил Луи, беря упакованную коробку из рук Найла. - Эм, - Найл закусил губу. – Он все еще снаружи. Я думаю, он пересекся с Зейном по пути сюда. Луи громко простонал и вернул Найлу подарок. - Отнеси это на кухню, хорошо? Я собираюсь остановить потенциальную кровавую бойню. Найл нахмурился. - Ты думаешь, Гарри собирается ударить его? – спросил Найл, и Луи не понравилось, как загорелись его глаза. – Нахуй подарок, я собираюсь пойти посмотреть, как тот мудак получает по заслугам. - Только не ты тоже, - простонал Луи, направляясь к двери. Снаружи было припарковано несколько машин. Он мог видеть Гарри, который для удобства припарковал свою машину, выглядевшую старее, чем любая из машин его друзей, у дома своего отца. Люди стояли на его газоне, некоторые разговаривали, некоторые направлялись в дом. Они здоровались с ним или выкрикивали «С днем рождения!», а Луи даже не стал исправлять их, потому что он действительно сомневался, что им было дело до того, что это технически не было его днем рождения. И он был слишком занят тем, что направлялся к двум спорящим парням. - Парни! – громко сказал Луи, вставая около Зейна. Найл занял место около Гарри, и Луи внезапно почувствовал, словно две стороны собирались начать войну, и они с Найлом явно выбрали свои стороны, если бы что-то началось. - Ты же понимаешь, что Лиам достаточно взрослый, чтобы понимать, во что он ввязывался? – спросил Зейн, и он, и Гарри оба проигнорировали присутствие Найла и Луи. -Ты бы мог хотя бы поговорить с ним после всего, - выплюнул Гарри. Луи никогда не видел Гарри таким: с яркими от злости, а не озорства, глазами; прилипшими ко лбу от пота волосами, хотя декабрьский воздух был холодным; сжатыеми в кулаки руками. - Он защищает тебя, - со злостью сказал Гарри, качая головой. – Ты это знаешь? «О ты не можешь винить Зейна», - изобразил бодрый тон Лиама Гарри. – «Ты не можешь винить его во всем, не так ли? Не то, чтобы он говорил, что он будет моим парнем. Черт, я бы сам с собой не стал встречаться». Луи не среагировал достаточно быстро, и Зейн грубо толкнул Гарри в плечо. Гарри пошатнулся перед тем, как податься вперед, но, к счастью, Найл смог отреагировать достаточно быстро, хватая его за руку до того, как тот мог отплатить. - Я его ни к чему не принуждал, - огрызнулся Зейн. Луи огорченно посмотрел между ними. Он стоял перед своим домом на газоне в декабре, Бога ради, в день вечеринки по поводу своего дня рождения, наблюдая за тем, как его лучший друг с кем-то спорил. Он собирался совершить массовое убийство. - Пошло оно нахуй, - пробормотал Зейн, отступая. – Мне нужно выпить, - добавил он, направляясь в дом. Луи смотрел, как он уходил, не желая в данный момент идти за другом, чтобы утешить его. Он знал, что это было эгоистично, но еще он знал, что Гарри в какой-то мере был прав, защищая Лиама. Он разберется с Зейном завтра. Лиам выбрал этот момент, чтобы подойти к ним с яркой и бодрой улыбкой на лице. - Извини за это, - быстро сказал Лиам. – Я разговаривал с твоим отцом, Гарри, и… - он замолчал, смотря на Гарри и Найла, который только тогда отпустил руку Гарри, освобождая его. Он нахмурился. – Все хорошо? - Абсолютно, - сухо сказал Гарри. – Мы можем пойти внутрь? Лиам пожал плечами и посмотрел на Луи. - Заранее с днем рождения, - сказал он, протягивая ему упакованный маленький подарок. – Я не знал, что тебе купить, но… - Я уверен, что мне очень понравится, - быстро сказал Луи, беря подарок. – Пойдем внутрь, да? До того, как я отморожу себе задницу. - Это было бы позором, - торжественно сказал Гарри. Луи проигнорировал его и направился в дом. Он взял подарки Лиама и Найла на кухню. Когда он обернулся, пара рук тут же обвили его за талию, и Луи замер, пока Гарри не ухмыльнулся и положил ему в задний карман что-то гладкое и твердое. Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, что это был диск. Потом он натянул яркую красно-белую шапку Санты на голову Луи и игриво шлепнул по белому помпону. - Заранее с днем рождения, Лу, - медленно сказал Гарри до того, как отступить от него и уйти в толпу. Луи смотрел, как он уходил перед тем, как достать диск из своего заднего кармана. С ним что-то было не так, должно было быть, потому что в тот момент он действительно просто хотел сбежать и послушать его. Он бы хотел сказать, что вечеринка прошла успешно, но, в конце концов, он ничего не помнил. Он немного выпил, выкурил косяк снаружи с Зейном, и Элеанор положила крошечную розовую таблетку на кончик его языка, хихикая, пока она проглатывала свою. Все, что он помнил, это пара рук, несущих его наверх в его комнату, а затем те же руки убрали волосы с его лица, перед тем как кто-то поцеловал его в лоб и затем ушел. Рождественское утро было замечательным. Он проснулся с несколькими телами в кровати, один человек стянул с него одеяло, а второй прыгнул около него. - Поднимай свою ленивую задницу, - прошипел кто-то, а второй захихикал. Луи резко сел, хватая за кисть ближайшую к нему сестру. - Если вы двое не перестанете, я пожертвую вас рождественским богам, чтобы я мог получить лучшие подарки. - Это неправда, Луи. - Ты странный. Луи закатил глаза и отпустил свою сестру перед тем, как встать. Следующий час или около того были наполнены суматохой, чаем и упаковочной бумагой. Родители Луи купили ему одежду, новый футбольный мяч, а затем его мать достала два цветных конверта. Они были приглашениями на вечеринку в Лондоне, какой-то большой праздник в канун Нового Года, на который, как очевидно, были приглашены его родители, но не смогут пойти. Луи поблагодарил их, а затем тайно налил себе две стопки водки в стакан. После этого его мама приготовила завтрак – или она разогрела вчерашний ужин быстрого приготовления и положила на тарелки – и они свернулись клубками в гостиной, смотря телевизор. Он не мог вспомнить, кто из его сестер потребовал посмотреть одну из их программ, но его отец неохотно согласился. Это была передача, которую он расплывчато узнавал и ненавидел лично. Впрочем, его отец потакал его сестрам каждый раз, когда мог, так что он это разрешил. Пока двое персонажей не начали целоваться. Два мужских персонажа. Он быстро переключил канал под многочисленные жалобы сестер. - Педики, - пробормотал его отец. – Я не позволю вам это смотреть. Это неправильно. Любой мужчина, считающий, что ему нравятся другие мужчины, просто еще не встретил свою женщину. Верно, Луи? Луи уставился на него; еда в его желудке внезапно стала ощущаться, как твердый острый и тяжелый кирпич. - Верно, - согласился Луи, закатывая глаза. Чуть позже его отец спросил, увидится ли он с Элеанор, чтобы отдать ей ее подарок, который он ей купил. Это была пара потрясающих туфель, от которых она не могла оторвать глаз в прошлый раз, когда они ходили по магазинами. Он не собирался видеться с ней в тот день, решил просто подождать до следующего дня, но он кивнул, и час спустя или около того он поднялся наверх и позвонил ей. Элеанор немного опоздала, одетая в новое пальто и абсолютно новую одежду. Луи отдал ей туфли, она дала ему нетронутую футбольную форму, на спине которой было написано «Томмо». После того как Элеанор посидела с девочками, они вдвоем поднялись наверх. Он не мог ничего с этим поделать, слова отца эхом раздавались в его голове. Любой мужчина, которому нравились другие мужчины, просто еще не встретил нужную девушку. Ну, он встретил идеальную девушку. В Элеанор было все, что он искал в партнере. Луи крепко поцеловал ее, и Элеанор захихикала. - Твои родители внизу. - В этом и есть веселье, не так ли? – сказал Луи, ведя ее к кровати. – Волнение от того, что нас могут поймать. Он взял ее грудь в руки, и Элеанор подалась навстречу прикосновению, зарываясь пальцами в его волосы. - Давай же, Луи, - сказала она ему в рот. – Быстро, пока кто-нибудь не поднимется наверх. Луи кивнул, доставая упаковку презервативов из-под кровати, которую держал там. Он задрал платье Элеанор, и Элеанор начала расстегивать его ремень перед тем, как снять его и расстегнуть его штаны. Этой частью он наслаждался. Сексом. Ощущение другого человека под ним, неважно, кто это был. Элеанор пахла, как ваниль и лак для ногтей, она грубо провела ногтями по его спине, когда он толкнулся в нее перед тем, как полностью накрыть ее тело своим. Следующе пятнадцать минут были расплывшимися из-за частого дыхания, гладкой кожи и слова «педик», звучащего у него в голове на повторе. Позже той ночью, когда его сестры уснули, а его родители ушли на рождественскую вечеринку, Луи обнаружил себя в свое комнате, слушающим новый CD. Он держал бутылку вина в руке. Хорошо, наполовину пустую бутылку вина. Его взгляд упал на подарок от Эль, и он поднял его перед тем, как убрать его на полку в шкаф. Он повалился на край кровати и на мгновение прижал ладони к глазам, интересуясь, какого хуя это было тем, что заставляло его хотеть плакать. И когда он начал плакать, он словно не мог остановиться. Ему следовало знать, что не стоило пить вина. Обычно он вино делало его веселым, но, когда он уже был не в себе, оно, как правило, превращало его в плачущего идиота. Вино станет его смертью однажды, решил он, перед тем как засунуть руку в карман штанов и достать свой телефон. Он хотел позвонить Элеанор и поговорить с ней. Он также хотел позвонить Зейну, потому что Зейн бы понял, и Зейн, вероятнее всего, тоже в ком-то нуждался в данный момент. Но он не мог плакаться Элеанор, и он не думал, что Зейн поблагодарит его за нытье, учитывая обстоятельства, так что он нашел другой контакт и нажал кнопку звонка. - Луи! – громко сказал Гарри после второго гудка. – Я рад, что ты позвонил! Счастливого, счастливого Рождества, ты, привлекательный козел. - Ты пьян? – нахмурился Луи. - Немного, да, - признался Гарри. Луи услышал, как Найл громко выкрикнул на заднем фоне: - Это Луи? Передай ему, что я поздравляю его с Рождеством! Гарри все еще молчал, но внезапно весь шум на заднем фоне затих, и на том конце стало тихо. Он подумал, что Гарри сбросил его, пока тот не заговорил. - Ты плачешь? - Боже, - судорожно вздохнул Луи, качая головой. – Нет, я не плачу. - Лу… - Я не плачу, - соврал Луи. – В любом случае, я просто… я хотел спросить… - Спрашивай, - сказал Гарри, и Луи почувствовал, что комок в его желудке сжался сильнее. - Помнишь, когда ты спросил меня, хочу ли я повеселиться? – спросил Луи. Гарри усмехнулся. - Естественно. Мы забрались в бассейн. Это было запоминающимся опытом. - Ага, - согласился Луи, закрывая глаза. – Гарри, мы можем повторить это? Гарри замолчал на мгновение. - Отмени свои планы на Новый Год, - сказал Гарри. – Все. Я заеду за тобой пораньше. - Что? – пискнул Луи. – Но новогодняя вечеринка самая большая в году. Я не могу отменить все… Гарри издал глухой стон, и Луи замолчал. - Будь готов с утра, - повторил он. – Пока, Лу. Счастливых праздников. Луи завершил звонок и надолго остался в кровати вот так, сжимая телефон в одной руке, и бутылку вина – во второй, закрыв глаза, слушая тихую музыку на заднем фоне. Он так и уснул, проливая вино на матрас. Он даже не заметил. Лиам Лиам знал, что пропустил что-то важное, когда он подошел к Гарри, Найлу и Луи на вечеринке Луи. Он также знал, что чем бы это ни было, очевидно, никто не собирался ему ничего рассказывать. Лиам не был против, если честно. Это была вечеринка Луи, он отпустил это, не делая из этого большое дело. Он купил Луи упаковку мячей для настольного футбола и коробку шоколадных конфет. Он не мог придумать ничего другого, и он никогда не умел выбирать подарки. Гарри исчез вместе с Луи после того, как Лиам отдал Луи подарок, а затем Найл провел его в дом и начал представлять людям. Лиам был вежливым, но ему не было комфортно. Он был здесь лишним, не привыкший разговаривать с таким большим количеством незнакомцев за раз, и он запомнил только несколько имен. Он был почти благодарен за то, что Найл ушел в ванную, кроме того, что он остался один, и он не знал, что делать. В итоге он оказался внизу, в поиске выпить чего-нибудь, что не содержало в себе много алкоголя. Он стоял, облокотившись на край стола, около стены, чтобы избежать встречи с другими людьми, когда пара рук обвила его за талию сзади. - Я не знал, что ты здесь, - сказал Зейн ему на ухо. Лиам обернулся, нахмурившись, чтобы увидеть Зейна, самодовольно улыбающегося ему. Это не было усмешкой, но искренней, яркой улыбкой. От него пахло алкоголем. - Привет, - сказал Лиам, делая шаг назад. Он врезался спиной в стену, но руки Зейна больше не держали его, так что он посчитал это своей победой. Он не был зол на Зейна. Правда, действительно не был. Он не врал, когда сказал Гарри, что был в порядке, что он ничего не ожидал от Зейна. На самом деле, это он сглупил, переспав с парнем, которого едва ли знал, когда до этого дошло дело, и который уже ранил его до этого. Он справится с этим. Он был опустошен из-за факта, что Зейн не разговаривал с ним первую неделю. Слегка разозлился в течение второй недели. Но с тех пор он почти пережил это. На самом деле, он знал, чего следует ожидать, правда. - Потанцуешь со мной? – внезапно сказал Зейн, хватая его за руку. – Или, - он наклонился вперед и жарко прошептал Лиаму на ухо, - мы можем пробраться в комнату Луи, запереть дверь и повеселиться самим. Часть его действительно очень хотела согласиться. Он знал, что это было глупо, но, когда дело касалось Зейна, Лиам вел себя глупо. Но его взгляд поднялся к идеально уложенной прическе Зейна, и она не была идеально уложена. Она была слегка потрепана с одной стороны, слишком беспорядочно, почти, как если бы кто-то… провел по волосам рукой. И затем Лиам посмотрел на улыбку Зейна, замечая отпечаток красной помады на верхней губе и вокруг его рта, и Лиам закрыл свои глаза на мгновение, глубоко вдыхая. Ничего не слышать от Зейна – было одним делом, и знать, что это ничего для него не значило, когда это значило так много для Лиама. Но видеть доказательство того, что Лиам абсолютно ничего для Зейна не значил, своими глазами – было совсем другим делом. Были другие люди, с кем он спал, называл прекрасными, заставлял чувствовать особенными на одну ночь перед тем, как бросить на следующий день. Лиам протянул руку и прикоснулся к его лицу, и Зейн посмотрел на него с каким-то обожанием в своих глазах, что заставило Лиама почувствовать тошноту. Он нежно провел большим пальцем по верхней губе Зейна, и Зейн облизнул его с опасным взглядом. Лиам передвинул палец выше. - У тебя помада вокруг рта, - сказал Лиам перед тем, как оттолкнуться от стены и Зейна. В тот момент его позвал Гарри, и Лиам был благодарен за то, что у него была причина сбежать. Впрочем, он не смог удержаться от того, чтобы бросить последний взгляд через плечо на Зейна, и он обнаружил его на том же месте, где только что стоял Лиам, только тот сидел на полу, привалившись к стене. Он прижал колени к груди и запустил руки в волосы, с пустым выражением лица пялясь на пол. Лиам постарался не думать об этом. Остаток вечеринки прошел в некомфортной суматохе из лиц и сладко пахнущего алкоголя, и смеха Найла ему на ухо, и Гарри, спрашивающего «У Луи классная задница, да?». Лиам был рад, когда они ушли. На Рождество он постарался поспать подольше, но не смог, и в итоге он встал рано утром на пробежку по холодному зимнему воздуху. Он не был против. Он бежал слишком быстро, чтобы замерзнуть, а когда он остановился, то холод отвлекал его от всего остального. Его родители подарили ему машину. Она все еще была в автосалоне, потому что его мама сказала, что это не было бы сюрпризом, если бы он увидел ее заранее. Она была маленькой, не новой, слегка поржавевшей, красной, и Лиам был честно в шоке. Конечно, он всегда хотел машину, но он не мог просить своих родителей, а между школой и рэгби у него не оставалось времени на работу. - Конечно, ты должен будешь продолжать хорошо учиться, - сказал ему отец, когда протягивал ему ключи. – И, если ты не получишь ту стипендию, мы вернем машину. Лиам кивнул, не в состоянии сдержать улыбку. Он позвонил Гарри, и Гарри поздравил его, и начал рассказывать о стерео-системе для машины, которую ему подарил папа, и о абсолютно отвратительном свитере, который его мама подарила Найлу. Он также пригласил Лиама на ужин вечером. Лиам отказался, предпочитая провести время с родителями. Его отец продолжал снова и снова задавать вопросы о его жизни, утверждая, что Лиам больше не проводил достаточно времени дома. - Проводишь слишком много времени с тем пареньком Стайлсом, - сказал его отец. Качая головой. Лиам поинтересовался, чтобы сделал его отец, если бы узнал, что Гарри был достаточно покорным по сравнению с Зейном, парнем, который дал ему его первый косяк и потом сделал ему его первый минет в час ночи, когда их друзья отключились внизу. Впрочем, он не был настолько дерзким, чтобы и правда сказать это ему. Или кому-либо еще, на самом деле, и единственная причина, по которой знал Гарри, заключалась в том, что Гарри был настойчивым и знал про слабость Лиама к сладкому чаю и шоколадным глазированным пончикам, с чем тот и показался у Лиама дома в первую неделю, когда Лиам не отвечал ни на чьи другие звонки. Мама приготовила вкусный домашний ужин: любимые спагетти его папы. А затем они двое свернулись клубком на диване. Лиам сел на двухместный диван, стараясь не докучать им. Впрочем, он обнаружил себя, пялящимся в окно большую часть времени, интересуясь, перестанет ли он когда-нибудь стараться быть достаточно хорошим для остальных. Зейн Он не мог вспомнить ее имени или даже ее внешности. Все, что Зейн знал, это то, что он был пьян практически до потери сознания, а она была относительно привлекательна и податлива, и он был готов трахнуть кого угодно, кто не напоминал ему о Лиаме. А ее мягкие, маленькие руки определенно не напоминали ему о Лиаме. Так что он поцеловал ее, и они потанцевали, а затем Зейну надоело, и он сбежал. Он подумал, что спрятаться в подвале было хорошей идеей, пока он не увидел Лиама. И затем он словно не мог удержаться, и количество алкоголя в его теле не особо этому помогло. Он подошел к Лиаму с самодовольной улыбкой на лице, слова сорвались с его губ без его желания. Лиам просто оттолкнул его. Зейн все еще мог чувствовать тепло там, где к нему прикасался Лиам, пока он скользил вниз по стене и положил голову на руки. Он знал, что ему не следовало так напиваться, но после ссоры с Гарри, это казалось единственной логичной вещью. Почему Луи пригласил Лиама, не сказав ему, он не знал. Луи был злым. Это было единственным объяснением. Это и, скорее всего, у него было ощущение, что Зейн хотел увидеться с Лиамом. Он не хотел. Он действительно совсем не хотел. Всегда было неловко видеться с кем-то, с кем ты переспал и не разговаривал после этого. Спустя несколько минут размышлений, чувствуя себя дерьмово, Зейн встал и взял со стола еще один напиток, добавляя туда немного своего алкоголя. В итоге он уехал домой с другой девушкой с длинными мягкими рыжими волосами и телом, которое не ощущалось твердым под ним. Он забыл все о Лиаме и вкус его кожи, и прикосновения его пальцев или то, как он смотрел на Зейна, словно в этом было что-то большее, чем на самом деле. Пока он не уснул, мечтая о парне с карими глазами. Он не проснулся рождественским утром. Или рождественским днем. Когда он наконец-то выбрался из кровати, на улице уже начинало темнеть, за окном шел снег. Он получил два подарка, один от Луи – он его еще не открыл и не собирался в ближайшем будущем – и один от него самого. Он открыл большую бутылку рома цвета янтаря и сделал глоток прямо из горлышка, сидя в темноте своей тихой квартиры. О не смог заставить себя включить телевизор, потому что знал, что там будут показывать только рождественские передачи; радио включить он тоже не мог, потому что они также были полны рождественского духа. Так что он пил и сидел в темноте. Рождество было похоже на день святого Валентина. Он был создан для того, чтобы одинокие люди чувствовали себя более одиноко, только вот это не касалось недостатка значимых людей в его жизни, это касалось отсутствия кого-либо. Скорее всего, ему следовало что-нибудь поесть, но его тошнило от мысли, что придется прикоснуться к чему-нибудь съедобному. Или, может быть, причина была в роме, потому что он все равно обнаружил себя, бегущим к туалету, где, сгорбившегося над унитазом, его стошнило только жидкостью. После этого, он прислонился к ванной и достал телефон из штанов. Он нашел номер в телефонной книге около года назад и занес в телефон. Впрочем, он не заморачивался над тем, чтобы попробовать позвонить им. В этом не было смысла. Однако, в тот момент, он почувствовал, будто смысл был. Словно ему нужно было обвинить кого-то за происходящее в его жизни. Хотелось сообщить им все, насколько они испортили его жизнь. Потому что это было так. Они испортили все в его жизни. Они сломали его. И это не было справедливо. Вот что он планировал сказать. Когда нежный женский голос ответил и сказал «Счастливого Рождества, могу я спросить, кто звонит?», все этим слова исчезли. Зейн обнаружил себя, прижимающим телефон к уху одной рукой, прижимая второй кулак ко рту, пытаясь заглушить всхлип. - Я просто… я просто не понимаю, почему ты не могла любить меня так, как должна была, - тихо сказал Зейн. На том конце на минуту замолчали, но он мог слышать тихие вдохи и выдохи ее дыхания. А затем звонок сбросили, и Зейн бросил свой телефон в стену. Гарри Он был довольно пьян к тому времени, когда позвонил Луи, и Гарри едва мог запомнить, что он ему пообещал, так что он поднялся наверх и быстро и небрежно написал большими буквами на двери в свою комнату «Луи… Новый Год… веселье». Когда он снова спустился вниз, его мама и Джемма пели караоке, которое его мама в шутку подарила Джемме. Они ужасно исполняли Beyonce “Single Ladies”, и Гарри засмеялся перед тем, как стащить бутылку вина со стола. - Достаточно, Гарри, - предупредила его мама. Гарри простонал. - Да брось, мам, это же Рождество! - Именно, - сказала она, положив руку на бедро. – Если тебя стошнит на рождественское дерево, как в прошлом году… - Ты сделал что? – спросил Найл, сжимая губы, чтобы не рассмеяться. - Чтобы ты знал, - сказал Гарри, указывая на Найла бутылкой, - что я сделал это очень достойно. Найл фыркнул, а Джемма сказала: - Он потом еще и упал туда. Его стошнило на свой же свитер. Запах так и не выветрился. - На самом деле, может быть, тебе стоит сделать то же самое в этом году, - сказал Гарри Найлу. – Это, должно быть, самый уродливый свитер, который я когда-либо видел. - Мне он нравится, - быстро сказал Найл, потому что это было подарком мамы Гарри, и она была в комнате с ними. Гарри усмехнулся, когда Найл открыл подарок и сразу же натянул на себя свитер. На ярко-зеленого северного оленя смотреть было страшнее, чем смешнее, и его нос светился ярко-красным. Гарри тыкал его на протяжении всего дня. Сам Гарри купил Найлу CD – а не сделал его сам, как для Луи – и новую кепку. Найл подарил ему целую кучу пустых CD, и Гарри почти расплакался. Почти. Это было хорошим Рождеством, и Гарри осознал, что, скорее всего, в следующем году Найла с ними не будет, и это казалось… неправильным. Найл слишком легко вписался в их семью; ему не показалось странным, что мама Гарри открыла бутылку вина, и они все начали петь, ему было все равно, что ужин подгорел по краям, или, что они проснулись после двух на следующий день. Он просто смирился с этим. - Ты потрясающий, ты же знаешь это? – внезапно сказал Гарри, положив руку Найлу на плечо. – Разве он не потрясающий? Джемма подняла взгляд и усмехнулась: - И еще несколько прилагательных. Гарри нахмурился, а затем дотянулся до бисквита и бросил его в нее. - Нет, - сказал он. – Плохая Джемма. Даже не думай об этом. Найл покраснел в руках Гарри, а Джемма прищурилась. - Когда мне было около одиннадцати, она нравилась всем моим друзьям. Это было жутко. - Это не моя вина, что все твои друзья были отвратительными, - сказала Джемма. – Хорошо, что твой вкус улучшился, немного. - Немного? – ухмыльнулся Найл. - Я говорила о Лиаме, - сказала ему Джемма. - Ах, Лиам, - сказал Гарри, вздохнув и повалившись на диван. – Мы должны позвонить ему. - И сказать что? – Найл спросил, падая на кровать одновременно с Гарри. - Сказать ему, что мы оба любим его, - медленно сказал Гарри. – Мы должы и Луи позвонить. Дать ему знать. И, может быть, мне стоит извиниться перед Зейном за то, что я угрожал запихнуть свой ботинок ему в задницу так далеко, что он выплюнет мои шнурки, - торжественно добавил Гарри. - Ты очень примирительный, когда пьяный, - прокомментировал Найл, но все же достал свой телефон, набирая номер Лиама. – Лиам! – громко сказал он, когда Лиам ответил. Гарри наклонился и приблизился к телефону Найла. - Люблю тебя, Лиам! Ты крут, никогда не меняйся, любимый. Нам пора позвонить Луи. Найл рассмеялся и отключился, а затем они набрали номер Луи. Когда он ответил, его голос звучал более невнятно, чем у Гарри, а Найл и Гарри оба просто прокричали: - Счастливого Рождества! Луи пробормотал что-то, схожее на «выкусите мой член, уроды». - Можешь дать нам номер Зейна? – спросил Найл. Луи отбарабанил номер, а затем сказал очень сонно: - Мне снятся такие странные сны, когда я пьян. А затем он отключился. Они позвонили Зейну и попали на голосовую почту. Гарри отнял у Найла телефон и сказал: - Зейн, извини, что назвал тебя мудаком, и за то, что накричал на тебя, и… и я не помню за что еще. Но Лиам любит тебя, так что мы тоже как бы любим тебя по умолчанию. Но если ты не будешь держать это в своих штанах, я его оторву и изобью тебя. - Счастливого Рождества! – прокричал Найл в телефон, и они отключились. – Боже, ты хочешь, чтобы наc арестовали за домогательство? - Я арестую тебя за домогательство, - сказал Гарри, произнося слова еще медленнее, чем обычно из-за вина. – Я видел, как ты пялишься на мою задницу. Найл посмотрел на него серьезно и грустно. - У тебя нет, задницы, приятель. Гарри встал, хватая себя за задницу, и это в принципе установило настроение на весь вечер. К тому времени, когда Гарри забрался в кровать, он выпил не так много, поэтому был в идеальном приятном опьяненном состоянии. Когда он проснулся, первым делом, что он заметил, что большие небрежные буквы на стене были словами «Луи Новый Год ВЕСЕЛЬЕ!» Гарри усмехнулся и натянул на себя одеяло, не переживая о том, что ему придется найти способ стереть черный маркер. Найл Гарри отключился первым, потому что он мало весил и выпил почти всю бутылку вина. Впрочем, он был в счастливом настроении, когда его мама сказала ему идти спать, и податливым, пока Найл помогал ему подняться по лестнице. - У меня свидание с Лу, - заговорщицки прошептал он. Найл нахмурился. - С нашим Лу? Гарри кивнул, нежно улыбаясь. - На Новый Год. Пообещал ему, что мы повеселимся. Он веселый, да? Я веселый. Найл хихикнул. - Ага, ты веселый, - согласился он. Впрочем, когда Найл проверял в последний раз, у Луи была девушка. У них двоих, может быть, и были планы на Новый Год, но Найл понял, что Луи не думал об этом, как о свидании, как думал Гарри, и это заставило его пожалеть своего друга. Гарри притворялся. Что ему не нравился Луи, но было очевидно, что это было не так. И Найл хотел, чтобы у него хотя бы был шанс, но Луи, очевидно, был натуралом. Когда Найл спустился вниз, Энн прошла мимо него по коридору и зевнула. - У меня завтра свидание, - призналась она, а затем замерла. – Не говори этого Гарри, пожалуйста. Я хочу сама сказать ему. Найл кивнул. Он поинтересовался, если в одном доме было бы достаточно секретов, чтобы они все задохнулись внутри, потому что он чувствовал, что это вроде как было возможно. Это только стало хуже, когда он вернулся в гостиную и нашел там Джемму, сидящую на диване; приглушенный свет и фильм, идущий по телевизору. Найл сглотнул и решил просто пойти спать, когда она обернулась. - Посидишь со мной? – спросила она неуверенно. – Если хочешь. Найл мысленно простонал и сел рядом с ней, потому что не мог поступить иначе. Она была замечательной и великолепной, и у него были проблемы с силой воли, когда он был трезвым, не то что, когда он был наполовину пьян в говно. Он понятия не имел, что за фильм они смотрели, но ему он нравился. Джемма смеялась в нужное время, когда смеялся он, и она молчала, когда он действительно хотел слушать и обращать внимание на происходящее. Каким-то образом, в итоге она подвинулась к его краю дивана, сворачиваясь в клубок коло него, положив голову ему на плечо. - Знаешь, - тихо сказала она, - Гарри прав. Ты потрясающий. Найл посмотрел вниз на нее, самодовольно улыбаясь. - Достаточно потрясающий, чтобы обжиматься со мной. Джемма закатила глаза и снова пристроилась около него на мгновение, и как только он вернулся к просмотру фильма, она резко поднялась и поцеловала его. Он точно отправится в ад, целуясь с сестрой своего лучшего друга – пока он жил с этим лучшим другом – на его диване в Рождество, пока тот спал на втором этаже. И, тем не менее, он не мог не надеяться, что, может быть, Гарри не будет против, и, возможно, они с Джеммой могли бы быть кем-то больше, чем два человека, которые тайно целовались в темноте или на оживленной улице. Это благодаря ей и всей семье Гарри, на самом деле, он не думал много о своих родителях. Не думал, как бы отличались праздники, если бы он был дома. Он знал, что его родители, по крайней мере, заслуживали телефонного звонка – или хотя бы его мама – но он не смог заставить себя сделать это. Он был слишком счастлив, и не хотел, чтобы они снова портили его жизнь. Он просто хотел быть счастливым, а он не мог быть счастливым, пока они были в его жизни. Это было грустно, и это его ранило, но это было правдой.