dive into (you)

Звонок в дверь раздаётся неожиданно и Казутора трёт глаза, в надежде избавиться от сонливости. Он проснулся ещё в середине ночи, так и не ложившись после, потому что сон больше не приходил. Еле заметные синяки под глазами выдавали недосып, но Ханемия, проведя по ним безымянным пальцем, не стал зацикливаться на этом и медленно встал с кровати. Думать о совершенно чужом человеке было плохой идеей, ещё более глупо было следовать за ним и увидеть то, что никогда не должен был. А в довершение всего Ханемия снова взболтнул лишнего и довёл его до срыва. Но парень соврёт, если скажет, что он об этом жалеет. Он подходит к двери и смотрит в глазок, удивлённо распахивая глаза. Парень тянется пальцами к ручке, как будто бы сомневаясь открывать или нет, но всё же поворачивает её и прислоняется к дверному косяку. — Сначала мой номер, после квартира? Не думаешь, что уже слишком, а, Ханагаки? — Прости, Казутора кун, просто... — Забей. – прерывает его и ведёт плечом Ханемия, жестом показывая, что можно проходить внутрь. – Не стой на пороге. — А, да, конечно. – кивает Такемичи и проходит в квартиру, закрывая за собой дверь. Младший снимает с себя обувь и осматривается по сторонам. Стены были покрашены в серый цвет и в каких-то местах сходила штукатурка, открывая вид на желтоватый оттенок, в который вероятно всего они были выкрашены в прошлом. Если пройти чуть дальше, то можно было увидеть небольшую гостиную, в которую Такемичи и свернул. В ней стоял небольшой кофейный столик, на котором стояла стопка каких-то бумаг, и потрёпанный временем диван вместе с креслом. На удивление Ханагаки, квартира старшего была чистой и даже создавала некую уютную атмосферу. Это было удивительно, потому что шло вразрез с тем образом Казуторы, который отпечатался у него в памяти во время их последней встречи. Такемичи помотал головой, отгоняя от себя навязчивые мысли и решил сесть на диван, снимая с себя куртку на ходу и кладя её на свои колени. В конце концов, он пришёл не за тем, чтобы думать о прошлом, которое оставило след на всех них.

* * *

В это время Ханемия был на кухне, чтобы найти хоть что-то, что можно было предложить неожиданному гостю. Парень не был лишён приличия, его мысль заключалась в том, что: «Если когда-то ты был хулиганом-мудаком, то это не означает, что это станет твоим пожизненным кредо.» Вытащив из-за стола стул, Казутора поставил его ближе к кухонной стойке и встал на него, открывая дверцы, стоящего над плитой, шкафа. Рука медленно потянулась к чайным чашкам, но остановилась так их и не коснувшись, потому что продолжение мысли вновь застало его. «Но если когда-то ты убивал, то от клейма убийцы ты никогда не избавишься.» Казутора знает. Он знает о том, что ему не нужно приносить извинения, потому что от них нет смысла. Он знает о том, что нет смысла в его сожалении, потому что оно никому не нужно. Он это знает и прекрасно понимает, но почему-то лёгкие снова словно сдавливают в тисках и воспоминания прошлого проносятся перед глазами. Лезвие, воткнутое в спину Баджи и нарушенное им же обещание, данное создателями свастонов. Кровавый хэллуин. Кровь? Она не текла, но после того как Кейске упал на колени она неровными дорожками по его губам побежала. Слёзы? Их было много, в принципе так же, как и ненависти. Ненависть? Да, к самому себе. Чифую? Чифую, кричащий его имя с ненавистью и держащий на своих руках Баджи. Его руки были в крови, а слёзы не переставали скатываться вниз и падать на землю. Ханемия упускает тот момент, когда резко схваченная им чашка трескается с характерным звуком, а осколки впиваются в ладонь и та истекает кровью. — Сука! — Казутора кун, что произ...господи у тебя кровь! – Такемичи показался в дверном проёме и не раздумывая ни секунды, решает подбежать к Казуторе, но тот одним взглядом дал понять, что ему не нужна помощь. — Я сам. – шипит сквозь зубы и оседает на стуле, зажмуривая глаза. – Просто иди обратно, я здесь разберусь. Внезапно он слышит приближающиеся шаги и через секунд десять ощущает чужую руку на своём плече. Он усмехается, откидываясь на спинку. Ну да, как же он мог забыть? — Казутора кун, просто скажи мне где аптечка. А ещё веник с совком. — Ты такой назойливый. Словно муха. Аж бесишь. – говорит старший и морщась от боли, указывает пальцем неповрежденной руки вправо. – Крайний нижний шкафчик, она должна быть...где-то там. Ханагаки был из тех самых дотошных героев, кто спасал их, отброшенных и никому ненужных. Вот только, он точно не тот, в ком нуждается Ханемия. Сам он это отлично понимает.