Курортный экзорцизм

Что с тобой случается, когда ты наконец выбираешься из серого царства панелек к теплу и свету, оставляешь работу на две недели где-нибудь в августе и едешь к морю, смотреть как оно сквозь сосны светится синим и золотым? Что происходит в первую очередь? В первый же день, когда ты попадаешь в этот новый курортный мир? Ты обгораешь, как мразь. Особенно, если не слушаешь дельных советов воспользоваться солнцезащитным кремом или хотя бы унести свою жопу в тень, не подставляя её полуденному солнцу с таким упорством. Майоров собрал в себе всё из этого. Чёртово бинго солнечного ожога, ужасающие последствия которого обнаружились вечером, в нашей комнате, когда Юрец с шипением стянул футболку, и даже в предзакатных сумерках стало понятно, что он попал. Саня присвистнул, развалившись на раскладушке и небрежным движением стряхивая с себя песок. Мы жили в пяти минутах от моря, в жёлтом курортном домике частотного сектора, который на участке, очевидно, возводился собственными силами хозяев на летний сезон. Из удобств здесь был только балкон, который на ночь мы оставляли распахнутым, потому что ни кондиционера, ни вентилятора тут не имелось – на номер с чем-нибудь из этого нам не хватило отпускных. Местная хозяйка лицом слегка напоминала пиранью: вытянутый нос, маленькие зубки и широко открытые светло-голубые глаза, видимо, близорукие, потому что, когда она разговаривала с тобой, всегда подходила очень близко и смотрела, не мигая. Впечатление это производило жуткое, особенно ближе к вечеру. Осколкова называла её той ещё сущностью. Я бы, скорее, назвала это сучностью, потому что обещанной комнаты с душем прям в номере мы так и не получили. По паспорту она была Антонина Сергеевна. То ли Жабова, то ли Жопова – свою фамилию она произносила неразборчиво и очень быстро, может, как раз затем, чтобы лишний раз не заострять на ней внимание. У неё была одна очень пламенная страсть – участвовать во всём, что происходило на её территории. И своим обострённым экзорцистским чутьём ты ощущал её присутствие даже сейчас, когда в комнате её не было. – Ты ж моё золото, – сложив руки на груди, Марина ходила кругами вокруг невинной жертвы южного солнца, сахарным голосом наводя страху на окружающих. – Яхонтовый мой долбоёб, что же нам с тобой делать? – Сметаной его надо! – веско возвестила Антонина Сергеевна с соседнего балкона, оправдывая мою чуйку на сто процентов. – Ага, чтобы эти меня сожрали потом пополам со сметаной?! – Юрец даже футболку назад попытался натянуть от греха подальше. И глядя на голодный блеск в глазах Сани, который не успел в ларёк с шаурмой до его закрытия, сложно было счесть эти опасения неоправданными. Пришлось после душа топать в местную аптеку за пантенолом, набирая в шлёпанцы высохших сосновых иголок. Когда Майоров облез и окончательно вернулся в норму, веснушек на его плечах прибавилось.