Курортный экзорцизм

Антонина Сергеевна была человеком, который скучать не любил и другим делать этого не позволял. Начинала она с малого, что-то типа гвоздь забить посреди ночи или докопаться до лишних двух минут, проведённых тобою в душе. В этом для жителей экзорцистской трёшки не было ничего нового. Экзотика началась, когда она поймала нас за окуриванием комнаты шалфеем, одинаково хорошо помогавшим против комаров и потусторонних сущностей. Пенсионерка-предпринимательница о чудесных свойствах шалфея не знала и решила, что мы сектанты какие-то. После этого началось истое поливание цветов в нашей комнате святой водичкой, внезапные предрассветные рейды под надуманными предлогами в попытках засвидетельствовать вопиющие акты поклонения древним богам или срочно что-нибудь покрестить. Дошло до того, что пока мы были на пляже, бабуська перевернула все наши вещи в поисках чего-нибудь сатанинского. После этого найти что-либо в комнате стало попросту невозможно. Вишенкой на торте стало её вопиющее заявление, вообще мало отношения имевшее к жизни духовной. – Я решила плату вам поднять за проживание, – Жабова поджала губы и подбоченилась. – Это с какой стати, интересно? – тут же ощерился Майоров, которого эти штучки почти уже доконали. – А то что вы туда-сюда ходите, грязь носите, а мне убирать потом за вами, а я старый человек! Юля схватила брата за руку, видимо, опасаясь, что юный экзорцист сейчас изгонит из бабки пару сущностей весьма негуманным способом. Антонина Сергеевна, ощущая неоспоримость своего аргумента, гордо удалилась к себе. – Жить так невозможно! – едва дверь за ней захлопнулась, Майоров сложил руки на груди и почему-то очень выразительно уставился на Марину. – Да не слишком-то и нужно, – прохрипела я из своего угла, находясь в экзистенциальном кризисе после подсчета средств. – Юрец прав, пора что-то делать с этим! – в тон Майорову протянул Саня, тоже очень призывно глядя на Осколкову. Призывно и как-то подозрительно. – Пользоваться своей силой во вред обычным людям плохо и не этично, – та устало потёрла переносицу и прошлась по комнате, окидывая присутствующих тяжёлым взглядом. – И это грех. – остановилась и решительно втянула воздух. – ИтАк, «ПоРЧа нА ПонОс» – ЗаПиСыВАеМ.