i want a 80s makeout session with them cord progressions (я хочу сеанс поцелуев 80-ых с шнурами прогрессии)

usually i put somethin' on tv

so we never think about you and me

but today see our reflections clearly

in hollywood, layin' on the screen

обычно я просто включаю телек

и мы больше не думаем о нас

но сегодня, я вижу наши отражения четко

в голливуде, на экране

Чифую часто засматривается, сбивается с пути, не в силах оторвать взгляд от какой-либо притягивающей его внимание вещицы. И, если честно, это правда причиняет много дискомфорта. Это не то чтобы быть легкомысленным, не ставить всерьез свои планы, так-то Чифую уже взрослый человек и обращать интерес на такие детские замашки — глупо. А может в мозгах уже давным-давно всё скрутилось калачиком и понимать всё происходящее приходится заторможенно, часто переспрашивая вопрос и просить людей повторить свои мысли еще раз. Даже во второй раз ничего не понимая, Мацуно рассеяно кивает, пронося в разуме «дерьмо». Слово это светит ярким красным ядовитым цветом, заставляя жмуриться, закрывать уши, ловить черноту после нескольких морганий. Чифую сначала думает, что он болен и ему стоит сходить к врачу, однако прочитав несколько статей в интернете в разгар вечеринки у его университетского друга, понял, что это всего лишь усталость и отсутствие активного образа жизни. Такое в современном веке часто бывает и блондин не удивляется — лишь хмыкает, запивая очередную тревогу дешевым пивом под пустой разговор незнакомых ему людей. Расслабление? Скорее всего простая необходимость почувствовать себя… крутым. Он часто размышлял в подростковом возрасте, как спустя десяток лет будет ходить на закрытые элитные вечеринки, праздновать дни рождения на яхтах и пить дорогущий алкоголь с экзотическими фруктами. Заказывать необычные блюда себе в номер в центре Лос-Анджелеса, дружить с влиятельными людьми и сам быть таким. Однако сейчас все эти мечты стали очередной головной болью, которую можно запить таблетками или затянуться в сотый раз по дню на балконе чужого дома. У себя он никогда не курит и не может объяснить почему. При близких тоже, потому что Чифую всегда был в глазах других хорошим, примерным и просто обычным человеком без замашек и больших проблем. Ему нравилось быть чутка отстраненным от человеческих проблем, жить легко, но даже такая оболочка начинала медленно рушиться — прилагать усилия к интересу стало сложно. А вот мысленно забивать хуй на собственную никчемность — легко и именно сейчас он это и делает. Собираться с друзьями детства чаще чем раз в месяц не получается: у кого-то работа, у кого-то поездка, у кого-то последний курс и слишком много забот. В чате Мацуно почти единственный кто сможет всегда и когда угодно. Вызвало это вопросы только у Ханагаки, у которого вроде всё хорошо и скоро намечается свадьба, повышение, переезд и всё что только можно, только не каминг-аут наверное. Чифую был приглашен самым первым, однако его сразу предупредили, что мероприятие состоится через полгода, может больше, и при этих словах на губах Хины расцвела такая яркая улыбка, что у блондина в груди защемило, ведь Такемичи ради этого и старался? Только ради одного. Иногда это так иронично звучит, что в тот момент Мацуно истерично рассмеялся, а на растерянный взгляд парочки лишь отмахнулся, поздравив с помолвкой. Оказывается счастливые люди существуют и даже разговаривают с ним иногда, не пытаясь светить своим счастьем, однако он всё равно принимает это как удар ниже пояса. Глупо конечно, по-детски. Но вообще-то у него есть квартира в центре Токио, собственная кровать и кот, которого нашли на улице какие-то волонтеры и позвонили ему в час ночи, с вопросом может ли он приютить кое-кого. Конечно может, даже с радостью, а то у Чифую от одиночества скоро крыша поедет. Это было год назад и тогда, именно в тот момент, в голове засветились портреты всех животных, которые у него были. Пришла идея открыть зоомагазин. Тогда хоть какой-то смысл появился, да и зверюшки милые — все их любят и все их хотят. Дела шли в гору, да и сейчас тоже, поэтому о деньгах Мацуно не беспокоился. Сливал всё на красивую одежду, еду, аренду квартиры и лучший корм для своих животных. К нему часто приходят разные люди, даже бывшие Свастоны иногда заглядывают. Спрашивают как жизнь, дела, появилась ли девушка. Последнее бьет особенно больно, поэтому Чифую шлет далеко и надолго, однако игрушки для чужих щенков всё-таки продает. Кен с Эммой всегда спорят какой корм выбрать, но в итоге всегда побеждает вторая, говоря, что денег на вкусняшки для её сиамского кота никогда не жалко. Мицуя лишь играет с живностью, один раз даже принес костюмчик для питомца Мацуно. Его это очень тронуло, но он всё равно послал Такаши, потому что тот спросил про личную жизнь. Майки долго стоит возле входа, с тупым лицом спрашивая где попугаи, а сзади стоящие Инуи с Коко опасно палят в сторону лотков. Мацуно часто представляет как Баджи приходит сюда после закрытия, приносит две порции испорченной лапши и начинает болтать о своем дне, как устроился моделью в каком-то крупном агентстве и уже готовится к отъезду в Корею на несколько недель, как завязывает свои шелковистые волосы в хвост, громко смеясь и отпихивая от себя комаров на стоянке. Потом Мацуно становится грустно и он не сразу замечает новых клиентов. Он не сомневается в том, что если бы Кейске был бы жив, то точно надрал ему задницу за такой образ жизни и полное отсутствие морали. Однако его нет. И это давит на его сердце намного больнее, чем хотелось бы. На самом деле потеря лучшего друга ощущается пустотой даже спустя десять лет, конечно не доводя до истерик и слез, но до морального опустошения уж точно. Что было, то прошло, ничего не изменить, однако каждый раз когда звенит входная дверь, он надеется увидеть улыбающегося Баджи с девушкой, может женой, парнем, мужем, неважно с кем, главное счастливого. Жаль, что Чифую так и не смог провести больше времени с ним, ссылаясь на свою занятность и учебу. Дурак. — Эй, Мацуно, ты будешь еще пить или тебя уже сопроводить к выходу? Чифую медленно моргает, возвращаясь из мыслей в реальность и также заторможенно поворачивается на звук голоса, видя перед собой девушку организатора вечеринки и тяжело вздыхает. Вот всегда ей хочется, чтобы он ушел пораньше или чтобы его избили пьяные мужчины по дороге домой в три часа ночи. Иногда он и сам хочет такого расклада, чтобы почувствовать то, что он живой и когда-то даже дрался. Детство в заднице заиграло? Так дай пощечину этой стерве и слушай маты её парня, пока он не накинется на тебя с кулаками, привлеки всю толпу и вспомни жжение на костяшках и боль во всем теле, чертов мазохист. — Ты слышишь меня вообще? Еще один звук этого голоса и Мацуно точно заедет по её смазливой мордашке чем-то тяжелым. — Да, — слышится стук стакана об барную стойку, — Я, пожалуй, допью это, — он кивает перед собой, глупо хмыкает и также глупо вертится на стуле, — Тоже хочешь попробовать? — но никого рядом уже не было, а жаль, Чифую хотел уже начать представление его поехавшего состояния, разговаривая со стаканом и вывеской «записывайтесь в клуб актерского мастерства». Вздох. Музыка, игравшая на всю катушку почему-то затихла, слышалась будто издалека, под шумом воды, на дне океана, где угодно, но не рядом, да и разговоры убавили громкость, заставляя блондина растерянно оглянуться. Шутки разума? Или он настолько вжился в роль и готов начать финальную сцену съемок? Хотя, он уверен, что всё пойдет не по сценарию и решает прочитать свою роль еще раз. «Двадцатичетырехлетний парень, потерянный в столице и не желающий как-то изменить свою никчемную жизнь». Звучит как начало романтической дорамы с красивым азиатом в главной роли и Мацуно почти соглашается, не улавливая сюжета и дальнейших поворотов. Хочется всё снять на одном дыхании, без задержек и прописанного сценария. Но его никто не будет слушать, поэтому фильм получится второсортным. Впрочем, как и его жизнь. Песни снова заиграли, заставляя Чифую проснуться будто от длинного сна и оказаться в реальности, посреди разгара вечеринки: он уже видел, что откуда-то летит чужое нижнее белье, слышал рядом оглушительный, такой беспечный смех и чьи-то сортирные шутки — сам в четырнадцать такие шутил и сейчас очень сильно жалеет, особенно про тот юмор, который невольно вырвался у него из горла при родителях друга. Тогда трехмесячная дружба оборвалась и гулять возле той многоэтажки Мацуно больше не собирался. Друзья часто говорили какой у него отвратный вкус на шутки и всегда прикалывались над тем, что он смеётся только над самым конченным дерьмом. И Чифую соглашался, потому что это правда. Во взрослой жизни это иногда мешает, так и подкупая истерично рассмеяться над какой-то херней. Часто он почему-то вообще не так людьми воспринимается. Не его характер, внешность, привычки, голос, тело, а сам он. Полностью. Повадками заставляет скосить глаза, двусмысленно обернуться дважды и это иногда так бесит, что хочется голым встать на центральную улицу и закричать во весь голос. Может он слишком красивый? Привлекает своей харизмой? Нет, просто чокнутый и поехавший на своих животных опухший парень, которого в детстве либо часто роняли, либо роняли вниз головой. Однако Мацуно не обижается на людей, принимает все эти издевки над своей душой прямо, без возмущенных возгласов, метаний взглядом, даже без кулаков, просто забивает и открывается только такими душными вечерами за бутылкой алкоголя. Может даже за двумя, это в какое русло мероприятие пойдет и сможет ли он вообще найти тут того, с кем можно поболтать о насущности человечества или просто вылить все свои проблемы, рассуждения на невинную головушку мимопроходящего индивидуума. Иногда Чифую чувствует себя стариком, который осуждает молодежь, призирает наготу, наркотики и дальше по списку, иногда школьником-девственником, ничего не знающим и вечно тихим. Эта граница невидимая, прозрачная, можно споткнуться и переломать все кости, мышцы, разум еще например. И такая хуйня крутится в его голове каждый день. Куча несуразных мыслей, комок всего на свете, только не приятных воспоминаний и планов на дальнейшую жизнь. — Пока, Ичиро, если будет намечаться что-то, позвонишь, оке? — Мацуно махает рукой напоследок, слабо улыбается и сразу же блюет в мусорку, стоит выйти из ограды дома. Мда. Пять часов утра, вставшее недавно солнце слепит глаза с дьявольским оскалом, в карманах больше не осталось мятной жвачки и вообще жизнь в данный момент полное дерьмо, воняющее также, как и духи того человека, который позвал его час назад на танцпол и отключился спустя пять минут. Пьяные люди классные, с ними можно от души повеселиться, но иногда они начинают рассказывать такие истории, что хочется выкачать из них весь спирт. Жаль не всегда получается. Однако когда получается, Чифую около часа сидит с потерянным взглядом и обещает себе никогда не напиваться до чертиков и хранить все секреты под ключом трезвости. Хотя, наверное, он и тут проебется. Вид из его квартиры конечно прекрасный, тут даже вечно недовольный дядя открыл рот и пообещал приезжать чаще с подарками для своего любимого племянника. Наверное, забыл об этом и не может вспомнить около двух лет. Не звонит и не пишет, как и многие родственники. Приходится делить такой завораживающий простор с собой, часто переговариваясь о рутине, тупых людях, недавно вышедшем журнале «ветеринар», иногда звоня на рандомные номера и предлагать секс по телефону. После такого Мацуно устало откидывается на подушки и еле слышно шепчет под нос какой он раздолбай, дурак, пиздюк и вообще самая ужасная личность из всех, хотя особых причин нет, а жизнь всё еще летит в тартары. Рука тянется к телефонной книжке, Чифую смотрит номера бывших друзей и членов банды, усмехается, готовится уже звонить Такемичи, поболтать о былых временах, услышать как тот матерно отмахивается: «с пьяными на такие темы не общаюсь». Ну и правда, зачем ему, такому счастливому вспоминать преступную Тосву, смерти невинных людей и еще кучу дерьма. У Мацуно опять в груди всё сжимается, дышать становится не очень удобно, поэтому он лишь на мгновенье закрывает глаза, создавая на темном полотне образ жизни мечты, полный банкет и собственную счастливую улыбку. Он не сентиментальный, не сочувствующий, а просто человек, которому не хватает каких-то миллион кусков паззла, убеждений, уверенности и всего, всего, всего. Просыпаться вечером стало привычкой, особенно на выходных. Сегодня суббота — можно полежать всю ночь на кровати или дождаться приглашения куда-нибудь. Голова после вчерашнего почти не болит, колит немного и так и напрашивается на еще двухчасовой сон, но Мацуно решительно встает, шоркая тапками по полу. В зеркале всё тот же мальчик, а нет, парень, ничего не меняется, однако хочется плюнуть в отражение, поморщиться, просидеть в душе под горячей водой лишнюю вечность, увидеть счетчики и сдохнуть. Такая идиллия прерывается лишь разумными мыслями и звонком телефона. Наверное, сегодня тоже будет бессонная ночь и избавление от всех проблем, может даже смысл найдется, там уже надо посмотреть. — Йо, Чифую! — на том конце доносится бархатистый голос Мицуи, и Чифую уже готов был сбросить, но лишь кинул тихое приветствие в ответ, грустя от того, что сегодня попойки не будет, — Мне очень неловко тебя просить об этом, да и кажется, ты сейчас точно не сможешь выполнить мою просьбу, — звякает вилка, пищит микроволновка и ужин уже на столе, — У меня Хацуно на ночь глядя проголодался, а корм закончился. Я хотел его со стола покормить, но он, скотина, так полюбил ту коллекцию с говядиной, что только и её есть может. Сможешь через час продать мне его? Не беспокойся, всё через кассу, без скидок, как всегда! — стакан с водой громко стукнулся об стол, Мацуно, пока переваривал весь этот монолог у себя, на рефлексах крутил лапшу на вилке и кивал, будто Такаши телепатией всё поймет, — Так что? — Через час? — тупо переспрашивает Чифую, отстраненно пялясь перед собой, — Да, давай, надо взять ключи, деньги, ключи от дома, сумку… — вслух, как всегда. Ойкает он позже, когда из телефона начинают доносится долгие гудки. Ну всё равно надо развеяться, выйти погулять. Да хуй с ним, пёс Мицуи всегда вежлив и всегда даёт лапу, иногда даже гоняясь и громко гавкая. Прелесть. На самом деле нет, через час значит это у него двадцать минут на еду, десять на сборы, тридцать на дорогу. Тридцать. Слишком много и Мацуно вслух болезненно стонет. Час езды в целом не звучит заманчиво, да и еды купить надо домой — одной лапшой быстрого приготовления не наешься, а впереди неделя работы и дедлайнов. Чифую решает взять с собой теплый плед, подушку, зарядку, штаны и футболку и запихать всё в рюкзак, решительно говоря, что сегодня он переночует в зоомагазине. Надо больше времени проводить с животными и слать Такаши подальше. Желательно с его псом. Время девять часов вечера, на улице свежо и блондин уже не проклинает своего старого друга, дышит полной грудью, оттягивая толстовку пониже и всегда поправляя слишком широкие джинсы. Уютно и модно, всё как он и любит. В мыслях даже проскальзывает «люблю этот день, хотя с его начала для меня просто двадцать часов», но он не запаривается и даже улыбается, когда видит Мицую возле магазина. — Ещё раз извини, совсем не думал, что Хацуно настолько привередливый, — Мицуя неловко заправляет пряди за ухо и до Чифую не сразу доходит, что у того волосы давно отрасли и сейчас неаккуратно болтаются аж на плечах. Выглядит необычно, подмечает он, но вслух конечно ничего не говорит, кивая на чужие слова, — Видимо, я его слишком избаловал. — Не то слово, — Мацуно не долго возится с ключом: сразу кидается к полке с кормами для животных и также быстро пробивает по кассе, про себя не понимая, почему Такаши всегда хочет всё сделать официально, правильно, что аж тошнота к горлу подкатывает. Но сразу откатывается, когда он видит на столе две купюры. Теперь тошнота уже мысленная, и вина ей его жадное эго. Деньги, деньги, так бы и обмазался ими, засунул в то же горло, обклеил всю комнату. Отвратительно, однако в порядке вещей. Это всё равно лучше, чем какие-то психические заболевания или огромные проблемы, тут же просто симпатия. Мицуя жизнерадостно лыбится и махает на прощанье, а у Чифую крутится в голове мысль о том, что они никогда не дрались за весь подростковый период. Прям вот вообще. Чифую вообще нечасто дрался со своими друзьями чисто из-за каких-то ссор или перепалок. Бывало иногда с Баджи, даже с Майки и Кеном, хотел один раз Такемичи зарядить, но это так, детские шалости. На следующий день всё забывалось и становилось на свои места. Конечно были люди, которых очень сильно хотелось ударить со всей силы, разбить лицо, переломать кости. Например ребята из Чёрных Драконов, тот огромный брат приятеля Такаши, Ханма и… Казутора. А. — Блять. Чифую давится воздухом от ненависти, сплевывая в урну. Вспомнил конечно как вспомнил. С чего вообще Ханемии быть в его мыслях? Отбирать лишнюю секунду и вырисовываться четко. Бред. Кулаки так и чешутся разбить чужое лицо, вырвать сердце и смять, как и он сделал с ним, подводя итоги битвы на мусорной свалке. Он и тогда смог бы убить его, да совесть не позволяла, осознания нормального не было, а сейчас, спустя десять лет, Чифую хочется пойти в тюрьму, застрелить кое-кого и самому умереть рядом. Мечты, мечты. Вспоминая о роли Казуторы в его жизни, хочется взреветь. Ведь его все простили, все ждут его возвращения, даже хотят устроить маленькую вечеринку в честь него. Мацуно тогда посмотрел на Майки, как на больного. Он убил твоего брата, убил твоего друга и ты сейчас хочешь пойти пообниматься с ним? Ебанутый. Все так любят Казутору, посещают его и говорят каким он хорошим стал, принимает свои ошибки, нормально говорит, блестит глазами и улыбается. Отвратительно. Представив улыбку на том избитом лице хочется блевать, руки начинают дрожать и зудеть от желания почувствовать чужую кровь, и это совсем нездорóво, Чифую знает, поэтому не придёт встречать Ханемию и даже разговаривать не будет. Потому что он дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо. И с мыслями об этом дерьме он засыпает на жёстком диване, не забыв переодеться и умыться. Скорострел. Сны у Чифую всегда странные. Снятся параллельные вселенные, единороги на планетах, та горячая девушка, которая случайно попалась ему в ленте, любимая еда и вся солянка из его мыслей, поданная немного извращенным способом, а именно прямотой. Кинули всё в лицо и ему приходится всё это расхлебывать, чтобы не ввязаться в еще один конфликт со своей личностью. Вставшее рано солнце тоже недолюбливает его разум, но проезжается лучами в опасной близости возле его лица и Мацуно почти мурлычет, специально не замечая боль в спине, съехавший плед и пять утра на дисплее телефона. Сегодня воскресенье, а это значит придется плестись домой, пытаться делать что-нибудь и потом опять засыпать, просыпаться и идти на работу. И так пять дней подряд. Что ж, такого в его любимом фильме не было, значит и у него не будет. Скрашивать унылые будни — задача та еще, тут одних знаний лучших учеников столицы недостаточно будет, не то что серая масса Чифую, которая иногда волшебным образом пропадает и возвращается только тогда, когда не надо. Именно поэтому его бесят люди. Они тоже могут думать и это удручает. Ему не нравится, когда его анализируют, расписывают будущее с этими дурацкими картами, выдают порчу и благословление, да идите вы нахуй, только больше забот появляется. Обычно он не любит думать утром, но раз сегодня такой прекрасный день, можно и научными фактами посытиться, пока разогревается лапша. Взглянув в зеркало, Мацуно понимает, что в таком виде можно и в торговый центр сходить, не принимая всерьез то, что сутки назад он спал пятнадцать часов, а сегодня только шесть. Всё равно всем наплевать, однако уловить на себе несколько взглядов всегда хочется. Телефон пищит и Чифую сразу оборачивается, с удивлением понимая, что у него около сотни сообщений. Вау. Но тут же скисает, увидев название чата «бывшие Тосвы или как оно называется хз». Мда, Такемичи точно даун, такое ужасное название мог придумать только он. Брюнет вслух усмехается и листает переписку. Блять. «добавлен пользователь «казутора!» эмма-чан: «ура! на самом деле было сложно найти твой номер, потому что после вчерашнего вы с Майки сразу ушли, а я еще час не могла в себя прийти…больше пить то вино я больше никогда не буду, даже не заставляйте!» улыбака-чан: «никто и не будет заставлять, лол» майка: «мы пошли погулять, я не хотел никого звать просто. я показывал, что изменилось в токио, чтобы ему было легче ориентироваться» хина-чан: «майки-кун, а ты уверен, что это надо было показывать ночью? я не думаю, что после вчерашнего казутора-кун вообще что-то запомнил ((» майка: «все в порядке! я уверен, что он запомнил, тем более никто не знает токио лучше, чем я! а я уезжаю через неделю, поэтому доверить тору могу только себе» кенчик: «ты недавно забыл в каком районе находишься» майка: «завались» майка: «такемиччи еще не проснулся?» хина: «он еще спит!! мы хотели сегодня ехать за покупками, но мне кажется, что мне придется ехать без него((» митсуяфу: «вот ублюдок» эмма-чан: «я могу поехать с тобой!» казутора!: «ойй, спасибо, что пригласила! да, после вечеринки мы пошли посмотреть город, я хотел позвать всех, но майки сказал что не надо» хина-чан: «он тебя не бил, надеюсь?!?» казутора!: «нет конечно» улыбака-чан: «кстати, казуртаор, можешь прийти в наш ресторан, я сделаю тебе скидку один процент» казутора!: «спасибо, но я сегодня не смогу, ой, точнее завтра, потому что у женщины, у которой я снимаю квартиру заболел кот и она сказала, что если я не найду лекарство в течении недели, то она выселит меня» эмма-чан: «можешь пожить у нас с дракеном!» кенчик: «ты не можешь пожить у нас с дракеном» майка: «лол. злая тетка попалась тебе, сочувствую» митсуяфу: «f» па-чин-чан: «что это значит» митсуяфу: «так у чифую есть зоомагазин, может у него спросишь, что взять? я вчера заходил, там у него куча этих таблеток, спреев, короче у него точно найдешь. я адрес только попозже скину, я сейчас занят» па-чин-чан: «зачем пишешь тогда» митсуяфу: «главное купи по дороге ему что-нибудь поесть, а то он в последнее время какой-то агрессивный» па-чин-чан: «почему агрессивный?» казутора!: «спасибо большое!» па-чин-чан: «не за что» ник пользователя «казутора!» сменен на «урод» Это что блять? Какая к хуям вечеринка и почему все с ним так мило общаются? Они с Майки гуляли вместе? Казутору выпустили? Разве это не должно было случиться через месяц? Он придет сюда, в его магазин и начнет разговаривать? Он начнет дышать рядом с ним? Что это, блять, значит? Чифую громко выдыхает, забыв про уже остывшую лапшу, проклиная себя за то, что иногда совсем не проверяет оповещения на телефоне. И его никто не звал? Хотя, похуй, он вроде и сам говорил, что не хочет с Ханемией даже на расстоянии ста метров стоять. Дурак. Сейчас такой момент, когда всё тело замерло, в голове пусто, а руки нервно теребят воротник свитера. Придет? Сюда? Казутора? Не укладывается в голове, не может быть реальностью, ведь Мацуно и вправду может выпустить ему кишки, если не сможет сдержаться. Он же его реально десять лет не видел. Прям вот десять. Он может быть лысым, может постарел внешне на два десятка, в тюрьме же у них не может быть всё, как у нормальных ведь. То есть он вышел неделю назад и всю эту неделю обживался в столице, не подавая признаков жизни, кроме этой злосчастной вечеринки и нескольких сообщений в чате? «Крыса» — вырывается у Чифую на затворках разума, и он дает себе мысленную пощечину. Может он правда изменился, стал хорошим и… нет. Он убил человека. Он не может резко стать хорошим, и что, что это «резко» десять лет и вообще он не может измениться. Чифую помнит его налитые кровью глаза, накидку Вальхаллы, его больное бормотание и голос, который либо срывался на истерический смех, либо на прозрачный шепот. Он знал о его нелегком детстве, о психологических проблемах и нахуй сбитом моральном здоровье — Баджи рассказывал, говорил, что хочет защитить Казутору и простит ему всё. «— Даже собственную смерть? — у Мацуно вырвалось это неосознанно, он сразу же закрыл рот руками и виновато посмотрел на Кейске, но тот почему-то улыбался. Что за?.. — Даже собственную смерть, Чифую, — Баджи сказал что-то еще, но никто его не услышал, даже он сам» «— Все Свастоны — мое сокровище, и Казутора в том числе, — его улыбка добила и Мацуно, и всех, кто был рядом. Он беспомощно обернулся и увидел пустой взгляд Ханемии, направленный куда-то сквозь него. Его руки дрожали, а из глаз лились слезы. Хотелось запинать его до смерти, вывернуть наизнанку, убить, но Чифую лишь пообещал себе никогда не смотреть на Каузутору вновь» А. Он облажался. Хотя, наверное, Казутора не придет сегодня, ведь сегодня выходной и лишь нескольким дуракам лезет в голову потревожить Мацуно. Он просто придет, заберет лекарство и уйдет, никогда не вспоминая этот день. Никто не вспомнит об это дне. Никогда. Просто расчет и всё. На моральную подготовку уходит часа два, Чифую успел переодеться, забывая о себе из-за волнения и страха. Страха того, что он сжалиться на Ханемией, улыбнется и скажет «завтра хочешь выпить?», потому что Чифую хороший человек, который пытается всем помочь и избавить всех от проблем. Мягкотелость всегда была его напарником и лучшим другом и он никогда не отвернется от них, однако думать о том, что он сможет улыбаться в присутствии Казуторы — больно. Если он не улыбнется в ответ, то еще больнее, потому что Баджи всегда говорил, что несмотря на всё дерьмо в его голове, он остается прекрасным другом и классным человеком и он правда может доверить ему свою жизнь. Ну, доверил получается. Упоминать Баджи хочется всегда. Этим можно и позлить, и морально уничтожить Ханемию, потому что смотреть на его пустые глаза — то еще удовольствие (нет, потому что смотреть на него он никогда не будет), и добить самого Чифую. Взаимопомощь. А. И когда входная дверь неприятно скрипит, у Мацуно вся голова забита этим «нет, нет, нет», глаза нашли интересную пылинку на полу, даже стоящая сбоку фигурка какого-то персонажа стала очень привлекательной. Он слышит шарканье кроссовок, шорох одежды и даже чужое дыхание, но не поднимает глаз, совестливо ожидая свой приговор и разминая кулаки. «Сегодня без драки, ссори» — слова Баджи вспоминаются совсем не к месту, Чифую хочется закричать во весь голос, а ведь только вчера он спокойно пил и не парился ни о чем. — Эй, Чифую. Блять.