Рэйвен

Каждый заслуживает прощения. Каждому надо дать шанс переделать себя и все переделать, попробовать заново, еще один раз, пусть хоть последний... © Дмитрий Глуховский

Монт-Альба — небольшая деревушка, надежно скрытая от посторонних глаз в горной долине. Она окружена лесами, и редкий путник забредает сюда случайно. Все домики здесь как на подбор — небольшие, с крышами приятного зеленого оттенка. Одна только башня, стоящая в отдалении, выделяется своей голубой кровлей. Жители Монт-Альбы в большинстве своем приветливые и доброжелательные люди, не обремененные житейскими невзгодами. Они не стремятся уехать отсюда, городские шум и суета их не прельщают. И если бы Вы вдруг очутились в Монт-Альбе, то непременно решили бы там остаться, посвятив свою жизнь созерцанию природы и, быть может, разведению василисков. Хорошо, что об этом сказочном месте мало кто знает, иначе бы Монт-Альбу наводнили желающие слиться с природой, и покою местных жителей пришел бы конец. Здесь уже много десятилетий не происходило ничего из ряда вон выходящего, и было бы просто замечательно, если бы так продолжалось и дальше, но всё когда-нибудь заканчивается... Над Монт-Альбой завис солнечный диск, похожий на яичный желток. Небо окрасилось в розовый, а ветерок разносил по округе приятный запах весенних трав и луговых цветов, унося с собой майскую жару. Зеленые крыши домов поблескивали в лучах заходящего солнца. Вечер был спокойный и теплый, вполне располагающий к прогулкам по деревенским тропинкам, только вот на улицах не было ни души. Вот уже около месяца в воздухе витало какое-то беспокойство. Местные жители перестали выпускать ребятишек бродить по окрестностям в одиночку, а по вечерам все ставни и двери домов запирались наглухо. Сложно сказать, что вызывало у деревенских такие опасения. Ходили слухи, что в местных лесах засели оборотни, которым в последнее время вообще некуда было деваться. Даже завсегдатаи единственной в деревне таверны безропотно покидали стены заведения до наступления темноты — никто не хотел оказаться ужином для оборотня. Хозяйку это приводило в крайнее недовольство: ее доход сократился почти что вдвое. Она бы сама сходила в лес и удавила бы всех оборотней до единого голыми руками, если бы ее не останавливал муж: каждый вечер он уговаривал ее не совершать глупостей, ведь их малыш еще не вылупился, а уже мог остаться без матери. Это мало усмиряло ее желание намять кому-нибудь бока: владелица таверны уже не стояла за прилавком с приветливой улыбкой, обслуживая гостей как обычно, а расхаживала взад-вперед, размахивая внушительного вида хвостом с блестящей чешуей. Приходилось вести себя крайне учтиво, чтобы заказанное тобой земляничное пиво ненароком не оказалось на твоей же физиономии. Оборотни действительно не могли постоянно оставаться на одном месте. Поодиночке их гнали из деревень, поэтому те стекались в поселения побольше, где их никто не знал в лицо, но и там они не находили пристанища. Аккурат в полнолуние многие из них обнаруживали себя, и им приходилось бежать в леса под людское улюлюканье и брань. К вящей досаде некоторых особо добропорядочных граждан, закон запрещал убийство оборотней, поэтому им приходилось довольствоваться лишь презрительными плевками в сторону несчастных и угрозами подпалить «облезлые волчьи шкуры». Но никто бы не пришел на помощь оборотню, если бы на него вздумалось напасть разъяренной толпе. Так что нет ничего удивительного в том, что обладатели этих самых шкур скрывались от посторонних глаз в попытках избежать страшной расправы. Они находили своих товарищей по несчастью, сбивались в стаи, общины - и обживали нетронутые леса. Такую же участь постиг и лес, окружавший Монт-Альбу. Оборотни нашли там пропитание и, скорее всего, обжили небольшие пещеры, коих было немало в этих местах. И действительно, в прошлый понедельник в округе стоял такой вой, что у жителей деревни закладывало уши. Никто не осмелился даже в окно выглянуть той ночью, не говоря уже о том, чтобы пойти разузнать, в чем дело. Под утро старый Джино не досчитался пары василисков. Правда, на следующий день он обнаружил у себя на пороге несколько серебряных монет, так что недолго печалился из-за пропажи. На этом все прегрешения оборотней закончились, и из леса больше не раздавались подозрительные и пугающие звуки. Не смотря на то, что полнолуние было неделю назад, а ни одного оборотня так и не было замечено, деревенские всё равно не желали покидать своих жилищ после заката. Оборотни им виделись страшными преступниками и в остальные дни и ночи, никому не хотелось сталкиваться с ними носом к носу. Этим вечером только в одном-единственном доме была открыта дверь. На пороге сидела пухленькая девушка и увлеченно орудовала пестиком в видавшей виды каменной ступке. Ноги ее были босы, непослушную копну черных волос сдерживал повязанный вокруг головы платок, но это не мешало им выбиваться из-под цветастой ткани и торчать во все стороны. Маленькая черная собака участливо крутилась рядом, норовя засунуть морду в ступку. - Отстань, Бьянка! - отмахнулась от питомца девушка. - Твоих слюней еще тут не хватало! Она, разумеется, слышала про оборотней, и про то, что они делают с неосторожными людьми, которые не закрывают на ночь окна и двери, но это почему-то ее мало волновало. Сейчас у нее были дела поважнее: орехи в ступке никак не желали измельчаться до желаемой консистенции. Собака продолжала виться вокруг хозяйки, но внезапно они обе оторвались от своих дел, напряженно вслушиваясь: из дома раздался странный звук — словно кто-то сбросил на пол мешок с камнями. Девушка чуть ли не отбросила ступку в сторону, и содержимое чудом не оказалось на пороге дома. Она побежала внутрь, оставив дверь открытой. Собачка понеслась за ней следом, неистово размахивая пушистым, как метелка, хвостом. *** Он недовольно заворчал, ёрзая на липких от пота простынях, ногой с размаху откинул тяжелое одеяло, и впервые за несколько дней с трудом разлепил веки. Уперся взглядом в потолок, пытаясь на чем-то сфокусироваться, проследил за пляшущими на нем тенями: пламя единственной свечи слегка дергалось. Тени то обретали вполне четкие очертания, то снова расплывались. Попытался прийти в себя спросонок и вспомнить, кто он и что он. Не выходило. Мысли путались, ни одна не желала задерживаться в его опустевшей голове. Он понятия не имел, где находится, и как сюда попал тоже вспомнить не мог. Всё, что сейчас занимало его — это тяжкое ощущение внизу живота, словно кто-то скрутил его внутренности в большой узел, а затем снова засунул обратно. В помещении было душно и жарко, пахло какими-то горькими травами, а еще чесноком и мёдом. Мужчина тяжело перевернулся на бок, силясь перевесить ноги за бортик высокой кровати, но потерял равновесие и с глухим стуком шлёпнулся на пол. Под кроватью обнаружилось перекати-поле из пыли и старый полосатый носок, тоскующий по своей давно утерянной паре. Мужчина тяжело застонал, темные, мокрые от пота волосы налипли ему на лицо. Вставать почему-то перехотелось и он безучастно глядел на носок. Впрочем, наблюдать за подкроватным мусором ему долго не пришлось: дверь резко распахнулась, раздался громкий хлопок, и в комнате загорелся яркий свет. Мужчина прищурился, пытаясь спасти глаза. Бьянка тут же подлетела к нему, чтобы самозабвенно облизать его лицо. Она мечтала об этом добрые две недели и не собиралась упускать такую прекрасную возможность. - С пробуждением, - откуда-то сверху раздался веселый девичий голосок. Мужчина не сразу понял, что обращались к нему. - Вставать собираешься? - спросила девушка, приседая рядом с ним на корточки. Кажется, ее ничуть не удивил тот факт, что ее гость предпочел пыльный пол кровати. Он что-то промямлил в ответ (язык его еще не слушался и еле ворочался во рту), предприняв вялую попытку отпихнуть собаку от своего многострадального лица. Попытка успехом не увенчалась. Собака лизнула его в крючковатый нос и довольно тяфкнула. Девушка оттащила назойливую псину за пределы комнаты (Бьянка сопротивлялась, как только могла), закрыла дверь и вновь встала над мужчиной, уперев руки в бока. - Встать сможешь? - повторила она, скептически оглядывая лежащее на полу тело. Тело помотало головой и заморгало, пытаясь сфокусировать взгляд на незнакомке. Видимо, сил хватало только на это. Девушка присела, подхватывая мужчину под руки и пытаясь усадить его обратно на кровать. Спустя пару минут пыхтения и ругани у нее это вышло: благо, тот был очень худ и не слишком высок. - Спасибо, - сиплым голосом поблагодарил ее мужчина. - Я... Он не успел договорить, потому что девушка развернулась и исчезла за дверью, совсем ничего ему не ответив. Но уже через несколько мгновений вернулась с огромной деревянной кружкой в руках, которую она тут же вручила мужчине. - Выпей, полегчает, - посоветовала она, - А потом ложись обратно под одеяло. Мужчина сунул нос в кружку перед тем, как пить. Не иначе как думал, что его собираются отравить. Но там оказалось всего лишь теплое молоко с медом. Девушка присела на край кровати, с легкой улыбкой глядя на него. - Ты несколько дней в сознание не приходил, - сообщила она. - Я думала, что уже и не очнешься. Я Фай, кстати. А тебя как зовут? - Не помню, - растерянно проговорил мужчина, запуская палец в кружку и вылавливая оттуда молочную пленочку. Он подцепил ее и с задумчивым видом отправил в рот. Фай поморщилась, отводя взгляд. - А что помнишь? Мужчина пожал плечами. - Хорошо же тебе досталось, - в голосе девушки прозвучали нотки сочувствия. - Оборотни тебя, что ли, покусали. Тот вновь пожал плечами, явно не настроенный на беседу. Больший интерес у него вызывала кружка с молоком. - «Похоже, еще не пришел в себя» - подумала Фай. Ладно, - произнесла она, вставая, - Выпей молока и ложись обратно в постель. Тебе надо оклематься. Ночной горшок стоит справа от кровати, я сейчас принесу тебе чистую одежду. А эту снимай, ее надо выстирать, а то болячка от тебя так никогда не отцепится. Завтра с утра примешь душ. Он, казалось, совсем не слушал девушку. Фай прервала свою тираду и вышла из комнаты. Мужчина, наконец, выпил молоко, аккуратно пристроил кружку к уже стоявшим на прикроватном столике склянкам с таинственным содержимым и откинулся на постель. В голове было пусто, но тело уже не так болело, а после молока с медом стало так неожиданно хорошо, что он даже улыбнулся. Через несколько минут вернулась Фай и кинула ему свежую рубаху. - Переодевайся, я подожду за дверью. Позовешь, как закончишь, - попросила она, вновь скрываясь в коридоре. Он нехотя сел на кровати, кряхтя, с трудом стянул с себя прилипшую к спине одежду, и натянул чистую, которая, как и предыдущая, была на несколько размеров больше, чем следует. - Я... Я всё, - несмело позвал он. Дверь, скрипнув, открылась. До мужчины донеслось недовольное собачье ворчание. - Отлично! Фай сгребла в охапку грязную ночную рубашку. - А теперь ложись и поспи. Она хлопнула в ладоши, и свет в комнате волшебным образом погас, осталась только свеча, что горела изначально. Девушка пожелала мужчине доброй ночи, открыла окно, запуская внутрь свежий воздух, и исчезла в темноте коридора. Мужчина послушно забрался под одеяло, накрываясь практически с головой, веки сами собой налились тяжестью и медленно закрылись. На этот раз его разум погрузился в приятную дрему, а не в туманное небытие. Утром следующего дня он уже был в силах встать на ноги и доковылять до ванной комнаты, не без помощи Фай, конечно. Она недовольно ворчала на его худобу и угрожала кормить как следует. «Такого задохлика и ветром сдуть может, если не привяжешь». А еще обещала наконец-таки дать ему какое-нибудь имя, потому как он не мог вспомнить свое, как бы сильно не напрягался. Фай затворила дверь и мужчина остался предоставлен сам себе. Он долго плескал на себя теплой водой, заранее подготовленной заботливой рукой девушки, и даже помыл голову. Стало значительно легче, словно смыл с себя вековой слой грязи. Мужчина зарылся лицом в пушистое банное полотенце, вытирая мокрые волосы, а когда закончил и поднял взгляд, то заметил свое мутное отражение в запотевшем зеркале. Ему вдруг стало не по себе: он ведь совсем не помнил, как выглядит. Вряд ли бы он смог узнать собственное отражение, если бы ненароком увидел его. Мужчина протянул руку и вытер запотевшее стекло. На него уставилась пара темных глаз. Это были глаза уставшего, несчастного человека, впрочем, таким же казалось и всё остальное его лицо. Он ощупал щеки, нос и подбородок, словно желал убедиться, что точно видит в зеркале себя. Попытался улыбнуться —жалкое зрелище. Уголки губ были опущены вниз — улыбка явно была редким гостем на этом серьезном, болезненного цвета лице. Взгляд мужчины скользнул ниже: он и правда был неимоверно худ, до безобразия. Ключицы и ребра сильно выпирали, натягивая бледную кожу. Вряд ли он был намного толще до того, как лишился памяти и провалялся две недели без сознания. А сейчас на него вообще было страшно взглянуть. Он поспешил отвернуться, почему-то перехотелось разглядывать свою физиономию. Интересно, какое имя даст ему эта милая заботливая девушка. Дистрофик? Оглобля? Как вообще можно назвать то существо, которое смотрело на него из зеркала? Мужчина обернул полотенце вокруг бедер и выполз из ванной, оглядываясь в поисках Фай. Нигде не нашел ее и побрел на звуки грохота, доносящиеся с первого этажа. Девушка носилась по кухне, скидывая в большую кастрюлю все, до чего могла дотянуться. Запах, надо отметить, стоял аппетитный. И мужчина понял, что сильно голоден: вот-вот живот к спине прилипнет. Фай заметила его на верхней ступеньке лестницы и позвала: - Спускайся, поможешь. Он повиновался. Медленно спустился в кухню, крепко держась за перила: его еще немного пошатывало и он опасался не устоять на ногах. Бьянка вскочила с пола, навострив уши и приветливо размахивая хвостом-метелкой, но подбегать теперь не решалась, словно вчера получила за это нагоняй от хозяйки. Внизу Фай вручила ему большую миску картошки и нож. - Чисть. Мужчина повертел в руках нож, вспоминая, как им пользоваться. И после минуты раздумий принялся срезать с картофелин шкурку. Очистки он аккуратно складывал перед собой. - Я тут поду-умала, - заговорческим тоном произнесла девушка, - И... Ну, в общем, если ты хочешь, у тебя будет новое имя. Мужчина поднял на нее заинтересованный взгляд. Ему не особо хотелось разговаривать с утра пораньше, так что он просто ждал, пока Фай сама не продолжит беседу. Та хихикнула и сообщила ему, что он похож на большого ворона. Мужчина недовольно повел бровью. Сравнение с вороном ему явно не особо льстило. - Будешь кочевряжиться, тогда вообще станешь зваться Злобертом, - хмыкнула девушка, возвращаясь к прерванному занятию. - Почему это? - спросил мужчина. Видимо, это настолько его возмутило, что он решил подать голос. - Потому что, - улыбнувшись, ответила Фай. - Не нравится Рэйвен, будешь Злобертом, ибо нечего постоянно хмуриться. - Мне нравится, - буркнул мужчина, продолжив чистить картошку на удивление ловкими движениями. Ему всё же было обидно, что он не мог вспомнить собственного имени, хоть и то, что придумала для него Фай, было не так уж плохо. И если не кривить душой, действительно ему подходило. - Для краткости буду звать тебя Рэй, - сказала девушка, - Договорились? Мужчина молча кивнул. Фай закончила нарезать помидоры и теперь внимательно наблюдала за тем, как Рэй ювелирно чистит картошку. - Ты точно был поваром или лекарем, - предположила она. Мужчина окинул ее заинтересованным взглядом, как будто спрашивая, с чего ей пришла в голову такая мысль. - Мастерски обращаешься с ножом, - ответила Фай, отбирая у него миску с уже почищенными картофелинами. - Просто заглядение. Она скинула всё это добро в кипящую кастрюлю, даже не потрудившись нарезать. Рэй с нескрываемым любопытством оглядывал просторную кухню. На деревянных полках среди съестных припасов и кухонной утвари находилось много чего к стряпне не относящегося. Вряд ли кому придет в голову есть сушеные крысиные хвостики или пить из банки нечто напоминающее болотную жижу. Мужчина поморщился, но не от того, что именно он увидел на полках, а от того, что всё это валялось как попало. Почему-то его обуяло желание разложить всё по банкам и рассортировать в алфавитном порядке. И пока Фай крутилась возле кастрюли, он полез исправлять этот бардак. Сложил в аккуратную стопочку шкурки каких-то мелких животных, обнаружил за банкой с вареньем чьи-то зубы, сгреб их в горсть и сложил на кусок пергамента. Рассортировал сушеные листья по форме и полез было за лягушачьими головами, затесавшимися среди связок с колбасками, но больно получил поварешкой по руке. - Куда! - прикрикнула на него Фай, - Вот и как я теперь что здесь найду? Мужчина обиженно засопел, уходя от полок и садясь обратно за стол. Фай поставила перед ним миску с густым рагу из всего съедобного, что нашлось на кухне. - Ешь, - скомандовала девушка, усаживаясь напротив него, - Только дуй. Рэй потянул носом воздух и принялся за еду. Он был настолько голоден, что ел, не замечая, что обжигает рот. Фай еще не успела съесть и половины, а тот уже искал взглядом, чем бы еще полакомиться. - Добавки? - участливо поинтересовалась девушка. - Бери, сколько хочешь. Она кивнула на огромную кастрюлю, где рагу хватило бы еще человек на десять голодных ртов. Рэй подошел к плите и несмело положил себе добавки, стесняясь того, что он готов съесть так много. - Кушай-кушай, - Фай словно читала его мысли, - Тебе надо набираться сил. Она не стала говорить Рэю о том, что две с лишним недели он пролежал в отключке, изредка приходя в сознание и бормоча слова, которые Фай не могла разобрать. И в эти краткие мгновения ей приходилось вливать в него куриный бульон и настойку из меда с чесноком. Так что сейчас мужчине надо было налегать на съестное и восстанавливаться после болезни. - Никак не возьму в толк, что же с тобой приключилось. - посетовала Фай. - Ты просто валялся в лесу, прямо посреди малинника. Вся одежда в клочья, кожа местами содрана. В себя ты не приходил, так что пришлось переть тебя до дома на своем горбу. Еще эта ходила по пятам и постоянно тяфкала. Девушка покосилась на лежащую под столом собаку. - Так что теперь вся деревня знает о том, что я притащила к себе домой незнакомого мужика. Вот и сходила за малинкой. Рэй виновато посмотрел на девушку. Он опустошил уже вторую миску, так что теперь просто сидел и слушал ее рассказ. Мужчина понимал, что его вины в том, что Фай пришлось ухаживать за ним все эти дни, скорее всего нет, но всё равно чувствовал себя донельзя виноватым. Он опустил глаза и крутил в руках кухонное полотенце. - Ну чего ты? - поинтересовалась девушка. - В конце-концов, я сама решила тебя приютить. Так что всё путем. - Почему не оставила в лесу? - спросил мужчина, вновь поднимая взгляд на Фай, - Я ведь совсем незнакомый тебе человек. Девушка легко усмехнулась, хватая Рэя за запястье и заглядывая ему в глаза. - Понравился ты мне. Вот возьму, заколдую тебя, и заставлю помогать по хозяйству. Рэй вздрогнул, непроизвольно поёжившись. - Да не боись ты, - засмеялась Фай. - Полечу и отпущу. Если тебе есть, куда идти. Она встала из-за стола. Рэй вздохнул: а идти-то ему действительно было некуда. Придется остаться здесь. Он искоса наблюдал за тем, как грязные тарелки одна за другой полетели в раковину, а девушка, пританцовывая, выводила пальцем в воздухе различные фигуры. Посуда намыливалась сама собой и сама смывала с себя пену, после аккуратно ложась на полочку. Рукав длинной белой рубашки Фай слегка задрался, и тогда Рэй впервые обратил внимание на ее правую руку. Из-под рукава виднелась татуировка в виде стеблей розы, которые переплетались между собой, змеясь по предплечью и разделялись уже у запястья, обвивая каждый палец. Мужчине хотелось подойти поближе и разглядеть эту красоту, но он не решался прервать незамысловатого колдовства, которым сейчас была занята Фай. Он только завороженно наблюдал, как она легко управляется с посудой. - Можно мне посмотреть? - робко поинтересовался он, когда та закончила. Она обернулась к нему, удивленно вскидывая брови. Рэй приблизился, медленно протягивая к ней руки и цепляясь за запястье. Он провел пальцами по татуировке. - А, ты про это, - улыбнулась девушка. Она задрала рукав, обнажая веснушчатое плечо. По коже расползались розовые стебли: от самого плеча до кончиков пальцев. - Это мой усилитель. Помогает творить страшные колдунства. Мужчина с нескрываемым любопытством разглядывал татуировку, позабыв о своей робости. Насмотревшись вдоволь, он отпустил руку девушки и отошел на пару шагов назад. - У тебя такой нет что ли? - спросила Фай, поправляя рукав. Рэй покачал головой. Когда он был в ванной, то ничего такого на себе не заметил. - А как ты колдуешь? - поинтересовалась девушка, - Или ты из этих? - Этих? - переспросил мужчина. - Ну, тех, которые не могут колдовать. - пояснила Фай. Она оперлась поясницей на кухонный стол. - Таких очень мало осталось. - Я не знаю, - печально ответил Рэй. - Это как-то можно проверить? Фай склонила голову набок, о чем-то задумавшись и почесывая круглый подбородок указательным пальцем. - Можно, конечно, - медленно проговорила она, - Но не прямо сейчас. У тебя ведь нет усилителя. Так что вряд ли ты сможешь выдавить из себя хоть каплю магической энергии. Да еще в таком-то состоянии. Мужчина вздохнул, а потом спросил: - Придется бить татуировку? Девушка улыбнулась. - Вовсе не обязательно. Можно изготовить волшебную палочку, можно заколдовать любой подходящий предмет: посох, например. Или зонтик. Просто тату не потеряется и не сломается, если тебе только руку не оторвут, например. Рэй поморщился, передернув плечами. Фай не обратила на это никакого внимания. - Сходим к Аладу, попросим дать материалы для палочки. Ну или пусть сделает тебе татуировку, если созреешь, - сказала девушка. К Аладу было решено идти после обеда. А пока Фай приказала Рэю прибраться в комнате, которую она ему выделила, раз уж тот решил остаться у нее. Вручила стопку свежего постельного белья, пахнущего лавандой, и удалилась к себе, предварительно выгнав на улицу Бьянку и выставив за порог миску с уже остывшим рагу. Мужчина сменил простыни, аккуратно заправил кровать, вымел из-под нее весь мусор. Полосатый носок положил на подоконник. Морщась, вынес за собой ночной горшок: в доме оказалась вполне себе нормальная туалетная комната со всеми удобствами. Полюбовался книжными полками, стер с них сантиметровый слой пыли и даже успел полистать пару книг. В одной из них описывался тридцать один способ препарирования всевозможных гадов. Автор другой давал советы по выращиванию винограда. Фай крикнула его к столу, когда он относил грязное белье в ванную. На обед поели вчерашний куриный суп и салат из помидоров с ароматным маслом. Рэй ел как не в себя. Обмакивал хлеб в помидорном соке и запихивал в рот следующий кусок, не успевая проглатывать предыдущий. Девушка смотрела на него с улыбкой, удивляясь, куда это при такой худобе помещается столько еды. Когда с обедом было покончено, они пошли переодеваться. Фай дала мужчине какую-то одежду, которая снова была ему велика. - Это моего отца, - пояснила она. - Другой мужской одежды в доме нет. Так что надевай, если не хочешь разгуливать по улице в ночной рубахе. Рэй натянул на себя широкие льняные брюки, подпоясался, чтобы они не сползали с бедер, и надел легкую светло-синюю рубашку. Девушка тоже переоделась: через несколько минут она спустилась на нижний этаж в шортах и топе. Теперь Рэй мог беспрепятственно любоваться ее татуировкой, но как только их взгляды пересеклись, смущенно отвел глаза. - Будешь пялиться, превращу в жабу, - пригрозила она ему, поправляя сползшую с плеча лямку. Тот что-то пробубнил в ответ, опасаясь смотреть в ее сторону. Фай улыбнулась, оглядывая мужчину с ног до головы. - Тебе идет этот цвет, между прочим, - заметила она, кивая на рубашку. - Угу, - отозвался Рэй. Девушка взяла его за руку и вывела на улицу. Возле крыльца их радостным лаем встретила Бьянка. Фай бесцеремонно отодвинула ее ногой, чтобы не мешалась. - Пойдем, сделаем тебе усилитель, - сказала колдунья, - Вряд ли Алад будет рад столь раннему визиту, конечно. Но попробовать стоит. Он мне редко отказывает. Она повела Рэя по тропинке мимо чьих-то домов. Собаку она привязала у крыльца, чтобы она за ними не увязалась. На улице в придорожной грязи возились босоногие дети, ребята постарше давно ушли на озеро купаться и ловить жаб большими сачками. Старики сидели на лавочках: кто играл в шахматы, а кто просто смотрел вокруг. Алад, как объяснила Фай, жил в башне, и идти до него было не близко. Глядишь, через час только доберутся. Они прошли мимо деревенской таверны — дальше дома заканчивались и начиналось большое поле, где выращивали виноград. «У нас самый вкусный» - сообщила Фай. Рэй вертелся по сторонам, любуясь окрестностями. Виноградники, залитые солнечным светом ему так понравились, что он еще не скоро отвел от них взгляд. Справа дорогу загораживал крутой склон горы, обросший мелкими деревьями, которые цеплялись корнями за светлые валуны. - Нам наверх, - предупредила девушка, - Алад не особо любит гостей, так что поселился подальше от людских глаз. - а потом добавила, многозначительно посмотрев на Рэя: Он у нас тоже нездешний. Шли долго, под палящими солнечными лучами. Фай повязала мужчине на голову белый платок, чтобы не напекло. Теперь он был похож на представителя секты светлых магов. Девушка рассказала, что такие совершают паломничество каждые пять лет и непременно проходят через их деревню, переманивая к себе всех желающих. - В том году за ними наш Кармело увязался. Не успел и поле перейти, как его жена хватилась. Ох и досталось этим светлым магам. Они такой разъяренной ведьмы ни разу в жизни не видели. - говорила она, смеясь. - Только пятки и сверкали. Не уверена, что в следующий раз они выберут тот же маршрут. Рэй слегка улыбнулся. Ему начинало здесь нравиться. Авось, и он к месту придется. Будет работать на виноградниках, кожа его приобретет бронзовый оттенок, а болезненная худоба исчезнет после нескольких месяцев плотного питания. Он замечтался и не заметил, как они забрались на пригорок, где одиноко ютилась каменная башня. Девушка без стука отворила дверь легким движением руки. Видимо, ее здесь ждут, раз не запираются, подумал Рэй. Он осмелился войти только вслед за своей спутницей. Внутри башни было темно, хоть глаз выколи, и пахло сыростью и древесиной.