Волшебный восток

      Фатима-Султан, облаченная в пастельно-розовое, и расшитое по подолу и рукавам золотом платье, медленно и горделиво вплыла в покои повелительницы. Так как мой статус был ниже её, я поднялась и поклонилась, в то время, как Айсу-Султан даже не кивнула ей, из-за чего казалось, что вошедшая девушка её совсем не интересует.       — Приветствую вас, моя повелительница, — томно прошептала Фатима-Султан и наклонившись, поцеловала подолы платья повелительницы.       — И тебе здравствуй, что ты хотела? — к концу Айсу-Султан немного смягчила тон, вспоминая про мои слова, сказанные ранее.       — Мое сердце так тоскует по вам и вашим теплым объятиям, что я подумала может вы сердитесь на меня за что-то и поэтому пришла поговорить, — она протянула к госпоже руки, и та притянула её в свои объятия.       Смотря на них, в моей душе не должно было ничего произойти, ведь влюбить в себя Айсу-Султан лишь часть моего плана для выживания, но кажется я просчиталась. Сердце пропустило удар и болью отозвалось где-то в глубине. Отвернувшись, я постаралась подумать о предстоящем вечере. Скорее всего там я смогу вновь увидеть Эке-Султан, шехзаде Ибрагима и Айгуль-Султан.       Стараясь не мешать повелительнице, я поспешила к двери, но выйти не успела. Госпожа Айсу, поманила меня к себе рукой, чуть отстраняясь от Фатимы. На этот незначительный жест наложница нахмурилась, но сказать ничего не смела. Подойдя чуть ближе, я метнула вопросительный взгляд на госпожу.       — Будь готова к празднеству вечером, я отправлю к тебе слуг, — благосклонно проговорила она, протягивая мне свою руку.       — Как прикажете, повелительница, — покорно ответила я, прислоняясь губами к её нежной руке.       — Да, давай, иди уже, ничтожная рабыня, — брезгливо фыркнула на меня Фатима, но после стушевалась под строгим взглядом Айсу-Султан.       Как только я вышла из покоев ноги тут же подкосились. Слабость все ещё не покидало тело, поэтому слишком много ходить мне все-таки не стоило. Но как же хорошо, что Фатиха стояла почти под самой дверью и успела подхватить меня под руку. Девушка выглядела взволнованной, и явно нормально не спавшей несколько ночей. Насколько же она была мне предана. Предана той, чья власть в этом дворце была очень ограничена.       — Пойдем в покои, Фатиха, нам обоим нужен отдых, — попросила я, опираясь на протянутую мне руку.       — Хорошо, госпожа, — ответила девушка и повела меня в сторону моих покоев.       Мне казалось, что коридор все не кончается. Возможно, это было из-за того, что моё тело было очень слабо, а возможно и из-за моего давнего страха. Но как только мы вошли в мои комнаты, на душе тут же стало намного легче.       С тахты на меня тут же накинулась неугомонная Рабия. Ее желтое яркое платье, было словно солнышко, которое заглядывало через маленькое окошко в мою комнату. Погладив девочку по голове, я тяжело опустилась на тахту, стоящую около кровати:       — Фатиха, ты наверняка знаешь, что для меня готовят новые покои? — дождавшись пока девушка кивнет мне, я продолжила, — Прошу поди к хазнедар Кютай и передай её, что я хотела бы, чтобы в новых покоях было больше света.       Фатиха услужливо кивнула и поспешила выполнять моё поручение. А Рабия же, следуя за мной попятам, уселась подле меня на ковер. Девчушка поинтересовалась пойду ли я на праздник сегодня вечером и когда я дала ей свой положительный ответ, счастливо встрепенулась.       — Тогда нужно уже сейчас начинать приготовление, пойду скажу, чтобы служанки стопили для вас баню! — оживилась Рабия.       — Хорошо, иди, но пойдем мы туда, как только вернется Фатиха, тебе одной со мной тяжко будет управится, — ласково улыбнулась я ей.       — И ничего не тяжело! Вы как пушинка, госпожа! — возразила она мне, уперевшись руками в худые бока, — Но раз вы сказали ждать Фатиху-хатун, то так и поступим, а пока я схожу до бань. Оставайтесь здесь и отдыхайте! — наказала мне она, будто сама являлась госпожой.       Лениво перебравшись с тахты на кровать, я задремала. Сон был быстротечным и скомканным, поэтому проснувшись от легких прикосновений Фатихи к моему плечу, я почувствовала слабую головную боль. На мой вопрос «Что случилось?», она ответила, что баня истоплена и можно идти начинать приготовления. Немного отойдя ото сна, я поднялась и в сопровождении девушек направилась в хамам.       Хамам — это место не только для омовения тела, но и место для души. Девушки часто обмениваются там свежими сплетнями и советами, а иногда даже пьют шербет и едят сладости. Но такое им разрешается редко, а вот более знатные господа могут позволить себе делать так хоть каждый день. Для меня же хамам был местом тишины и спокойствия, особенно теперь, когда я стала фавориткой и могла мыться в отдельной бане, что была больше и удобнее. Как только я перешагнула порог предбанника, в нос ударил запас пряных масел, а большая гёбек таши, выполненная из белого блестящего мрамора, тут же бросилась в глаза, гордо расположившись посередине залы. Аккуратно опустившись на стол-лежак, я попросила Рабию подать мне золотой тазик с водой и черпак, а Фатиху наполнить купальню, чтобы после я могла там ополоснуться. И даже несмотря на то, что по приезду из заточения меня сразу же вымыли, мне до сих пор казалось что где-то глубоко под кожей все ещё есть та сырая, тюремная грязь. Поэтому теперь в бане я задерживалась дольше обычного.       Девушки не на секунду не отходили от меня, сторожа, словно верные псы. Они то и дело с волнением спрашивали меня, как я себя чувствую и не дурно ли мне. Я же стараясь не поворачиваться к ним лицом из купели, лишь махала рукой, давая понять, что все со мной в порядке. Сегодня баню истопили не сильно, так что неуверенна, что при такой температуре может стать плохо даже больному человеку, не то что здоровому.       В хамаме я провела почти пол дня, но никто меня не торопил, все лишь старались меня не переутруждать и угодить. Пользуясь временной передышкой, я благосклонно принимала всё это.       Закончив с омовением, мы вернулись в мои покои и девушки занялись моим внешним видом и волосами. А так же я и им самим наказала нарядится, и хотя они долго упирались, я смогла их уговорить. Я хочу, чтобы люди, что находятся подле меня были счастливы, обуты, одеты и накормлены.       Начали девушки с моих лица и волос. Фатиха осторожно, чтобы не обжечься и не обжечь меня, закручивала мои прямые черные волосы на горячую палочку, которая назвалась щипцами для волос. Как только все волосы были закручен, служанка зацепила несколько прядей назад, и закрепила их заколкой, выполненной из драгоценных камней и натурального жемчуга. С макияжем я разобралась сама, так как многие в гареме делали его слишком ярким, что мне было не по душе. На глаз я нанесла немного сурьмы, а на щеки чуть-чуть мелкого красного порошка из сафлора и корней арнебии. Губы я промакнула бумагой с бетелью. А так же, как и полагается нанесла парфюм. Мне не нравились слишком яркие ароматы, от которых резало нос, поэтому обошлась цветочным ароматом.       После мне подали праздничные одежды. Так как вдвоем Рабия и Фатиха бы не управились, то на сегодняшний вечер мне вызвались прислуживать ещё две служанки. Одну из них звали Шалейна-хатун, она была девушкой невысокого роста и очень веселой, шутила шутки и поднимала всем нам настроение, прямо как и значение её имени. Вторую девушку звали Дерья-хатун, она была чем-то даже похожа на меня, волосы были темными, но не черными, как мои. Ее тугая коса покойно лежала у неё на плече, когда она подавала мне светло-бежевое платье с длинными рукавами, и расшитое белоснежным жемчугом. И в эту минуту Дерья-хатун спешно проговорила:       — Сеньора, это я, вы не узнали меня? — тихо задала вопрос она, — Ой, точне, госпожа. Это меня вы тогда спасли во дворце Эдирн, вы отправили меня сюда на службу. Спасибо вам, госпожа! — девушка помогла мне одеть платье и низко поклонилась.       — Не нужно, но я рада, что ты хорошо устроилась здесь, — улыбнулась ей я.       Сборы мы закончили как раз в тот момент, когда в дверь постучали. Лале всунула свою темную голову в проем резной двери и ярко улыбнувшись мне, сообщила о том, что празднество скоро начнется и мне нужно пойти в покои повелительницы, дабы сопроводить её туда. Ведь она не могла появится на празднике одна.       — Но разве повелительница не должна войти в залу с женой, с Фатьмой-Султан? — недоумевая спросила я, ведь я обещала госпоже быть на празднике, но не сопровождать её.       — По правилам должна, но сегодня эта честь выпала тебе, потому что Фатьма-Султан сейчас не в милости, — быстро пролепетала Лале и ещё раз поторопила нас.       Я тут же поспешно вышла, сопровождаемая моей свитой, состоящей теперь не из двух, а уже из четырех человек. Но скорее всего на праздник со мной пойдет лишь Фатиха, так как Рабия ещё слишком юна, а две другие девушки явно только не давно начали прислуживать вышестоящим лицам. Лале быстро шныряла туда-сюда ведя нас по коридорам, что освещали лишь яркие факелы. И чем ближе мы были к покоям повелительницы, тем темнее становилось пламя в факелах. Так было и до этого, но с чем связанно, я не знала.       При виде нас стража опустила головы и отварила массивные двухстворчатые двери покоев. Госпожа Айсу пока не пожелала переселяться в другие более роскошные покои, в которых жили все правящие султанши, пока не будет готова моя комната рядом с той, её. Все это было похоже на детскую прихоть и капризы, но ослушаться её никто не мог, иначе голова бы тут же полетела с плеч. Надеюсь Айсу-Султан не останется в истории, как кровавая султанша.       Госпожа Айсу восседала на диване, утонув в горе шелковых цветных подушек и документов. Даже сейчас в преддверии праздника, вся красивая и нарядная, она занималась делами. Каштановые волосы были убраны в высокий тугой пучок, и лишь несколько прядей кружились около её высокого лба. На голове её восседала золотая корона с драгоценным камнем в виде тюльпана — символом Османской династии. Одета госпожа была строго, но праздно, как и положено быть одетой на таких торжествах, посвешенных политической деятельности. Темно-серое платье, почти черное с золотыми витиеватыми узорами, отлично сочеталось с макияжем и прической. На шее было большое, массивное колье с таким же камнем, как и в короне. Любуясь госпожой, я тихо подошла чуть ближе.       Заметив меня, я удостоилась столь неожиданного ласкового взгляда этих зеленых, словно изумруды, глаз. Девушка улыбнулась, оглядев меня, и протянула мне раскрытую ладонь. Я поспешно вложила в неё свою руку, что была чуть меньше её. Айсу-Султан медленно поднесла мою руку к свои губам, и поцеловала костяшки пальцев, оставляя на них чуть влажный след от, накрашенных темно-алой помадой, губ.       — И вновь здравствуй, душа моя, — обратилась она ко мне, — Как твое здоровье? Сегодня хуже не было? — второй вопрос был адресован не мне, а моей старшей служанке, Фатихе, на что та отрицательно покачала головой, — Ну и славно, Аллах явно на нашей стороне. Но если тебе станет дурно на празднике тут же сообщи мне, и мы уйдем.       — Да, повелительница, — ответила я, смущаясь и садясь рядом с ней, когда девушка потянула мою руку на себя.       — Сегодня ты столь красива, — её рука легонько потрепала меня по алеющей щеке, — И даже наши наряды сочетаются, хоть они и выполнены в разных цветовых гаммах. Мне нравится, — довольно, словно кошка, нежащаяся на солнце, вновь улыбнулась она.       — Как прошел разговор с Фатьмой-Султан? — аккуратно спросила я.       — Ужасно! В эту несносную женщину будто шайтан вселился! — разгорячено начал рассказывать она, все ещё держа меня за руку, — И как ты мне предлагаешь быть милой с ней и потакать ее прихотям? — возмутилась она, заглядывая мне в глаза.       — Проявите терпение, — я старалась спокойно, без указки, говорить с ней на эту тему, — Я понимаю, что это задевает гордость моей повелительницы, но для укрепления позиций это нужно сделать, — я акцентирую внимание на слове «моя», чтобы Айсу-Султан чуть смягчилась, негоже ей сердиться перед праздником.       — Раз ты так говоришь, душа моя, то так и поступлю, — девушка чуть успокоилась, — Так вот она какая, мудрость жителей королевства Сюмиер, — Айсу-Султан шутливо щелкнула меня по носу, — Не хочешь повидать родных?       Ее вопрос поставил меня в глухой ступор. А мысли об отце болью отдавались в сердце, мне не хотелось вспоминать об этом бесчеловечном тиране, не то что видеться с ним. Но мне бы очень хотелось освободить мой народ от такого ужасного и несправедливого правителя.       — Разве мне позволено такое? — наивно спросила я.       — Только скажи мне, и я все устрою, — ласково прошептала мне госпожа Айсу.       — Хорошо, я поразмышляю об этом.       Дальше разговор мы продолжить не смогли, так как пришло время идти. Лале тонко намекнула, что пора, лишь пересекнувшись мимолетным взглядом с госпожой. Нас все ждали. Точнее ждали только Айсу-Султан, повелительницу османов, а не меня, её жалкое украшение и наложницу, чья задача лишь прислуживать ей и удачно родить наследницу, для продолжения Османской династии.       Опираясь на благосклонно подставленную мне руку госпожи, мы двинулись в один из самых огромных и шикарных праздничных зал дворца Топкапы. По пути нам встречалось множество слуг и жителей дворца, и все они сгибались в глубоком поклоне только завидев нас. Проходя мимо дверей гарема, я заметила, как наложницы, стушевавшись кучкой у дверей смотрели на Айсу-Султан. Но заметив на себе мой изучающий взгляд, каждая из них покорно опускала голову, выказывая мне уважение. Неужели это и есть сила власти? Не знаю, возможно мне ещё очень далеко до обладания даже самой крупицы той власти, что имеют господа и госпожи Османского рода.       Как только мы вошли в просторную, пышно украшенную залу, низенький ага громко и четко объявил:       — Всем внимание! Входит повелительница Великой Османской Империи, Айсу-Султан Риме Фихри!       Мы плавно вошли в залу, разрешая все приступающим рассматривать нас. Многие девушки охали завидев Айсу-Султан, а мужчины хитро хмыкали. Один полный человек низко поклонился нам, чуть не упав прямо в ноги и что-то быстро затараторил на кривом персидском. На меня почти ничто не обращал внимания и не бросал даже взгляда.       — О Аллах, да что же это несносный все бубнит! — недовольно шикнула Айсу-Султан себе под нос.       — Я немного понимаю персидский, — тихо шепнула ей я, — Могу перевести, что он говорит, только, если не будет так торопится, — последние слова я произнесла на персидском и посол бросил на меня радостный взор.       — Да, будь так добра, Эрин, переведи мне, — успокоившись и с некой гордостью, попросила султанша.       Быстро представившись мне, посол попросил извинить его за плохое знание языка и передать госпоже, что он очень рад её видеть и очень восхищен праздником.       — Я поняла вас, эфенди, — ответила я ему на персидском, — Он благодарит вас за столь чудесный праздник и очень рад вас видеть, госпожа, — обратилась я к Айсу-Султан.       — Ты так бегло говоришь на этом языке, — похвалила меня госпожа, — Передай ему мою благосклонность и пойдем присядем, тебе нельзя долго стоять.       Еще немного переговорив с послом и передав ему слова госпожи, мы двинулись в центр залы, где лежали большие, расшитые шелком и золотыми нитями подушки. Усевшись на них, к нам стали подходить люди и выказывать свое уважение Айсу-Султан.       Одой из первых была госпожа Эке в сопровождении Айше-хатун, что ещё больше похорошела за те месяцы, что я провела в заточении и не видела её. Рыжие локоны наложницы ниспадали на хрупкие плечи, а на голове была миниатюрная диадема. Голубое платье очень ей шло, оно было очень нежным, несмотря на характер Айше. И только чуть позже, приглядевшись, я заметила, что девушка слегка придерживает свой едва заметный животик. Она ждала ребенка.       — Здравствуй, сестра, — обратилась к повелительнице Эке-Султан, — Рада, что вы и ваша любимая наложница в добром здравии, — закончив говорить, она попросила подол своего длинного темно-синего платья.       — Благодарю, — величественно кивнула Айсу-Султан, когда девушки по очереди наклонились, чтобы поцеловать её руку, — Как ты Айше? Беременность тебе не в тягость?       — Да благословит нас Аллах, госпожа, и все так же будет хорошо, как и сейчас, — пролепетала Айше тоненьким голоском.       — Надеюсь, что мы сможем провести свадьбу в начале следующей осени? — с напором поинтересовалась Эке-Султан.       — Главное, что вы совершили никах, — строго ответила Айсу-Султан, — Но раз я обещала, что мы проведем свадьбу, то мы её проведем. Мне правда, очень жаль, что из-за восстания и будущего военного похода её пришлось перенести, — она чуть склонила голову перед сестрой.       Сведавшись о моем здоровье и о том, как протекают дела, Эке-Султан и Айше-хатун ушли, оставив нас. После них была ещё целая вереница гостей, но большая часть из них говорила только с повелительницей, а меня лишь иногда удостаивали приветствия. Поэтому я в это время пила сладкий чай, так как щербет мне было нельзя, и наслаждалась морем кушаний и сладостей. Так прошло несколько часов, но Айсу-Султан не подавала даже вида усталости, лишь спрашивала не устала ли я.       И вот когда мы с ней тихонько переговаривались в отсутствие подходящих гостей, на меня что-то, а точнее кто-то со всего маху налетел сзади. Маленький вихрь тонкими руками обвил мою шею и радостно закричал:       — Эрин!       — Повелительница, прошу прощения, Ибрагим вновь ведет себя… — быстро начала извиняться Айгуль.       — Все в порядке, иди отдохни, пусть он побудет с нами, — спокойно отпустила её Айсу-Султан.       Шехзаде Ибрагим одетый в нарядный кафтан и с взъерошенными светлыми волосикам на голове, крепко-крепко обнимал меня и задавал миллион вопросов. Где я была? Как себя чувствую? Не уйду ли я вновь?       Я успокаивала мальчика и слушала его рассказы про то, что было и чем он занимался пока меня не было. Айсу-Султан тоже перепало от маленького племянника. Он поругал её за то, что та якобы не хотела выпускать меня, чтобы я увиделась и поиграла с ним. И казалось, что только этот маленький мальчик нисколько не боится эту грозную и величественную женщину. Айсу же смеялась с него и подкармливала сладостями. От той ледяной девушки, что я встретила в первый раз не было и следа. Она вела себя подобно настоящему справедливому правителю и человеку.       Ещё немного побыв в нашей компании шехзаде убежал к родителям, не забыв на последок обнять нас обеих. Чуть хихикнув от умиления, я заметила на себе любующийся взгляд Айсу-Султан от чего в сердце непроизвольно екнуло.       — Что такое, госпожа? — осторожно поинтересовалась я.       — Ты так хорошо ладишь с детьми, ты была бы отличной матерью, — она продвинулась ко мне чуть ближе, и шепнула мне на ухо, — Не хочешь завести своего собственного, м?       От такого её предложения моё лицо раскраснелось, чем я заставила её смеяться. Выдавив из себя еле внятный ответ о том, что я пока не готова к детям, я отвернулась от Айсу-Султан.       — Неужели что-то настолько обычное заставило тебя так сильно смутиться, душа моя? — хихикнула она, целуя меня в висок.       — Госпожа, ну не при всех же, — ответила ей я, чуть отдаляясь, что госпоже явно не понравилось.       Так как была уже темная и тягучая ночь, а праздник ещё длился и многие гости упивались весельем и кушаньем, никто и не заметил, как мы испарились из залы. Повелительница лишь предупредила Валиде-Султан и несколько своих слуг, что мы уходим по причине того, что мне «нездоровится». Хотя на самом деле я чувствовала лишь не большую усталость.       До покоев Айсу-Султан мы дошли быстро, так как среди запутанных коридоров она ориентировалась безупречно. Быстро войдя за большие двери покоев, уже никто не мог её остановить. Свечи и благовония расставленные по всей комнате создавали более интимный характер, а кровать заселенная новым белоснежным бельем из шелка так и манила прилечь и окунутся в мир грез. Но мне это сегодня явно не светит. Придется сдержать обещание.       И как бы страшно и неловко мне не было, я послушно начала снимать праздничные наряды, как только Айсу-Султан провела меня к постели и сев на неё, устремила на меня хитрый взгляд. Оставшись в одном полупрозрачном узорчатом энтари, специально одетым сегодня, я смущенно села на колени девушки, когда та поманила меня. Я была неопытна в ласках, но старалась. Мягкими поцелуями я начала покрывать шею и ключицу госпожи. Она довольно улыбалась и чуть постанывала. Специально оголив для меня грудь, она наблюдала за моей реакцией. Шелковистая смуглая кожа была прекрасна и я нежно провела по ней пальцами, чуть задевая возбужденный сосок. От этого неосторожного прикосновения Айсу-Султан томно вздохнула и увлекла меня в поцелуй.       Но я посмела прервать его, дабы довести ласку до конца. Острожно, словно опасаясь я опустила голову чуть ниже, чтобы мне было удобнее. Сначала я целовала ключицы, потом ложбинку межу грудей, медленно спускаясь ниже. Когда мои губы коснулись мягкой округлой плоти, я чуть подняла глаза на госпожу, спрашивая, могу ли я притронуться. Когда она чуть качнула головой в знак согласия, я начала помогать себе рукой. Целуя её левую грудь, ласково обводя сосок влажным языком, рукой я чуть сжимала ее. Я делала все почти интуитивно, но когда видела на лице Айсу-Султан удовольствия уверенно продолжала. Доставляя ей удовольствие, внизу моего живота завязался тугой узел и по внутренней стороне бедра мелкой дорожкой пробежало что-то мокрое.       — Ах, Эрин, — томно вздохнула Айсу-Султан, — Ты хорошо постаралась, но удовольствием нужно делится, иди сюда.       — Но, госпожа… — не успела закончить я, как она переместила меня со своих колен на кровать, успевая при этом стянуть с меня энтари. Теперь я была полностью обнажена, что ещё больше смущало меня.       Своими зелеными глазами она изучала моё тело, будто стараясь запомнить каждую его частичку. Проводя рукой по моим волосам, которые были раскиданы по всей подушке, она целовала моё тело. Нежно, медленно и с большим удовольствием. Айсу-Султан не скрывала этого. Я ахнула от приятных ощущений, а узел внизу живота стал ещё крепче. Девушка заметив перемну в моем лице, с хитрой улыбкой уместилась меж моих ног. Одаривая поцелуями внутреннюю часть моего бедра, он слизала ту влажную дорожку.       — Кажется тебе уже не терпится, душа моя, — прошептала она мне, целуя моё лоно, и чуть задевая клитор большим пальцем.       — Прощу вас, г-госпожа… — протянула я чуть дрожащим голосом, протягивая руку к её прекрасным локонам и убирая выбившуюся прядку ей за ухо.       В голове все путалось и здравые мысли покидали меня. Хотя они покинули меня ещё тогда, когда я первая начала ласкать тело госпожи.       Массируя самую чувствительную точку моего тела, она игралась со мной языком. Тепло, что она дарило грело меня. Скользя языком по половым губам, иногда игриво задевая клитор, Айсу-Султан доводила меня до сладкой истомы. Я никогда не ощущала ничего подобного, но это было очень приятно. И вот когда я была уже готова, она оторвалась от меня.       Я с непониманием и толикой грусти подняла взгляд на Айсу-Султан. Но не успела я расслабится, как она медленно ввела меня один палец, лаская изнутри. Немного дернувшись от такого прикосновения, я испугано глянула на госпожу. Она же заметив во мне тревогу, поцеловала мою полураскрытую ладонь и начала медленно двигаться. Аккуратно она добавила ещё один палец, и я почти насаживаясь на них, двигала бедрами в такт. Мне было тяжело долго сдерживаться и уже через несколько минут, я громко, но удовлетворено вскрикнула. Ноги задрожали, а мышцы живота сначала напряглись и затем резко расслабились. Айсу-Султан довольная поцеловала меня там, и нависла сверху.       — Ты слаще любой сладости, — промурлыкала она мне в лицо, — Я бы не посмела остановится, но кажется твои силы на исходе, да? — она нежно рассеялась заметив, что я чуть зевнула.       — А вы? — я приподнялась на локтях, — Да, я неопытна, но…       — Не все сразу, — она поцеловала меня в лоб, укладывая на постель, — А теперь отдыхай.       Обнаженные мы погрузились в царство сна. Айсу-Султан крепко прижимала меня к себе, не желая отпускать, а я и не собиралась убегать в этот раз. Мне не хотелось. И кажется я и правда начал испытывать к ней теплые чувства, хоть они и не были столь страстными, как с её стороны. Я боялась обжечься, мне не хотелось испытывать боль. Но внутри себя, я понимала, что тут за любовь нужно бороться, и возможно вскоре придет другая, и я буду брошена, забыта, как и мечтала в начале.