Overcharge

Напутственную речь перед собравшимся на аэродроме батальоном держал сам Генерал. «Товарищи бойцы непобедимой Красной Армии! — Его голос даже без громкоговорителя был слышен чуть ли не на другом конце ВПП. — Каждый из вас прекрасно знает, что последний год состояние опасности есть перманентное состояние для нашей Родины. Враг лезет буквально со всех направлений, но в том числе и благодаря вам у трудового народа есть надежда на светлое будущее. Однако Юрий хитёр. Он завладел оружием массового поражения наших заклятых друзей из Альянса, и не сегодня-завтра мы все лишимся каких-либо надежд вообще. Сейчас вы отправляетесь на другой континент дабы спутать карты предателю. От успешного выполнения возложенной на вас миссии зависит судьба Советского Союза и всего мира! Скажу честно: немногие смогут вернуться. Но смерть каждого из вас не будет напрасной, если вы выполните поставленную задачу! Товарищ майор, обращаюсь персонально к Вам: ликвидируйте Раана. Он ушёл от Альянса, но не должен уйти от нас, — улыбнувшись козырнувшему Волкову, Генерал закончил. — И помните, вся страна. Нет! Весь мир смотрит на вас! По машинам!» Строй десантников дрогнул, рассыпавшись на взводы, которые спешно, но организованно погрузились на самолёты. Часть транспортников, в один из которых погрузился Волков, вышла на взлётную полосу и, взлетев, взяла курс на Аляску. Оставшиеся вылетят позже. Сопровождать десантные самолёты должны истребители-бомбардировщики «Фокстрот» и топливозаправщики. Если с «Фокстротами» проблем никаких не было, то транспорт для десанта пришлось буквально наскрести по сусекам. Спасли запечатанные до недавнего времени склады, в которых и обнаружилась требуемая техника. Знаменитые дирижабли-бомбовозы класса «Киров» и их модификации было решено не отправлять. Уж слишком они медлительны для операции, в которой скорость решала многое. Ввиду этого, кстати, десантники шли налегке: кроме собственных бронескафандров и оружия каждый был оснащён сухим пайком и комплектом НАЗ. Согласно плану, составленному Волковым и доработанному Генералом, атака должна проходить в три этапа. На первом этапе вне зоны досягаемости вражеских ПВО во главе с Волковым высаживается первая волна, состоящая из тесла-десантников, «Тесла-крейсеров» и диверсантов. Пока пехота и бронетехника выжидают, саботажники, используя свой обширный арсенал, отключают электроснабжение базы, дабы «Призма-башни» не посекли танки и пехоту, а «Патриоты» — авиацию. На втором этапе тесла-десантники и тесла-танки начинают атаку, по скоплениям вражеской пехоты и складам с ГСМ бьют «Фокстроты». И на третьем этапе на связанного боем врага падают вторая группировка десанта под руководством капитана Москвина и «стальные паучки» — дроны «Ужас». Всё было завязано на время, вторая волна шла с отрывом в полчаса от первой. «Фокстроты» с топливозаправщиками шли между волнами. Киборг барабанил пальцами по своему бронированному колену в предвкушении боя, однако маленький червячок сомнения точил его. Майору претила неопределённость, а она в плане всё же присутствовала. Он предпочитал контролировать ситуацию и не отдавать её на откуп в другие руки, потому всегда находился на передовой, действуя в соответствии с заранее установленным планом и своим примером вдохновляя бойцов, за что одним из его прозвищ было «лидер советской военной машины» (что стало чем-то вроде персонального девиза), которое в своё время прилепилось ко всему батальону. К его огромному сожалению, самый важный этап операции, первый, зависел не от него, а от хитрости и умения диверсантов. Раскроют их или нет? Смогут они вывести из строя электроснабжение базы вовремя или нет? Как быстро оно восстановится? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Спокойствию не способствовало так же и косвенное участие Альянса в операции. Не смотря на слова Генерала, Волков ненавидел этот военно-политический блок и считал его чуть ли не персональным врагом (с недавних пор — третьим по значимости, после предателей-китайцев с КИ-шниками и сил Юрия с «Лжелениным» лично, но всё же). И на то были очень весомые причины. Настроение хозяина передавалось сидевшему рядом Чицкому, крупному псу-киборгу породы ВЕО, который не мог скрывать своё волнение и нервно молотил хвостом по полу (хвала покойному Сталину, хвост протезом не был, а то в фюзеляже появилась бы пара новых неровностей), оглядываясь в поисках источника раздражения. Дабы успокоить восточника, Волков по привычке почесал его за ухом. Ощущения от почёсывания бронированной перчаткой не были приятны обоим киборгам, но Чицкой, ворчанием обозначив своё неудовольствие процессом, успокоился и задремал, улёгшись в ногах хозяина. Майор же, удовлетворившись действием, решил ещё раз проверить своё оружие дабы успокоить нервы. Агрегат, разбираемый Волковым на составляющие, представлял собой дуговое разрядное устройство, официально именуемое «Громобоем», о чём свидетельствует вытравленная на ствольной коробке надпись, а своим хозяином ласково называемое «Гневом советской энергетики», внешне представляет собой громоздкую трубообразную конструкцию переменного сечения с пистолетной рукояткой примерно в первой трети длины от «приклада» и цевьём в передней части. В цевье была укрыта сверхъёмкая конденсаторная батарея, к нему же был присоединён бронированный силовой кабель, уходящий к реактору за спиной. Приклад, являющийся снабжённым плечевым упором продолжением трубообразной конструкции, стал вместилищем для ещё одного компактного реактора Теслы, на случай обрыва кабеля и для набора дополнительных мощностей в режиме перегрузки. Внешний кожух стилизован под воронённую сталь, из коей, впрочем, и состоял, цевьё же покрывала дельта-древесина, чем достигалось разительное сходство с деревом. Находящийся на ствольной коробке справа «переводчик режима огня» выполнял свою прямую функцию, переводя режим работы между различными формами разрядов, нужных в различных ситуациях. Слева находилась ручка регулировки выходного напряжения и белое пятнышко блинкера. Перед спусковым крючком контактора — автовыключатель, совмещающий в себе функции выключателя и предохранителя. Содержимое же представляло собой упорядоченную структуру, состоящую из стержневых радиоламп, реле, конденсаторов, резисторов, проводников, кулеров воздушного охлаждения и упрочнённого стекловолокном бакелита, коим ствольная коробка была залита изнутри, оставляя лишь маленькие щели для отвода тепла. Сия мешанина и предстала перед взором Волкова, который, сняв крышку ствольной коробки, оценивал целостность стержневых ламп, конденсаторов, соединений проводов. После, достав из поясной сумки мультиметр «цэшку» и, прикрепив его магнитами к наручи левой руки, начал «прозванивать» то, что визуальному анализу не подвергалось, а именно конденсаторы на пробой и резисторы на разрыв, сопротивление которых чуть позже проверилось отдельно в режиме омметра. Проводники и отдельные узлы так же подверглись проверке на разрыв. Удостоверившись в целостности системы (реле, увы, нельзя проверить ни стрелочным, ни редким цифровым мультиметром, так что пришлось довериться проведённой на земле проверке), Волков отключил машину, убрал мультиметр в сумку и поставил крышки на место, после чего положил разрядник на колени и огляделся. Сидящие десантники так же нервничали. Кто-то негромко переговаривался, обсуждая грядущую миссию, кто-то травил анекдоты, кто-то тихо смеялся. Вот завыла губная гармонь, и чей-то голос запел: «А мы шлема на лбы надвинем! И агрегаты удобней вскинем!..» Нервы перед боем — это нормально, ведь не зря говорится: «…Ведь самый страшный час в бою — час ожидания атаки», и майор это прекрасно понимал. Пораженческих настроений не наблюдалось, а это главное. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаз, мысленно заглушив работу глазного протеза. Скоро высадка. Скоро. *** Как и предполагалось, десантирование прошло без сучка и без задоринки. Безлунная ночь только способствовала этому. И пока люди и техника рассредоточивались по лесу и занимали позиции для последующего удара с трёх направлений, Волков обсуждал с диверсантами детали их задачи. Саботажники были высажены раньше первой волны для визуальной оценки вражеских позиций и уже успели вернуться к месту посадки, и по их словам, майору стоило кое на что взглянуть. Поэтому они двинулись к опушке леса, откуда просматривалась огороженная окопами и бетонными стенами захваченная силами Эпсилон база. Столь привычный вид вращающихся «Призма-башен», Тех.центра и стоящей на возвышении «Хроносферы» омрачался странными конструкциями, каждая из которых представляла шесть закреплённых на общей опоре автоклавов с малоприятным содержимым. — Биореакторы! — тихо воскликнул киборг — Они родимые, genosse major, — подтвердил один из диверсантов. — Обратите внимание туда. Взгляд Волкова скользнул вслед за вытянутой рукой саботажника, которая указывала на странную вращающуюся конструкцию и клешню манипулятора над очередным не характерным для базы Альянса сооружением. Он уже догадывался, на что смотрит. -Мобильный сборочный цех Эпсилона, товарищ майор, — подтвердил догадку Волкова второй диверсант. — Судя по всему, развернули его буквально недавно. Нам повезло: гатлинг-турели отстроить они ещё не успели. Как и «Чтецов мыслей». Как и прочие малоприятные образцы своего арсенала. Нам нужно поторопиться, если мы хотим добиться успехов в нашем предприятии. -Ваше оборудование при вас? -Обижаете, товарищ майор! -Тогда действуйте, — приказал Волков. — И поторопитесь! Из штаба пришло сообщение о наличии в нескольких часах марша от нас вражеской сверхтяжёлой бронетехники. — Jawohl! *** Майор вернулся в зону высадки, когда оба диверсанта отправились в свой, возможно, последний путь. Уворачиваясь от прожекторов они преодолели разделяющее лес и базу перепаханное окопами поле, после перемахнули через полуразрушенную стену и оказались внутри, удачно приземлившись рядом с парой посвящённых, которые были ликвидированы в ходе короткой и тихой, но яростной схватки. Замаскировавшись под убитых, саботажники двинулись к своим целям. План был прост: один из них добирается до распред.щитка, вырывает из оного все провода, минирует его и закрывает. Тем временем второй добирается до ангаров техники и минирует их, после чего оба покидают базу и выжидают в безопасном месте окончания боя. Несомненно, отличной идеей было бы пробраться к «Хроносфере» и заминировать непосредственно её, однако подобраться к ней близко не позволял тот факт, что находилась она на пресловутой возвышенности, а все подходы к ней контролировались гораздо строже. Потому непосредственно ею и должны были заняться тесла-солдаты, что возвращает к важности задачи диверсионной группы. Но, к сожалению, не всё идёт по плану. Первый диверсант держал себя уверенно. По крайней мере, старался. Миновав промаршировавший куда-то строй посвящённых, он еле слышно выдохнул. Маскировка, строевой шаг, жесты — саботажник ничем не выдал свою чужеродность. Однако радость его была не долгой. Стоило ему завернуть за угол, как он оказался в пяти метрах от искомого распределительного устройства. И сам по себе этот факт был бы замечательным, если бы его не омрачали четыре рыла, два из которых принадлежали посвящённым, одно — адепту, псионику, способному брать незащищённый разум под свой контроль, и ещё одно — «страшиле», одному из омерзительных порождений генной инженерии Юрия. Которое тут же злобно ощерилось и, грозно щёлкнув клешнями, устремилось к диверсанту на психокинетической тяге. Посвящённые, по поведению кадавра поняв, что перед ними самозванец, активировали свои пирокинетические устройства, дабы сжечь его живьём, но адепт внезапно что-то произнёс на своём тарабарском языке и пирокинеты начали окружать диверсанта. Последний попытался вступить в схватку с чудовищем. Он не успел взять свой пистолет Гуревича на перевес, потому попытался отбиться ножом. Саботажник метил по глазам, но клешня «страшилы» поймала его за предплечье и с леденящим душу хрустом перекусила руку. Диверсант вскрикнул от боли, из обрубка хлынула кровь. По какой-то причине порождение больного разума не стало добивать его. Вместо этого оно отступило, давая раненному диверсанту взглянуть на лидера этой шайки, адепта. — Сдауаайся! — С акцентом сказал псионик. Диверсант сделал шаг. Другой. Третий. От боли перед глазами стоял туман, с каждым толчком крови жизнь покидала его тело. — Я гооуорить сдауаайся! — Раздражённо рявкнул адепт. Саботажник остановился. Силы уже оставляли его, он понимал, что долго не протянет. Что он не выполнит свою задачу. И что его товарищи, скорее всего, погибнут. Из-за него. Собрав волю в кулак, диверсант резко вытащил пистолет из кобуры и поднёс его к подбородку. — ПРОЩАЙ, РОДИНА! — Раздалось над базой. Подбородок диверсанта окатило смесью спирта и глицерина, когда прозвучал хлопок, и окровавленный солдат упал в снег. — Идиот, — на арабском, с ленцой в голосе произнёс адепт. Он обернулся к одному из посвящённых. — Сообщите Раану что… Однако в этот момент мёртвый диверсант показал, что даже после своей смерти советский солдат продолжает сражаться. Его тело исчезло в яркой вспышке ядерного взрыва, а ударная волна разбросала стоящих по близости врагов, получивших несовместимые с жизнью ожоги. Адепту, стоявшему дальше остальных, повезло немногим больше: в его случае термическое повреждение кожи было лишь чуть менее фатальным, и он «всего лишь» ослеп. Но легче ему от этого не стало, ибо взрывом псионика впечатало в какой-то столб, сломав позвоночник. Грузным мешком он осел на землю. Спина выше перелома немилосердно болела, лицо горело, от радиационного заражения и контузии адепта вырвало. Так были понесены первые потери в ещё не начавшейся битве. *** — Первый, — раздалось в шлемофоне Волкова. — Докладывает сто сорок восьмой. На базе противника замечено применение ядерного оружия сверхмалой мощности. Так же, судя по пропавшему свету и неподвижности «Призма-башен», нарушено электроснабжение базы! — Сработал пояс, — констатировал киборг. — Значит, один из диверсантов выполнил задачу ценой своей жизни. По окончанию боя он будет награждён Звездой Героя посмертно. Пояс, о котором шла речь, являлся устройством самоподрыва, которое выдавалось каждому диверсанту на случай угрозы попадания в плен. В каждый такой вшивалась калифорниевая бомба, взрыватель которой был подключён к пульсометру, так что стоило диверсанту умереть, как бомба, способная испарить три кубометра кирпичной кладки, взрывалась, унося с собой каждого, кому не посчастливилось оказаться рядом. Как мог судить Волков, помимо залётной «страшилы» не повезло и какому-то важному устройству в электроснабжении базы. — Всем приготовится! — Прозвучал в эфире голос майора. — Мы выступаем. Под покровом темноты десантники развернулись в боевой порядок и покинули лес, дабы, воспользовавшись суетой на базе, подойти как можно ближе. Разрядные устройства, которыми были вооружены тесла-десантники и тесла-танки, хоть и отличались своей высокой, по сравнению с образцами времён Второй Мировой войны, дальнобойностью благодаря ионизаторам направленного действия, но чем ближе была цель — тем больше было шансов что разряд электричества не уйдёт в случайный столбик. Именно поэтому сейчас десант стремился вступить в как можно более плотный огневой контакт. А тем временем база стояла на ушах… *** Второй диверсант уже заложил мину с часовым механизмом под одним из ближайших к воротам ангара невидимых танков «Тень», когда взрыв пояса его коллеги прогремел над базой. «Помянем. Хороший мужик был, » — подумал Второй. После чего нервно пощупал свой пояс смертника. Умирать ему не хотелось. Очень не хотелось. Дома, в освобождённых Мытищах его ждала семья. Но диверсант понимал, что если он свою работу не выполнит, то ждать его будет некому. А жить — не за чем. Заминировав танк напротив и в дальнем конце ангара, диверсант спешно направился к выходу, где напоролся на танкистов Эпсилон. Воздев руки в приветственном жесте, он прошествовал мимо них и попытался покинуть ангар как вдруг… — Стой! — крикнул на английском командир танкистов. — Назовись! — Посвящённый Хаус, единица восемь-восемь четыре-восемь, господин капитан. — Что ты забыл в ангаре, посвящённый? — Находился рядом с ангаром во время обхода, когда услышал взрыв. Проверил ангар как стратегически важный объект на предмет вражеских шпионов, господин капитан. Танкист посмотрел на диверсанта с подозрением. Второй понял, что засыпался, но виду не подал — вдруг пронесёт. Капитан свистнул куда-то наружу, и в ангар пропарил «страшила». Вот тут-то диверсант осознал, что семья своего отца не дождётся. Чудовище ощерилось, танкисты вскинули свои штатные пистолеты наизготовку, командир произнёс: -Не двигайся, если хочешь жить! Однако диверсант уже приставил пистолет к своей голове и ответил: — Fahr zur Hölle! Очередной ядерный взрыв покрыл стенки ангара и броню танков слоем нежного радиоактивного фарша, фактически лишив Раана части бронетехники. *** База напоминала растревоженный пчелиный улей. Повсюду рыскали отряды лучников и посвящённых в поисках диверсантов, сопровождающие их «страшилы» злобно щёлкали клешнями. По закоулкам сновали адепты. Но настоящий ад сейчас разверзся в штабе этой группы войск. Раан рвал и метал. В одночасье лишиться электроснабжения и одной из танковых групп на вверенной ему базе… Советский командир на его месте (если бы оказался на его месте) сейчас бы мрачно пил водку (обязательно тёплую, обязательно из гранёного стакана, обязательно маленькими глоточками, обязательно без закуски и обязательно занюхивая обязательно засаленным рукавом тужурки) и думал, как исправить положение и как не отлететь в ГУЛАГ к злобному НКВД на попечение, альянсовский коммандер же, доедая гамбургер и допивая колу, весело бы подмигнул своему заму/другу/напарнику/посыльному/с-кем-он-там-может-об-этом-говорить, с бравадой в голосе сказав что-то в стиле: «Не боись, Джонни, прорвёмся!». К сожалению для подчинённых Раана, тот был именно Рааном, а именно сверхчеловеком с садистскими наклонностями, потому один из офицеров, прямо ответственный за прокол в вопросе обороны, сейчас валялся на полу с размозжённой головой. — ДА КАК ВЫ МОГЛИ ДОПУСТИТЬ ПРОНИКНОВЕНИЕ ДИВЕРСАНТОВ? ГДЕ БЫЛИ ПАТРУЛИ СО «СТРАШИЛАМИ»? — неистовствовал сверхчеловек. — Но г-господин командующий, мы ведь г-готовились к агрессии против китайцев, а у них с д-диверсантами пока тугоа-а-агх… Последние слова докладчика потонули в хрипе, ибо Раан схватил его за горло. И отпустил лишь после того, как тот перестал дёргаться. — Идиоты. Впрочем, чего ещё ждать от таких ошибок эволюции как вы? «И ведь кому-то придётся это убирать, — подумал сверхчеловек. — И что теперь делать? Так. Прежде всего, нужно…» Однако поразмыслить он не успел, ибо в штаб ворвался очередной посыльный с криком: — КРАСНЫЕ НАСТУПАЮТ! *** Ночное небо прорезали треугольные силуэты «Фокстротов». В темноте им было непросто отработать по целям, потому они ушли на второй заход. Тем временем внизу Волков не стал тратить время на воодушевляющие речи: моральный дух его бойцов был и без того высок. Поэтому, когда вверенные ему подразделения заняли позиции, он рявкнул в общий эфир: — В бой, товарищи! Плечом к плечу! — Прочь эмоции! Да будет свет! — Вторил ему клич батальона. — Я прикрою Вам спину, товарищ майор, — тихо и сосредоточенно проговорил кто-то, как всегда, у правого плеча. То был лейтенант Всеволод Чеславович Карамазов, один из полевых электротехников и по совместительству кто-то вроде телохранителя и «лечащего врача» Волкова. Однако никто кроме майора не знал, что у простоватого с виду летёхи есть один секрет, способный заставить любого дрожать подобно осиновому листу. Другой же секрет заставил бы опасаться его и самого майора, если бы не два важных обстоятельства: на поле боя лейтенант всегда был рядом и рисковал не меньше киборга (в прочем, тут скорее играло роль иное, но сам факт риска…), и за этого человека поручился сам Генерал. Одобрительно хмыкнув, Волков обратился в эфир с ещё одной фразой. — Убить их всех. Она предназначалось Чицкому и являлось кодовой. Будучи произнесённой майором, запускала в частично компьютеризированном мозгу четвероногого киборга особый протокол, и восточник из верного и благородного пса превращался в безжалостную машину массового уничтожения, с одинаковой эффективностью рвущую пехоту, лёгкую технику и внутренности танков на части, чему способствовали кибернетически усиленные лапы и челюсти. От полной зачистки поля боя от каких-либо признаков человеческой жизни, в особенности своих, спасал как сам хозяин и ещё работающие остатки собачьего менталитета, так и зашифрованные и хранимые где-то в Уральских горах коды управления. В прочем, хвала покойному Романову, ими воспользоваться не доводилось и, дай он же, не доведётся. Ухмыльнувшись, майор запустил собственные боевые протоколы, благодаря чему скорость обработки информации, поступающей в том числе и через глазной протез, кратно возросла. В затылке начало немилосердно жечь от нагрева соединённых с мозгом частей ЭВМ, но это было достойной платой за «разогнанные» навыки тактика и возможность держать в голове одновременно несколько вариантов развития событий. Прожарить мозг не позволяла система жидкостного охлаждения, соединённая со скафандром. Советы начали наступление по трём направлениям, дабы рассредоточить силы врага и позволить группе Волкова прорвать оборону. Оперативно пока среагировала лишь пехота: позиции в окопах спешно занимали лучники и посвящённые, вперёд лезли громилы, трёхметровые бугаи с зеленоватой кожей и взглядом клинического идиота. Где-то засели бесполезные в данной ситуации снайперы Эпсилон: их снайперские винтовки были хуже таковых у их британских коллег и гораздо хуже знаменитой СВДм Моралеса, и не могли пробить советские бронескафандры. Однако если повезёт попасть в триплекс шлема… Анализируя поток данных, Волков подтвердил свои опасения, что лобовой штурм «неподготовленной» базы был бы заранее обречён, особенно учитывая превосходство врага в числе. Десантный батальон, даже оснащённый по последнему слову оружейной мысли, не бесчисленная орда клонов, и даже способное поражать несколько целей одним разрядом оружие тесла-солдат тут не панацея, а без него было бы совсем туго. Сейчас ситуацию выравнивало отсутствие электроснабжения на базе, но численное преимущество могло стать решающим. Вражескую пехоту как раз и должна проредить советская авиация. Кстати о ней. Небо в очередной раз прорезали «Фокстроты», на сей раз без подарочка эпсилоновцев они не оставили. Зажигательные ракеты «Ожог» с разделяющейся БЧ обрушились на позиции врага, и уже через секунду то, что раньше было: газовыми генераторами, складами с ГСМ, уютными бараками, в том числе и в виде черепных коробок Юрия, арсеналами — превратилось в пылающие руины, а судя по крикам и термобарическим вспышкам на передовой, пехоте так же досталось. К сожалению, на сей раз вражеские зенитчики были готовы и, хоть и запоздало, но ответили. Психоактивные снаряды ARO лучников и пулемётные очереди гатлинг-танков нашли свою цель: несколько «Фокстротов» пылающими обломками упали на землю. «Мобильными средствами ПВО следует заняться как можно скорее, — подумал Волков, приказывая сосредоточить огонь на них, — пока они нам всю авиацию не посекли и не помешали Москивну». Вот тут и проявил себя один из недостатков дугового оружия, логичный и неизбежный. Электрический ток всегда идёт по пути наименьшего сопротивления, потому, не смотря на канал ионизированного воздуха, условный разряд, вместо того чтобы прикончить лучника или выжечь электронику вражеской машины, «безобидно» замыкал на лезущих вперёд посвящённых и громил. Волков знал об этой особенности, и, отдавая приказ, рассчитывал добраться до вражеских зенитчиков раньше следующего захода. И гораздо раньше следующей волны десанта. Частично, ему это даже удалось: теперь в их сторону летели снаряды ARO и ревели «гатлинги», изрыгая сотни пуль в минуту. Противник наконец ввёл в игру свои танки «Тень», которые вышли в правый фланг советов с целью отсечь пехоту от «крейсеров» и безнаказанно уничтожить. Невидимость в сочетании с растворяющими излучателями должны способствовать этому. И вроде как у них это даже начало получаться: около десяти бронескафандров безжизненной грудой металлолома упали оземь после того, как их операторы превратились в зеленоватую жижу. Однако в направлении невидимых танков уже во весь опор мчался Чицкой, буквально нюхом отыскивая свою цель, а сориентировавшиеся экипажи «Тесла-крейсеров» перегруппировались дабы встретить врага в лоб и прикрыть корпусами крылатую пехоту. Их командиры не могли видеть «Теней», но тут на помощь приходил демаскирующий фактор в виде вспышек «растворителей» и пресловутая любовь электрического тока к простейшему пути, ставшая здесь уже преимуществом: даже неприцельная «стрельба» гарантированно поражала вражескую бронетехнику. Завязался танковый бой, в котором тесла-десантники под прикрытием брони тесла-танков с одной стороны сдерживали натиск «Теней» с другой. Наступивший было паритет был нарушен налетевшим Чицким: вскочив на первый попавшийся танк, он зубами выдрал люк, и, отбросив его в сторону, залез в машину. Оттуда послышались крики боли и звуки разрываемой плоти, из дыры вскрытого люка вылетали капли крови с кусочками костей. Закончив расправу над экипажем, пёс, где мог, перегрыз проводку, лапами размолотил приборы, вылез из танка и бросился на следующий, дабы повторить процедуру. В последний раз напомнили о себе «Фоксторты». Налетев с нескольких направлений, они сосредоточились на пехоте и залпами оставшихся ракет выбили большую часть оной. Отработав, с чувством глубокого удовлетворения истребители-бомбардировщики заложили вираж и, выстроившись клином, полетели домой. Теперь советы могли продолжать своё наступление по вражьим обгоревшим трупам, и первые тесла-десантники уже готовы были прыгать в окопы, но обороняющийся успел подтянуть резервы. Наступление на левом фланге так же встретило яростное сопротивление, но неожиданностей не было. Однако в центре… Противник явно понял, куда приходится основной удар, потому бросал туда вообще всё что у него было. Летящие впереди защищающихся «страшилы» не могли прямо навредить десантникам, однако их туши часто оказывались на линии «огня», громилы лезли буквально под гусеницы, лучники и посвящённые укрылись в окопах. Каков же соблазн был вклиниться в подпаленные «Ожогами» вражеские порядки танками… Но, к сожалению, нельзя просто так намотать врага на гусеницы, если он пользуется сложным рельефом и окопами: есть риск получить мину в днище. Потому приходилось так, медленно, но верно: по китайской наступательной доктрине. В прочем, и без того побитая ракетами «Фокстротов» эпсилоновская пехота продолжала стремительно редеть под электрическими разрядами. Теперь можно было, наконец, видеть, как очередной гатлинг-танк встал из-за сгоревшей проводки, пожара двигателя, подрыва боекомплекта, смерти экипажа от скачка напряжения или всего сразу. Однако враг не оставался безответным: и хоть длинные очереди «гатлингов» были не в состоянии пробить танковую броню, но пехоту они секли, хоть и не без явного труда: сказывалось наличие у оной бронескафандров и прикрытие в виде танков. Лучники так же не сидели без дела. Одиночный пехотный снаряд ARO был не способен навредить даже стрелку в противоосколочной кирасе, ибо сказывалось действие собственного, пусть и слабого, ментального поля цели, а композитную бронеплиту прожигал даже не на вылет, застревая в ней, но дружный залп примерно в одну точку гарантированно выводил из строя какую-нибудь систему, из-за чего танк вставал. В случае же с «Тесла-крейсерами» всё было куда печальнее: две машины горели и их экипажи сейчас ровным слоем покрывали боевое отделение из-за замыкания вооружения, спровоцированного действиями лучников. Что не говори, а даже такой, откровенно средневековый способ, значительно усиленный новыми технологиями, был весьма эффективен. Волков уже пожалел, что отправил Чицкого на правый фланг. Не смотря на то, что благодаря такому шагу, как он мог судить из докладов, ситуацию там удалось не просто выправить, но склонить на сторону советов, проблему с зачисткой окопов от пехоты пёс решал куда лучше. Хоть это и выглядело как процесс складирования яиц в одну корзину. Однако майор имел козырь в рукаве. Выкрутив ручку регулировки на своём разряднике до упора, он обратился в эфир: — Первая рота, перегрузить системы! Поднять напряжение! За мной — к победе! Синеватые разряды электричества прибавили в толщине, сигнализируя о возросшей выходной мощности. Частота «выстрелов» так же увеличилась. Теперь советов мог остановить только спустившийся с небес Перун, но если он и существовал, то был явно на их стороне. Высоковольтные дуги испепеляли засевшую в окопах пехоту, гатлинг-танки вставали один за другим, оставшиеся живых спешно отступали, если не панически бежали, под ударами молний. Волков был особенно доволен. Никола может гордиться, ибо враги человечества, к которым киборг не без оснований относил Эпсилон, сегодня вновь падут перед мощью оружия, созданного уже давно почившим гением и доработанного советскими учёными. И майора совершенно не заботили «огни святого Эльма», голубоватым ореолом окружившие его броню, и замыкающие на скафандр от переизбытка мощности разряды, которые могли стать смертельными для любого другого. Майор вёл своих бойцов к победе, прокладывая путь по останкам врагов, с презрением оглядывая бегущих и контролируя обстановку, остальное не имело значение. «Телохранитель» справа не отставал и щедро «поставлял» врагу электричество налево и направо, не забывая, в прочем, следить за полем боя на предмет угроз для его подопечного. Эпсилон снова ответил контратакой «Тенями», на сей раз по центру и в лоб, ибо первая группа на правом фланге свою задачу успешно провалила и сейчас доживала последние минуты существования под клыками Чицкого и «залпами» «Тесла-крейсеров». Так что лобовая атака второй группы была скорее актом отчаяния. Но Волков, превращая в металлолом очередную «невидимку», не тешил себя иллюзиями о скорой победе: если они не поторопятся, то враг потенциально сможет успеть перебросить сюда танки «Колосс», а с их пси-орудиями шутки плохи. Ночью, конечно, движение бронетехники на марше существенно медленнее чем днём, и тем не менее. Из этого следует, что эта самоубийственная контратака может быть предназначена для задержки батальона до прибытия долгожданного подкрепления, ввиду чего Волков отозвал Чицкого на центр и приказал левому флангу перегрузить своё оружие, дабы намечающийся там прорыв стал очевидным. Если бойцам удастся прорвать оборону на левом фланге, то полный разгром станет вопросом считанных минут. А держать оборону, используя пусть и ограниченные недавней диверсией возможности базы, куда проще, чем в чистом поле. К сожалению, оружие тесла-десанта не способно долго поддерживать работу в режиме перегрузки без последствий, и потому непрерывный поток молний со стороны группы Волкова прекратился. Однако десантники уже совершили со своими разрядниками необходимые манипуляции, и через считанные секунды разряды электричества с весёлым и жутковатым звуком продолжили освещать пространство. Волков чуть дольше радовал врага жирными дугами, но вот звякнул блинкер, сменивши цвет индикатора на красный, отработал автовыключатель, и агрегат замолчал. Заученным до полного автоматизма движением выкрутив ручку регулировки напряжения с «красного» до максимально допустимого, отжав «флажок» указующего реле и щёлкнув автовыключателем, майор выжал слабину спускового крючка контактора, и очередная группа вражеских солдат ощутила на себе все прелести волковской «шоковой терапии». Внезапно майор ощутил слабое покалывание в районе темечка, одновременно в голову ударила команда: «Псионик. Уничтожить.» Взгляд киборга заметался по полю боя, пытаясь идентифицировать угрозу. Вот снайпер выцеливает бронестекло кого-то из неудачно подставившихся десантников. Вот громила вминает броню танка ударом кулака и получает несколько тысяч вольт в брюхо в ответ. Вот группа посвящённых вызывает пожар под ногами другого десантника. Внезапно Карамазов похлопал Волкова по наплечнику и указующим жестом простёр бронированную ладонь куда-то вперёд. А вот и он. Адепт в окружении свиты, смотрит прямо в триплекс киборгу и явно пытается поковыряться в мозгах у него дабы поставить на службу Эпсилон. Не на того напал! Мрачно хмыкнув, Волков первым разрядом смёл окружающих псионика эпсилоновцев, вторым отправил неудачливого гипнотизёра в то место, в которое любой уважающий себя коммунист либо не верит, либо считает местом своей перегруппировки. «Иголка» псионического вмешательства в черепе исчезла, вместе с ним команда сменилась на умиротворяющее: «Цель уничтожена». Оглянувшись ещё раз, майор наткнулся взглядом на несколько других групп адептов, явно пытающихся взять под свой контроль кого-то из десанта. Но 54-й батальон был одним из козырей Союза в войне с силами Юрия, потому его бойцы были подготовлены ментально, посредством неоднократного сеанса гипноза у специалистов, и материально, посредством недавно разработанных противопсионических устройств в шлемах, благодаря чему усилия псиоников пошли прахом. Как вскоре и их тела. Внезапно сквозь шум боя до Волкова донёсся приближающийся гул двигателей транспортной авиации. «Самое время», — подумал майор, сверив часы по своему хронометру, когда несколько десантных самолётов пронеслись над полем боя.  — Ну что, братишки! — Услышал майор в эфире экспрессивную речь. — Пришло время надавать кому-то по щам! Эти несчастные психонавты давно просились на удобрения, и сегодня мы им в этом поможем. ЗА КОММУНИЗМ, ПЕРУНА И ВОЛКОВА! ЗА НАШУ РОДИНУ! В БОЙ! НИКТО КРОМЕ НАС!!! УРА-А-А-А!!! И с неба позади позиций противника посыпались «стальные паучки» — дроны «Ужас». Мягко спружинив на своих металлических лапках при приземлении, они с леденящим душу скрежетом и визгом бросились на ближайшую пехоту и технику. Машины не обладали ни дальностью прыжка, ни скоростью Чицкого, потому не удивительно, что вскоре несколько роботов рассыпались под огнём врага. Однако остальные уже начали своё чёрное дело. Они рвали плоть своими острыми конечностями, вгрызались в танковую броню сварочными аппаратами, а вскрыв её, изничтожали содержимое корпусов бронемашин. Вскоре посреди воцарившейся вакханалии в объятиях пламени тормозных ракетных двигателей спустился капитан Москвин в своём яйцеобразном бронескафандре поколения «два-плюс-плюс» и немедленно вступил в бой под аккомпанемент собственного маниакального смеха. Высадившиеся вслед за ним бойцы последовали примеру своего командира. Осознав бесперспективность дальнейшего сопротивления, противник начал отступление вглубь укреплений базы. Волков вместе с Карамазовым залезли на броню головного тесла-крейсера, дабы компенсировать таким способом неумение киборга передвигаться быстрее шага (который, в прочем, всё же был быстрее такового обычного человека) и обратился в эфир с приказом преследовать врага. Ощутив, как стальная махина танка дрогнула под ним, приходя в движение, майор оглядел поле боя. Его бойцы уверенно продвигались, методично зачищая местность от признаков какой-либо жизни, не щадя раненых и не беря в плен. Опоздавший на прорыв Чицкой рысил рядом с танком. — И они бегут, — с мрачным удовлетворением пророкотал Волков, посылая тесла-гранату в ворота. Вскоре батальон преодолел полосу укреплений и вошёл на территорию базы, где встретил ожесточённое сопротивление перегруппировавшегося противника. Однако это уже была лебединая песня. Оставалось лишь дожать, добить врага, и «Хроносфера» будет в распоряжении советов. Которые уже рассредоточились и начали окружать недобитков. Внезапно луч неизвестной энергии ударил по головному танку, вызвав его остановку и смерть его экипажа. Вслед за ним луч попал в двух идущих позади тесла-десантников. Их бронескафандры вспучились, кое-где броня дала трещину, обнажая стремительно зеленеющую плоть. По поражённым немедленно открыли огонь свои же: каждый понимал, что участь погибнуть от дружественного огня гораздо предпочтительнее «эволюции» в звероподобное существо без собственного разума с последующим нападением на своих товарищей. Ещё один луч ударил по майору, вот только Волков, ввиду своей природы, этот выстрел пережил. Что далось киборгу нелегко: ломота суставов, сильнейшая боль в мышцах, помутнение сознания — всё это заставило его пригнуться за башней поверженной машины и чуть не заставило взвыть волком. Карамазов, которому повезло не испытать этих ощущений на себе, спрыгнул за корму танка. Несомненно, увлечь за собой своего командира в укрытие — идея очень хорошая и даже похвальная, если только твой командир не весит полтонны вместе с бронёй и не сидит за башней танка, скрючившись от боли, на сколько позволяет его бронескафандр. Эпсилоновцы приободрились, но затем, повинуясь прозвучавшей команде, отступили. — Д-долож-жить о потерях! — Превозмогая боль прорычал майор в радиоэфир, воспользовавшись передышкой. Лаконичные доклады потекли от сержантов к лейтенантам, от них к капитанам и уже от них к самому майору. «Шестьдесят пять человек убитыми, считай, безвозвратными, ещё тридцать шесть раненными различной степени тяжести, — мысленно подытожил Волков. — Почти треть. И половина танковой группы потеряна. Учитывая, что ожидаемые потери были несколько выше и что враг бежит…» — Прод-должать п-преследование! Ун-ничтожить «сферу»! Ком-ман-ндование над б-батальоном п-перех-ходит М-москвину, — через силу скомандовал майор, поняв, что в таком состоянии руководить батальоном ему противопоказано. — Я оправдаю Ваше доверие, тарищ майор! — с фанатичным энтузиазмом отозвался капитан. — Слышали, что командир сказал? Сжечь их! Акылбаев, Семчишин, берите своих, прикройте майора. Гусар, идёшь с ними. Приоритетная задача та же: добьём врага… «Значит выделил мне в охранение два самых побитых отделения? Щедро. О, и два дрона ещё. Ну в принципе, не полнокровные же подразделения в тыл выделять?» — Подумалось майору. Дальнейшие радиопереговоры он уже не слушал. Кое-как спустившись с танка, Волков с невольно вырвавшимся болезненным стоном-рыком сел, опершись ранцем бронескафандра о корму машины. Карамазов был уже рядом, дабы оказать киборгу первую помощь. *** — Господин командующий, войска отступают, враг продолжает преследование. Какие будут ваши распоряжения? Раан сделал всё что мог. Оборонительные системы, на которые он возлагал свои надежды, были выведены из строя. Оборону он провалил. Оставалось только одно: — Продолжаем отступление. Покинуть базу. Необходимо соединиться с колонной «Колоссов» и контратаковать. В том, что отбивать будет что, генетически модифицированный человек не сомневался: «Хроносфера» даёт слишком колоссальное преимущество своему обладателю. Однако оставалось ещё одно. — Что с их лидером? — Он пережил попадание луча «Террановы», господин командующий, что странно. Сейчас находится чуть ли не в тылу у своих, в окружении приблизительно десяти бойцов. — Я лично займусь этим коммунистическим отродьем! — Прорычал Раан. — Приготовьте «Хроносферу». Они должны быть уничтожены. *** — Вот так, товарищ майор, — удовлетворённо сказал Карамазов, извлекая иглу из медицинского клапана. — Я не знаю, как и чем лечить последствия попадания луча-мутатора, но, думаю, доза стимулятора «Столичный» Вам поможет. На какое-то время. Как Вы себя чувствуете? — Чувствую себя… Живым! — Воскликнул киборг, не без удовольствия отмечая проясняющийся ум и отступающую боль. Всё же что не говори, а советская медицина воистину всемогуща, если способна воскрешать мёртвых и производить такую замечательную вещь как стимулятор «Столичный». — Какова обстановка? — Враг по-прежнему отступает, однако Москвин, видимо, забыл про основную задачу и продолжает его преследовать. — Нет, всё нормально, — ответствовал Волков. — Москвин пытается выбить противника с базы… Внезапно один из тесла-десантников упал с дырой в триплексе. Можно было заметить, как из неё сочится густой зеленоватый пар. Над головами просвистели огненные шары, по чьей-то броне цвиркнули пули. Десантники оперативно укрылись за ближайшими укрытиями, хотя кого-то это не спасло и всё тот же луч таки настиг одного из советских бойцов. Которого, уже стремительно мутирующего и разрывающего скафандр изнутри, разрядом добил лично Волков, укрывшийся от огня врага за бронёй танка вместе с Карамазовым. — Второе попадание луча-мутатора может стать для Вас фатальным, товарищ майор, — улучив момент, заметил лейтенант. — К сведенью принял, — отозвался майор, посылая неприцельный разряд электричества во врага. Ответным огнём советам удалось перебить рвущихся в рукопашную громил, но вот пользующихся более дальнобойными средствами ведения боя ликвидировать не вышло: они так же укрылись. Только наличие у врага снайперов, на ближней дистанции способных, как оказалось, без труда выбивать тесла-десантников через триплексы их шлемов, и луча-мутатора не позволило находящимся в меньшинстве советам контратаковать. Им приходилось «стрелять» вслепую, выставляя лишь руку с оружием из-за укрытия, из-за чего разряды электричества послушно замыкали куда угодно, но не на вражеских бойцов. Попасть в красноармейцев солдаты Юрия так же едва ли могли. Однако последние как раз находились в более выигрышном положении: пирокинетические навыки адептов как-то больше подходили для борьбы с укреплениями и сноса зданий, чем разрядники тесла-солдат. Ситуацию вновь вывел из тупика Чицкой. Он незаметно прокрался врагу во фланг, и, заняв удобную для атаки позицию, нанёс свой удар. Одним длинным прыжком пёс покрыл отделяющее его от ближайшего посвящённого расстояние, сбивая ног и вгрызаясь в податливую плоть шеи своими победитовыми зубами. На землю пирокинетик упал без головы, а четверолапый киборг уже распластался в прыжке к следующей цели. Вмешательство Чицкого не осталось незамеченным ни для эпсилоновцев, ни для советов. Внеся своими действиями переполох в ряды неприятеля, киберпёс таким образом существенно облегчил задачу Волкову, который не преминул воспользоваться ситуацией. — Вперёд! — Коротко скомандовал майор. Покинув укрытия, красноармейцы ринулись в атаку. Кому-то не повезло попасть под луч-мутатор (одиночный, видимо, хозяин установки был занят кое-чем, точнее, кое-кем другим), кто-то бежал по горящей от действий пирокинетиков земле. Однако они дошли, и перед их глазами предстала бойня: кругом валялись окровавленные и изуродованные трупы. У кого-то не хватало головы, кто-то лежал со вскрытой грудной клеткой, кто-то был в прямом смысле растерзан на куски. Сам виновник торжества продолжал покрывать развернувшееся побоище длинными прыжками, словно в насмешку маневрируя и уворачиваясь, не давая таким образом даже попасть по себе. Привычные к подобным пейзажам тесла-десантники не стали задерживаться за созерцанием оного и немедленно приступили к зачистке местности. И теперь к треску разгрызаемых костей, ломаемой амуниции и разрываемой плоти присоединились звуки электрических разрядов. Раан, а лучом-мутатором вооружён именно он, понял, что прикрытие со своей задачей не справилось, и попытался разобраться со старой проблемой сам. Но его своей целью выбрал сам Волков. Не дожидаясь, пока сверхчеловек подвергнет кого-либо ещё воздействию своего луча, он ударом кулака сбил ему прицел. — Сейчас ты умрёшь! — Пророкотал киборг на английском, после чего нанёс удар своим разрядником прямо в шею. Не было крика, не было конвульсий. Вспышка света, и Раан, с оплавленной в районе горла бронёй отлетел в сторону. Больше он не поднимался. Остальные эпсилоновцы либо безжалостно уничтожались, либо пытались бежать, но киберпёс с ними быстро расправился. — Чицкой, отбой! — Скомандовал майор своему псу, возвращая его в нормальное состояние. — Кажется, это всё, — утомлённо сказал Карамазов. — Битва для нас закончена. Вам, товарищ майор, как-никак требуется покой. Не успел Волков ответить, как их накрыло куполом света. Более очевидного свидетельства работы «Хроносферы» найти трудно. — Штаны Сталина! Покинуть зону поражения! — Скомандовал киборг. Большая часть солдат уже бежала к краю светящегося поля. Волкову же не куда было торопиться: бежать он банально не мог. Скорее всего он будет телепортирован в открытый океан, на дне коего его сплющит толщей воды. Или он потонет в кратере ближайшего вулкана. Всё что ему оставалось, это встать по стойке смирно, и встретить последние минуты своей жизни с достоинством. Где-то на краю сознания под аккомпанемент баяна прозвучала песня: Моторы пламенем объяты, И башню лижут языки. Судьбы я вызов принимаю Простым пожатием руки. «Вот уж во истину, — подумал Волков. — Не убавить, не прибавить. Как бы то ни было, а своё дело я сделал: Раан убит, «сферой» займётся Москвин. Теперь и помереть не жалко. Конечно, где-то в лабораториях под Уральскими горами хранится цифровая копия моего сознания, но будет ли новый Волков — Волковым? Так, а это что за разряд рядом с «Хроносферой?» И купол этот как-то дёрнулся. Не ужели… Показалось» Внезапная, но ожидаемая вспышка поглотила киборга.