Overcharge

Процесс телепортации завершился, однако Волков, вопреки ожиданиям, так и не почувствовал, как поверхность расступается под его ногами, стремясь поглотить. Майор обнаружился себя посреди ярко освещённой поляны. В ночном лесу. В окружении перекрученных хроноперемещением трупов, потерявших уже какое-либо подобие человеческих тел, и являющих собой сейчас бесформенную мешанину плоти и экипировки. И было в окружающем пейзаже что-то… Странное. Что-то очевидное, но ускользающее от внимания. Фонарь киборг не зажигал: всё было и так прекрасно видно. Проявив чисто русское любопытство, Волков потыкал щупом счётчика Гейгера в ближайший труп. Судя по лёгкому потрескиванию, от тел ещё и немного фонило. «Таким образом, — внутренне усмехнувшись, отметил Волков, убирая счётчик, — мы эмпирическим путём установили, в чём опасность хроноперемещения пехоты без герметичных скафандров». Баянный мотив, сопроводивший Волкова в «последний путь», и не думал смолкать, как и песня. В голове забрезжила догадка и кибермайор с некоторой тревогой обратился в эфир. — Рядовой Денисов? — ТОВАРИЩ МАЙОР?! — обрадованно прозвучал звонкий молодецкий голос. Баян тут же с смолк, и означенный рядовой вышел из тени, откидывая бронеколпак со своей головы. «Рядовой Семён Васильевич Денисов, он же Гусар, кадр 132, — всплыло досье в памяти киборга. — Из роты Москвина. От своего отделения остался один, потому ко мне в охранение и отправили. Он что, опять в своём бронескафандре на баяне играл?» И действительно, в закованных в броню руках, при чём правая, как и подобает тесла-скафандру поколения «два-плюс-плюс», была оснащена разрядным устройством, закреплённым на предплечье, Гусар держал означенный инструмент. С ним рядовой никогда не расставался. Во время высадок, в атаке, в обороне, в отступлении — всегда эта ручная гармоника покоилась за его спиной, или наигрывала мотив под настроение у него в руках, если привал. И любой попытавшийся поднять рядового на смех по этому поводу рисковал получить по хребту сначала от его товарищей по отделению, потом и от него самого, а сам баян давно стал талисманом отделения. «В прочем, чему я удивляюсь, играет он на нём мастерски, хоть в консерваторию иди. Однако какого дьявола он здесь?» — задался вопросом Волков. — Ты почему не покинул купол? — спросил майор уже вслух — От своего отделения остался только я один, — с грустью ответил рядовой, — потому и решил уйти со своим командиром. Не помог баян, как видите. Понять его можно было. В какую бы передрягу не попадал батальон, редко когда из отделения Денисова выбывало более двух бойцов одновременно, да и вообще текучка кадров в нём была сравнительно низкой. И это не смотря на бесшабашный стиль ведения боя капитана Москвина! И вот, буквально за одно сраженье лишиться вообще всех своих боевых товарищей! Вечно неунывающему Гусару, известному своим горячим нравом, подобное как серпом по сердцу, не мудрено, что он решил проследовать за ними. — Они знали на что шли, — положив руку на плечо рядовому, начал майор. — Их гибель была не напрасной. Раан мёртв, Москвин сейчас расправится с «Хроносферой». Задачу свою твои товарищи выполнили и погибли с честью, как настоящие бойцы. Что же до баяна… Скорее всего, именно благодаря ему ты и остался жив. Теперь, по крайней мере, у тебя есть шанс отомстить за них. Не упусти его! — Спасибо, товарищ майор. Не упущу… Похоже, у нас гости… Тут луна выхватила силуэты ещё трёх фигур в бронескафандрах, теперь уже более нового, третьего поколения. Один из них шёл чуть поодаль, придерживая рукой сумку с крестом и висящий за спиной на ремнях разрядник. Вскоре Волков смог различить и их номера на плечевых бронещитках. «Третий, одиннадцатый и восемьдесят девятый? — не без удивления отметил Волков. — Так, Карамазов здесь, значит не пропадём. Акылбаев и Воробушкин. Лишними не будут. Но они тут как? Не вслед же за погибшими товарищами отправиться решили?» — Товарищ майор? Сто тридцать второй? — спросил Всеволод Чеславович. — Это вы? — Нет, папа римский. Почему не покинули «купол» по моему приказу? — Мы не смогли: судя по всему, непосредственно перед телепортацией «хронокупол» становится непроницаемым, — ответил Акылбаев. — И нам точно известно, что с нами семьдесят первый, товарищ майор. Только он в весьма неприятном положении: застрял в дереве, — добавил Воробушкин. — То есть как это застрял в дереве? — майор ощутил, как холодок пробежался от разъёма под броню в верхнем отделе его позвоночника вниз по спине. Смерть, даже самая жестокая, никогда киборга не пугала, да и фраза «киборг, боящийся смерти» звучит крайне странно. Но помереть вот так, в агонии, когда твоё тело частично приобрело свойство дерева… Врагу не пожелаешь! — Его телепортировало прям в дерево. Когда мы его оставили, а это было минуту назад, он был жив и бодр, хоть и явно стеснён. — Тогда надо его вытащить! Веди! «И так, что, а точнее кого мы имеем? — задумался Волков, пока Воробушкин вёл их к застрявшему. — Не считая Гусара и Карамазова. Акылбаев Джанибек Бауржанович, Кадр одиннадцать. Гвардии старшина, возглавляет второе отделение второго взвода первой роты, из моих то бишь. В батальоне известен как человек мудрый и рассудительный. Кроме того, является отменным поваром, помню его стряпню. Воробушкин, Степан Сергеевич, он же Кадр восемьдесят девять. Гвардии рядовой, из отделения Акылбаева, значит тоже из моих. Самый молодой боец батальона. Вроде как из бывших электромонтёров, обслуживающих «Тесла-вышки», после доподготовлен до тесла-бойца, а там и к нам попал. Алкоголь не употребляет… И я даже помню почему. А не из-под его ли кисти вышли те агит.плакаты в штабе батальона? Хороши, хороши… Сейчас мы вытащим семьдесят первого, хотя я бы на это не рассчитывал, велик риск что он уже мёртв. Кадр семьдесят один, Владимир Дмитриевич Туров. Даже по нашим меркам умён и любознателен, имеет хорошую память. Но излишне жесток по отношению к врагам социализма. Ага, помню, он ещё меня критиковал. За недостаточную жестокость по отношению к этим самым врагам, ха-ха. Да и вообще он склонен решать проблемы силовым путём. Себе на уме, но на его счастье, субординацию соблюдает. Что же, — подвёл итоги майор, — воевать можно. Хотя ровно так же я бы сказал и про любого другого из моего батальона, но учитывая, что находимся мы хрен пойми где, лейтенант-медик с навыками техника и старшина-повар принесут больше пользы».

***

— Здравия желаю, товарищ майор! — бодро поприветствовал семьдесят первый, когда десантники подошли к нему. Судя по слабому дёрганию сочленений, рядовой попытался встать по стойке смирно, но вросший в сосну скафандр ему этого сделать не дал. — Вольно, — ответил Волков, снимая шлем. Воздух с шипением вырвался из разгерметизированного скафандра, и майор почувствовал ароматы ночного леса. Вперемешку с амбре горелой плоти, пластика, Х/Б ткани, озона и прочих малоприятных миазмов, характерных для поля боя. — Ты как, Володь? — Живой, товарищ майор. Не думаю, что я сейчас составляю одно целое с деревом. Однако некоторую одеревенелость ощущаю, — попытался пошутить рядовой, намекая на затёкшие члены. На самом деле, в какой-то степени ситуация выглядела комичной, а увиденное бойцами можно было смело выставлять в музей скульптуры, как образец направления «авангардизм» с названием «Всепоглощающая природа». Левая часть бойца была скособочена, точно он в негодовании пытался хлопнуть себя по коленке (что, скорее всего, и было истиной), правая же терялась в стволе сосны. Сама же сосна выглядела несколько раздувшейся в том месте, где явно находилось тело бойца. Из противоположной стороны ствола явственно торчал разрядник. Учитывая сказанное Туровым и замкнутую систему дыхания бронескафандра, бойцу смерть грозила разве что от голода, или если враг решит воспользоваться положением. Но этого Волков как раз допустить и не хотел. — Без топора вопрос не решить… — Необходимый шанцевый инструмент можно попробовать найти на танке… — Каком ещё танке? — Гав! — раздалось звонкое с хрипотцой и помехами сбоку. — Чицкой?! И действительно, рядом с ними сидел четырёхлапый киборг, радостно молотя хвостом по земле и скалясь изгвазданной кровью врагов пастью. «Вот теперь точно не пропадём!» — обрадованно подумал Волков, наклоняясь к псу, дабы снять с его головы шлем и потрепать за ухом. В бронеперчатке. Понятное дело, что пёс от такого решил отказаться, выразив свою признательность иначе, положив свои металлические передние лапы на наплечники скафандра хозяина, лизнув того в нос. — Я тоже рад тебя видеть, дружок, — тихо, от того гораздо более хрипло и с бОльшим количеством помех в голосе, сказал кибермайор, обнимая пса. От такого тот уйти уже не смог. К чести Волкова, он соизмерял усилия, к тому же восточник так же был облачён в броню, хоть прикрывающую только корпус, потому раздавить один киборг второго не смог бы даже если бы Волков того захотел, что могло привидеться ему разве что в кошмаре. — Так, я понимаю, почему при сдвиге выжили мы, — сказал Денисов. — Мы в наших скафандрах штурмовали базу Эпсилон на Луне, за счёт их герметичности мы и пережили телепортацию. Но как её пережил Чицкой? Он же… Пёс? — Чицкой жрёт вражескую технику и закусывает её пехотой, и не далёк тот час, когда он научится плавать и разнообразит свой рацион флотом. Я не говорю про то, что именно он загрыз Кибербориса там, на Луне… — в шутку преувеличил заслуги пса Волков, разместив шлем четырёхлапого киборга на его броне. — А ты спрашиваешь про такую мелочь, как хроноперемещение. А если серьёзно… Понятия не имею. — Говорю же: танк! — воскликнул Воробушкин. — ДА КАКОЙ К ЧЁРТУ ТАНК? — вспылил Гусар. — Успокойся, рядовой, — одёрнул его Акылбаев. — Товарищ Воробушкин имеет ввиду головной «Тесла-крейсер», мимо которого мы с ним и товарищем лейтенантом прошли, когда встретились с вами. Скорее всего, Чицкой укрылся именно в нём. — Гав! — так же звонко, хрипло и с помехами отозвался восточник, словно подтверждая слова старшины, что, учитывая его ум и сообразительность, навряд ли было далеко от действительности. — В таком случае, вы двое, — обратился Волков к Акылбаеву и Денисову, — отправляйтесь к танку и найдите что нужно. В нашей ситуации сойдёт даже лопата, хотя там должен быть и топор. А мы пока определим фронт работ, разработаем необходимую стратегию и так далее… Могло показаться, что слова кибермайора были пустыми по смыслу и последнее было сказано только для того, чтобы сказать, однако знающие его более-менее хорошо люди (к которым, без сомнения, относились старшина и лейтенант), знали, что словами Волков не разбрасывался, и раз необходимо определить фронт работ, то необходимо его определить, а раз нужно разработать стратегию — значит нужно разработать. Тем более, случай с Владимиром — уникальный, а значит чёткой инструкции как действовать нет, а значит любое неосторожное действие может навредить бойцу и его оборудованию. Бойцы для Волкова в любой ситуации были прежде ресурсом (учитывая наукоёмкость тесла-войск — ещё и трудновосполнимым), который майор предпочитал беречь. Не то чтобы гнать людей на смерть в Красной армии было явлением нормальным, за неоправданное превышение допустимого процента потерь любой командир рисковал угодить под трибунал с последующим расстрелом, а попасть под командование к таким людям как полковник Крюков вообще было мечтой, но только Волков рассматривал войну как битву экономик, где абсолютно всё — ресурс, а люди лишь пушечное мясо. К каковому он относил и себя. Кто-то мог вполне резонно возразить: майор-де относится к своим бойцам вполне по-человечески, в неформальной обстановке позволяет обращаться к себе не в соотвествии с уставом, да и вообще ведёт себя как нормальный советский офицер. Вот только нормальный советский офицер будет вести себя подобным образом прежде всего потому, что так правильно и человечно. В некотором смысле, Волкову же человечность не ведома. Подобное поведение продиктовано прагматичностью: бойцы покажут себя гораздо лучше, если видеть в них не только живое оружие, их нужды иметь ввиду, их настрой — учитывать, а их командир будет делить с ними их тяготы. Плюс образ кибермайора был широко растиражирован пропагандой (героический — советской, кровавомясницкий — альянсовской, ничтожный — эпсилоновской), и рушить его — себе дороже. Приходилось соответствовать. В том числе и через заботу о своих бойцах, благо благодаря соединённым с мозгом частям ЭВМ было сравнительно легко всё структурировать чуть ли не по пунктам. Само собой, есть исключения, и первым таковым является Чицкой, которого Волков искренне любил, что, очевидно, взаимно. Остальные до сего дня, увы, не дожили. Таким образом, вытащить бойца для майора было чуть ли не вопросом чести, а за сохранность бронескафандра он переживал в последнюю очередь: оператор дороже, да и в нормальном состоянии тесла-костюма Волков сомневался. «Хотя, — подумал Волков, — я сомневался и в состоянии семьдесят первого, а он вона — жив. Может и тут повезёт?» — Так, — сказал майор вслух. — Предлагаю поступить следующим образом: сначала обрубить дерево выше уровня головы Володи, потом у корней. Это нам позволит более-менее безопасно манипулировть с «зоной стыка». Есть альтернативные предложения? — Товарищ майор, — ответил Степан, — не лучше ли сначала обрубить сосну у корней, а потом уже выше головы? — Угу. А сосна аккуратно сама опустится? Лапами о воздух тормозить будет? — Мы придержим: бронескафандры должны помочь… — Хм. Приемлемо. — Товарищи! — подал голос лейтенант. — Вы сейчас забываете про один весьма вероятный вариант. А если шанцевого инструмента не окажется? Что если его во время боя сорвало? — Да не должно было, — задумчиво протянул майор. — Несколько попаданий я, конечно, отметил, но я точно помню, что когда на нас напал сам Раан, ЗИП был на месте… В этот момент Чицкой, вынюхивавший что-то на земле, обратил внимание куда-то в темноту леса, насторожился, навострил уши и тихо зарычал. — Вражеский разведчик! — понял Волков. — ВЗЯТЬ! Киберпса уговаривать не требовалось. Сорвавшись с места, он исчез во тьме. — Воробушкин, дуй за ним! Приведите мне его живым.

***

Тоненькая ниточка запаха усилилась, едва Чицкой пересёк кусты, и не думала стихать. Вообще, этот аромат был странным. Киберпёс своим нюхом способен отличить советского пехотинца от его альянсовского и эпсилоновского коллег, так же на запах спокойно отличал каждого в батальоне хозяина. В горячке боя, особенно когда разум пса несколько затуманен боевым протоколом, это работало как система опознавания «свой-чужой», в том числе и за счёт этого случаев нападения на своих ещё не наблюдалось (кроме того случая тридцатилетней давности, но это другое), но ЭТОТ запах… Не походил ни на один из известных четверолапому киборгу. Чицкой вообще сомневался, что он может принадлежать человеку. В пользу этого играл тот факт, что погоня длилась уже чуть больше минуты, поразительное достижение и абсолютный рекорд в глазах восточника, а противника он так и не увидел. Протез глаза (правого, как у хозяина), так же, как и у хозяина, не имел встроенного ПНВ, потому в данной ситуации скорее мешал. Так же пса смущал странный звук движения противника. Люди так не бегают. Боевые псы Альянса тоже, да и не шумят так собаки при движении. Это не было похоже на шелест «страшил», противник шумел именно так, как если бы имел четыре конечности. Чем дольше длилась погоня, тем больше распалялся пёс и тем больше азарт его пьянил. Неизвестный петлял, резко менял направление, путал следы, но оторваться от неутомимого киборга не мог. Именно из-за непредсказуемой траектории Чицкой и не мог сократить расстояние до преследуемого одним прыжком: боялся перелёта, следовательно — потерять след, следовательно — цель. Которая, кстати, не смотря на скорость и манёвренность, начала сдавать. Всё ближе и ближе звучало тяжёлое дыхание преследуемого, всё ярче становился его запах. Как вдруг эта ниточка оборвалась под одним разлапистым деревом, и Чицкой на автомате от неожиданности пролетел мимо. Вернувшись к точке «обрыва», пёс принюхался. Создавалось впечатление, будто цель просто испарилась: след не свернул ни влево, ни в право. Тщательнее обнюхав ствол, Чицкой таки нашёл след и поднял голову… Чтобы в следующий же момент псу словно кирпич на голову свалился. Жалобно заскулив, пёс мотнул головой, прогоняя звёзды перед глазами, гавкнул, вложив в этот гав всю злость, и продолжил погоню. Восточника мутило от удара, но наличие ЭВМ, соединённых с мозгом (да, почти что как у хозяина. Не зря Чицкой был первым кибернетическим организмом в мире, и часть его систем была адаптирована под человека в своё время), позволяло ему крепко держаться на лапах и держать ровный темп бега. Тем более за свою долгую армейскую службу он привык переносить и не такие удары и знал: скоро пройдёт. Не смотря на прилетевшую плюху и временное помутнение, кое-что псу удалось разглядеть и понять. Шпионом был неведомый полосатый чёрно-белый зверь. Который очень скоро ответит за свой поступок. О, знал бы кто, как хотелось Чицкому сейчас вгрызться в нежную плоть полосатой шеи, ощутить, как хрустит под победитовыми зубами позвоночник этого зверя, почувствовать на языке вкус горячей крови врага, отведать его плоти… Но хозяин чётко сказал: «Взять». А значит, она (а в том, что это именно она, Чицкой не сомневался, ибо запах) должна попасть в его лапы живой. В прочем, когда в полосатой отпадёт надобность, киберпёс с удовольствием расправится с ней. Вскоре усталость взяла своё дело, и Чицкой смог поймать убегающую на ошибке при попытке в очередной раз резко сменить направление. Оттолкнувшись лапами, он послал себя в непродолжительный полёт и сбил эту «шпиёнку» с ног ударом в бок и, перелетев через тело, наступил лапой на плечо лежащей, недвусмысленно зарычав. На её лепет пёс не обратил внимания. Внезапно в ушах зазвучал голос хозяина: — Чицкой! Голос! Пёс отозвался, задрав голову в вверх и зайдясь громким лаем. Он видел, как устало вздымались бока беглянки, и потому не опасаясь переключил своё внимание с неё, ибо в таком состоянии бежать весьма проблематично. Во времена Второй Мировой войны, когда состоялось боевое крещение кибердуэта, Чицкой часто в пылу боя мог оказаться далеко от хозяина, из-за чего Волкову приходилось напрягать голосовые связки в попытках дозваться пса. Советские инженеры решили проблему радикально, вживив четырёхлапому кибору маленькие динамики рядом с ушами, которые соединялись с носимой на броне компактной радиостанцией, благодаря которой осуществлялась связь с хозяином на больших расстояниях, чем, видимо, и решил воспользоваться сейчас Волков. Через какое-то время пёс услышал треск ломаемых кустов, веток, шорох листвы и травы, которые сопровождали чью-то тяжёлую поступь. Заняв позицию так, чтобы беглянка оказалась между ним и источником звука, Чицкой увидел спешащего бойца в бронескафандре, коего поприветствовал громким гавом. Последний же, увидев представшую перед ним картину, несколько опешил. — Чицкой, а… Э… Где разведчик?

***

В отличие от киберпса, молодой красноармеец, направленный ему в помощь, не мог похвастать скоростью передвижения, потому безнадёжно отстал. А вскоре и вообще потерял Чицкого из виду, и встроенный в броню фонарь тут не помогал. Однако звуки погони были по-прежнему слышны, но Воробушкин, дабы лучше ориентироваться на слух, снял шлем. «Гусару, — подумал Семён, — с его музыкальным слухом было бы проще». Однако чем дальше тесла-десантник преследовал пса, тем сильнее он отставал, и в один «прекрасный» момент Воробушкин осознал, что не то что не имеет понятия куда бежать, ибо вокруг сомкнулась ночная тишина. Он вообще заблудился. Остановившись, он попытался связаться с Волковым по радиосвязи — Первый! На связи восемьдесят девятый! Я их потерял и, похоже, заблудился. Ожидаю Ваших указаний. — Не паниковать! — раздалось в ответ. — Всё продумано. Чицкой сейчас себя обозначит. — Понял Вас! Воробушкин продолжил движение, по спирали отдаляясь от места остановки, как услышал отдалённый собачий лай, который ни с чем не спутаешь: звонкий, немного хриплый, искажённый помехами и посторонними шумами. Определив направление, рядовой двинулся туда, перейдя вскоре на неторопливый и немного неуклюжий бег и на всякий случай надев шлем. Долго ли, коротко ли, но Воробушкин наконец нашёл пса, приветственно гавкнувшего при его виде. Вот только… — Чицкой, а… Э… Где разведчик? Перед глазами рядового предстала весьма странная картина. Сам пёс стоял в выжидающей позе, сосредоточив умный взгляд на тесла-десантнике, поставив блестящую в свете фонаря металлическую лапу на… Воробушкин идентифицировал это как зебру. «Буржуйская зебра», — усмехнулся боец, оценив количество золота на оной. Золотые, или позолоченные обручи на шее и правой передней ноге, такие же, как их идентифицировал рядовой, кольцеобразные бирки в ушах. Эта зебра явно принадлежит или принадлежала кому-то, о чём так же могла свидетельствовать спиралеобразная метка на бедре лежащей. Киберпёс ответил рядовому недовольным «Гав!», мотнув головой на лежащую перед ним. — То есть. За нами наблюдала зебра? Чицкой в ответ снова недовольно гавкнул. — Какая-то игра в глухой телефон. Ладно, — чувствуя себя в высшей мере идиотом, пробормотал Степан. — Предлагаешь её отвести Лидеру? Вместо привычного «гав» Чицкой ответил взглядом столь лютым, что только глупец не смог бы прочитать: «Ну и дурак же ты!» — Не надо на меня так смотреть! — немного испуганно ответил рядовой. Слухи про пса ходили разные, будучи воспитанной собакой, на своих он не нападал, но куснуть в порыве раздражения мог. — Ладно, пошли. Ты дорогу-то найти сможешь? А то я заблудился… Снисходительно фыркнув, что, мол, с тебя взять, пёс отошёл от пленённой им зебры, припал носом к земле, вынюхивая след, и двинул в сторону, как решил рядовой, своих. Отойдя на пару метров, пёс призывно гавкнул. Рядовой ответил кивком, после чего, понимая, как глупо он выглядит, ткнул разрядником в полосатую «разведчицу» и коротко им взмахнул, приказывая подняться. Добившись нужного, Воробушкин махнул рукой в сторону Чицкого, следуй, мол, за ним. К удивлению рядового, она в точности выполнила требуемое. Сам же Воробушкин пристроился в конце колонны. В таком порядке процессия и выдвинулась к расположению остальных красноармейцев. По пути зебра постоянно спотыкалась, от чего кольца на её шее мелодично бренчали. Судя по тому, как она берегла правую сторону, от пса «буржуйке» прилетело неслабо. «Загнал бедолагу Чицкой», — невесело усмехнувшись, подумал Воробушкин. И было от чего грустить. Задание, можно сказать, с успехом провалено. Вместо того, чтобы поймать шпиона, они с псом поймали какую-то мелкую полосатую лошадь. Рядовой, конечно, допускал, что она могла наблюдать за действиями красноармейцев из любопытства, но какое животное будет вести себя подобным образом, особенно учитывая, что советы не особо-то и скрывались (что казалось логичным: огромный купол света не особо-то скроешь, так что кому надо — те уже в курсе на счёт происходящего)? Правильно, никакое! Или домашнее, ручное, убежавшее от своего хозяина. Подобное как раз и допустимо, особенно учитывая метку на заду зебры (кажется, у животных он называется «крупом»?) и бижутерию. Да и эти животные, на сколько было известно Степану, не обитают в широтах, для которых характерен сосняк. И если за ними действительно следила эта странная животина, то опасаться гнева майора не стоило. Хотя поди ты докажи, что это был не конный разведчик. Для рядового тут было очевидно: седла нет, узды нет. Значит, верхом на ней никто не скакал. А для киборга? Да тоже, наверно. Да, поворчит на предмет ложной тревоги, но разворачивающиеся перспективы откровенно радовали. Если зебра чья-то, значит кому-то можно её вернуть, а судя по отожранным бокам (специалистом в этом вопросе Воробушкин не был, но отличить голодающего он вполне мог. Плюс можно более опытного в этих вопросах старшину спросить), этот кто-то был недалеко. А значит, по принципу «ты-мне, я-тебе» можно было рассчитывать на содействие со стороны местных. Начиная от определения примерного местонахождения, заканчивая продовольствием… Повеселев, Воробушкин вскинул разрядник, положив его на плечо. Ночной сосняк внезапно заиграл новыми красками в глазах рядового. Тёмные сосны свечками тянулись в тёмное же небо, усыпанное звёздами. То тут то там фонарь выхватывал кусты рябины. Свежая трава радовала своим шелестом. Рядовой мог поклясться, что увидел потревоженную сову, спешно улетающую куда-то «Давно я таких пейзажей не видел, — восторженно подумал рядовой. — Зарисую как-нибудь». Внезапно зебра в очередной раз запнулась, и рядовой чуть не столкнулся с ней. Он ткнул своим разрядным устройством ей в корму. — Шевелись давай, — сказал Воробушкин так, будто полосатая животина могла его понять. Полосатая животина, очевидно, не поняла. С силой лягнув рядового в живот, та попыталась удрать. Ключевое слово «попыталась»: скафандр, само собой, смягчил удар, но тот был настолько сильным, что рядового подбросило над землёй, хоть и не высоко, а сама зебра начала ощутимо прихрамывать на обе задние ноги. Шутка ли, со все дури ударить две с половиной сотни килограмм плоти и металла! И тем не менее, даже так Степан не смог бы за ней угнаться. Он хотел было зарядить конденсаторы и дать разряд по соснам, но вовремя остановился: только лесного пожара ему не хватало, а сосняк всегда хорошо горит. — Чицкой! — позвал он пса. Но тот уже понял, что что-то пошло не так, потому резко развернувшись, он прыгнул с места, в очередной раз сбив зебру с ног. Снова уперев свои металлические лапы ей в плечо, он зарычал, наклонившись как можно ниже к её шее, и для пущей убедительности клацнув всё ещё окровавленной пастью, полной победитовых зубов. Проняло даже рядового, что уж говорить про бедную копытную, которая натурально затряслась от страха. У Воробушкина создалось впечатление, будто она потеряла остатки самообладания, что по вообще-то характерно разумным существам, то бишь людям. «Что-то с ней не так, — подумал Степан. — И это я не про металлолом на шее». Призывно гавкнув, Чицкой, снова уткнувшись носом в землю, вернулся к своему старому занятию. Зебра понуро двинулась за ним. Процессию вновь замыкал Воробушкин, на сей раз внимательно следя за хромающей «шпиёнкой», не забывая, в прочем, оглядываться по сторонам. Этот случай научил его не недооценивать своего противника. Даже если это зебра.

***

Волков был доволен. Пока Чицкой и Воробушкин занимались преследованием вражеского разведчика, остальные успешно извлекли Турова из древесного плена. Комплект шанцевого инструмента действительно нашёлся на танке, а действовать было решено по предложению Воробушкина. Пока Денисов рубил корни, майор, как физически наиболее сильный в отряде, придерживал сосну и обеспечил её сравнительно мягкое падение, в чём ему помогали старшина и лейтенант. — Эк нам сегодня везёт, жолдастар, — сказал Акылбаев, ввернув словечко на родном языке. — Мало того, что семьдесят первый жив, так ещё и скафандр его, видимо, функционирует. — Ага, — отозвался Карамазов, на правах техника ковыряющийся в бронескафандре, местами даже буквально: ножом. — Дерево диффундировало в броню где-то на миллиметр. Это должно сказаться на её защитных качествах, но не сильно. Главное, что потроха разрядника и скафандра, как я могу судить, не зацепило. — И это просто замечательно, — обрадованно пророкотал киборг. Всё пока складывается как нельзя лучше: из-за сбоя в работе «Хроносферы» его не сбросило в океан, как следствие: жив он сам, жив Чицкой, живы его бойцы, при чём все боеспособны. Что ни говори, а майор прежде всего — солдат, а потому тот факт, что ему удалось разминуться с, казалось бы, неминуемой смертью, против воли киборга стал причиной его хорошего настроения (не то чтобы он был против…). Единственное, что беспокоило сейчас Волкова это вражеский разведчик, которого должен был поймать Чицкой. В понимании кибермайора, это радостное событие должно было произойти достаточно скоро, однако времени прошло уже не мало, а киберовчарки и Воробушкина ещё не было. Волков понял, что всё пошло не так, когда Степан вышел с ним на связь, заявив, что заблудился и потерял и беглеца, и пса. «Просто смехотворно», — подумал тогда киборг. Но необходимые инструкции выдал. И вот, Туров освобождён, окончательно успокоившийся Денисов что-то наигрывает на баяне, Карамазов проводит ревизию бронескафандра семьдесят первого, Акылбаев разбирает свой разрядник, сняв шлем бормоча что-то на родном языке, а Чицкого и восемьдесят девятого всё нет. Непорядок. Волков снова вышел на связь: — Восемьдесят девятый! Первый на связи! Ты куда, твою медь, пропал? — Восемьдесят девятый на связи! Товарищ майор, мы поймали разведчика и возвращаемся! Но он это… — Мёртв? — Нет. Это зебра. Наступившую в эфире тишину можно было черпать ложкой. — Ты же вроде не употребляешь алкоголь. — Никак нет. — Тогда что ты мне тут голову морочишь? Какая к чёртовой матери зебра? — Домашняя, полагаю. Сбежала от своего хозяина, заплутала, вот и пошла к людям. — To есть я правильно понял, что вместо того, чтобы ловить вражеского разведчика, вы с Чицким занялись охотой? Продолжать погоню уже смысла нет. По возвращению тебя, рядовой, ждёт разбирательство. Конец связи. «А теперь серьёзно, — задумался киборг. — Сомневаюсь, что ловить живность было инициативой Воробушкина, а Чицкой её поддержал, наплевав на задачу. Воробушкин точно не идиот, идиоты «Тесла-башни» не монтируют. Чицкой тоже не проигнорировал бы приказ. Плюнуть бы, но коль они упустили вражескую разведку, то по нашу душу, скорее всего, сейчас придут. Минуту, они бы и так пришли: «хронокупол» визуально не замаскировать. Надо готовиться к обороне. Или уходить.» — Меня интересует состояние тесла-танка. — Точно не скажу, — ответил Карамазов, копающийся на сей раз в ранце скафандра Турова, — но, как мне кажется, танку табак. — Обоснуй. — Мне доподлинно неизвестно, какими энергиями манипулирует мутатор Раана, но от его попадания танк остановился, да и Вы сейчас на «Столичном» держитесь. И потому я даже не знаю, что сейчас с танком. Но экипаж гарантированно мёртв. Что могу сказать точно, надо глянуть. — Глянем. «В радиоэфире тишина и это странно. Если будет погоня, то от неё уйти нам не удастся. Значит что? Значит нужно занять оборону тут, и танк тут может стать неплохим активом. Если он вообще работает. На худой конец, можно использовать его в качестве укрытия», — поразмыслил Волков. — Готово, — удовлетворённо сказал третий, захлопнув заднюю крышку ранца бронескафандра Турова. — Как и предполагал, аппаратура не пострадала, ограничений на работу нет. — Тогда нужно решить, что делать с танком. — Я изучал теорию, — решил блеснуть эрудицией Владимир, — полагаю, если удастся запустить машину, разобраться с управлением смогу. — Хорошо. Тогда вперёд. Всеволод, Владимир, займитесь машиной. Джанибек, Семён — патрулируйте периметр. Докладывайте мне о любом подозрительном шорохе. Семён, при малейшем шуме захлопывай бронеколпак. Задачи ясны? — Так точно, — было ответом майору. — Приступайте. Волков проследовал вслед за Карамазовым и Туровым к танку. Вскоре перед ними предстала громада грозной бронемашины, внушающая уважение даже сейчас, будучи поверженной. Имея базу ОБТ «Носорог», «Тесла-крейсер» отличался от него прежде всего башней: более массивная, обтекаемая, и не имеющая орудия в традиционном понимании этого слова. Вместо стадвадцатипятимиллиметровой пушки по центру машина имела два дуговых разрядных устройства по бокам башни. Такая компоновка гарантировала лучшую скорострельность, чем если бы машина была вооружена одним разрядником, имела модернизационный потенциал, а отсутствие отдачи играло только на руку. Меньше башни в глаза бросалась задняя часть корпуса, чуть более объёмная за счёт большей высоты, по сравнению с таковой у «Носорога». Это было сделано для того, чтобы втиснуть в моторный отсек электродвигатель и тесла-реактор. Более массивные его собратья снабжали электричеством советские военные базы, населённые пункты. Менее массивные сейчас покоились в ранцах бронескафандров тесла-десантников. Ещё меньше двигательного отсека бросалась более толстая, по сравнению с «носорожьей», композитная броня. Тем временем бойцы вылезли из скафандров, явив миру чёрные танковые комбинезоны с такими же чёрными шлемофонами, достали аварийные фонари из комплектов НАЗ и прежде, чем приступить к осмотру бронемашины, извлекли из неё три тела. «Надо будет похоронить по-человечески, и не только их», — подумал Волков. После того, как последний член экипажа был бережно уложен рядом, рядовой полез в сам танк: если «Тесла-крейсер» остановился, то с большой долей вероятности проблема в электронике. Всё же, хоть такие танки и были значительно дешевле легендарных «Апокалипсисов», в вопросах уничтожения бронетехники и пехоты практически равняясь с ними, но они по-прежнему оставались технологически достаточно сложными именно из-за электронных компонентов, доступ к которым можно получить изнутри. Однако доступ к двигателю был традиционно через крышу корпуса, куда полез лейтенант. К его чести, Карамазов осознавал, что его компетенции в вопросах ремонта двигателя мало: не его профиль, потому активно пользовался советами и подсказками рядового, в силу своей любознательности в своё время изучившего вопрос. Сам же майор остался на страже, дабы случись что, встретить опасность первым, дав время товарищам влезть в скафандры и принять участие в обороне. Однако, как Волков не силился, ничего подозрительного в окружающем пейзаже он найти не смог. Вон трупы эпсилоновцев, там тела нескольких тесла-бойцов, не переживших нападение Раана и его людей, вот сам Раан неживой лежит… Секунду, а это что? Увеличив приближение глазного протеза, майор разглядел поблёскивающие в свете луны металлические полушария на лапках. Сомнений не было, это стояли без приказа дроны «Ужас», забытые в пылу минувшей схватки и последующих событий. Оглядываясь по сторонам, Волков приблизился к одному из них. Оптодатчиком дрон угрожающе нацелился на киборга, но, распознав в нём своего, не предпринял дальнейших действий. Как знал майор, каждый такой управлялся голосом. Нужно было лишь знать набор голосовых команд, номер машинки и код управления, необходимый для перекалибровки под новый голос. Первое киборгу было известно, третье тоже, второе же Волков сейчас искал на корпусе робота, помогая себе фонарём. Ага, вот оно! — Модель ка-пятьдесят-четыре-семьдесят-семь-ноль-два. Код «альфа-семь-восемь ять ижица четыре а». Стальной паучок встрепенулся, взвизгнув и обратив взор своих оптодатчиков на киборга. Машина приняла код управления, теперь можно было не называть её по полному номеру и Волков присвоил ей новый «позывной». Киборг повторил процедуру со вторым дроном, отправив их потом Акылбаеву и Денисову, а сам вернулся к машине. Что-то было в окружающем пейзаже не так… — Тащ майор! Сто тридцать второй на связи! Вижу восемьдесят девятого. — Принял. Продолжай охранять периметр. Одиннадцатый! — На связи! — Возвращайся к танку. — Есть! — И так, товарищи, — обратился Волков к «ремонтникам», — чем можете порадовать? — Я не специалист, — ответил лейтенант, — но, по-моему, реактор всё. — У меня аналогично, — отозвался из глубины машины рядовой. — В смысле, электроника накрылась. Танк потерян. — Реактор на куски, — добавил Карамазов, — и восстановлению не подлежит, как обычно в таких случаях. Более того, судя по подпалинам, двигатель тоже того. — А это ещё почему произошло? — удивлённо спросил Волков. — Луч-мутатор? Сколько попаданий пришлось? — задал больше риторический вопрос Карамазов, спускаясь с танка и залезая обратно в скафандр. — Как бы то ни было, из целого у танка остался только шанцевый инструмент и корпус. Даже двигатель сгорел. — И катушки! Катушки целы! — воскликнул Туров. — Запитать их, и погудят ещё! Ну, и пулемёт ещё. — И от чего питать их предлагаешь? Вылазь давай. Машину трогать не будем, пулемёт потом снимем. Тем более вон, Воробушкин идёт с «шпионом», — последнюю фразу Волков произнёс мрачно, точно собираясь вынести и исполнить приговор по высшей мере наказания второй степени, кивнув в сторону выпрыгнувшего из кустов киберпса. — Не нравится мне, как Вы это произнесли, товарищ майор — поёжился Владимир. — А сейчас узнаешь почему. Вскоре к месту встречи подтянулись Акылбаев и конвоируемая Воробушкиным зебра. Последняя, поняв, что конвой достиг места назначения, аккуратно легла на левый бок, опасливо косясь на десантников и тревожно шевеля ушами: её явно беспокоили шелест, скрип и топот металлических лапок дронов «Ужас». В отличие от смурного рядового, уже занявший своё место подле хозяина Чицкой выглядел довольным, скалясь и вывалив язык, видимо, ожидая похвалы. Подождёт. — Патруль, — коротко скомандовал майор, смотря псу в глаза. Недоумённо посмотрев в ответ, а спасибо, дескать, где, пёс послушался, развернувшись и прыгнув на край поляны, по периметру которой и порысил. — Сто тридцать второй! — обратился Волков к Денисову по радиосвязи. — Возвращайся. Дронам прикажи патрулировать по заданному маршруту. — Есть! — Теперь ты, Воробушкин. Докладывай, — неожиданно спокойно потребовал майор. — Проблемы начались, когда я понял, что заблудился… — Опустим подробности погони. Сосредоточься на «пленении». — Слушаюсь! Так вот, по прибытии на место… Пока рядовой докладывал, перейдя вскоре по требованию Волкова на более подробное изложение событий, не забыв пересказать собственные размышления, мысленно отмеченные майором как в целом верные и логичные, а также рассказав о поведении как киберпса так и зебры, что склонило майора к мысли о некоторой странности происходящего, а остальные, в том числе и вернувшийся Денисов, внимательно слушали, переводя взгляд с Воробушкина на копытную, старшина сосредоточил своё внимание на последней. Акылбаев, как и его подчинённый, так же нашёл эту зебру любопытной, однако исходя не только из её поведения. Дабы подтвердить, или опровергнуть свои подозрения, он подошёл к ней поближе и сел рядом с ней на корточки. Подняв голову, та воззрилась на него своими раскосыми голубыми глазищами, в которых плескалась смесь страха с толикой любопытства. «Интересные глазёнки. Хм… — задумался старшина. — Мутант какой? Да нет, выглядит хоть и необычно, но вполне естественно… Новая порода? Гибрид?» — Джанибек Бауыржанович? Что думаешь? — спросил киборг. — Если разведчик и был, то не конный. Зебру объездить невозможно. — И так, к какому выводу прихожу я, — задумчиво проговорил майор. — Да к тем же, что и ты, Степан. Шпиона не было, хозяин зебры живёт неподалёку. Значит, нужно вернуть. Вернём — обеспечим лояльность со стороны местных, благо язык я знаю неплохо. Определим наше точное местоположение, следовательно — сообразим, как к своим прорваться. — А зачем нам знания языка, тащ майор? Мы не в тайге разве? — спросил Денисов. — Я полагаю, мы в Америке или Западной Европе. Логика проста: если бы кто-то из наших соотечественников занялся разведением этого животного, он бы её так не украшал. И об этом бы трубили все газеты, это обязательно нашло бы отражение в программе «Время». Уверен, об этой зебре уже бы не одну передачу сняли. Ты что-нибудь об этом слышал? — Нет, товарищ майор. — И я нет. Хоть у меня и не было времени на просмотр телепередач, но что-то до меня бы дошло. Отсюда моё предположение и следует. Сосны, если я правильно понимаю, растут и там, то есть, тут. — А зачем нам вообще помощь местных? Мы не можем сами точно наше местоположение определить? По звёздам? — В последнее время это не самый надёжный способ ориентирования. Спутники и космический мусор настолько заполонили околоземное пространство, что сейчас я даже не могу найти нужные созве…- Волков взглянул на усыпанное звёздами небо, и, наконец, понял, что его смущало в окружающем пейзаже. Луна! Точнее, её наличие. Если Волков помнил правильно, а на память он не жаловался, ночь во время штурма была безлунной. «Старею, Луну сразу не заметил», — подумал Волков. Однако и само ночное светило… — Луна. Что с ней? Какая-то она… Не такая. Я не вижу на ней привычных морей и кратеров, — сказал проследивший за взглядом своего командира Туров. — Может это «Иркалла»? — предположил Воробушкин, помянув огромную летающую станцию Юрия — Ага. «Чицкалла». Чушь не неси, — огрызнулся на очевидную глупость Степана Владимир, вспомнив на сей раз захваченную в своё время советами небесную крепость и переименованную в честь Чицкого. — Отставить, — отреагировал на реплику Турова Волков. — Да нет, восемьдесят девятый, это именно Луна. Видимо, эпсилоновцы её так распахали. Как-то в боях у меня не было времени присматриваться. — Да вроде нет, — задумчиво сказал Гусар. — Там, конечно, было что-то видно, но вот так она не выглядела. — И не лунный гарнизон тут постарался точно, — продолжил мысль Владимир. — У них бы банально времени не хватило. Да и откуда она вообще? Нас переместило не только в пространстве, но и во времени? На полмесяца вперёд-назад? — Блёк… виноват, товарищ лейтенант, а что Вы думаете? — поинтересовался Гусар у Карамазова, совершенно случайно чуть не назвав того по кличке. Тот в ответ лишь индифферентно развёл руки. — Ничего не скажу. Не моё это дело. Предлагаю пока принять версию Турова в качестве основной. — Принимается, — не терпящим возражения тоном сказал Волков. — Но вернёмся к нашим баранам. Точнее, коням. — Вы как хотите, товарищ майор, — сказал Владимир, обнажая нож, — но питаться сое-водорослевым концентратом со вкусом баранины я не горю желанием. Особенно когда у нас под рукой просто гора свежего, хорошо усвояемого мяса. — Рядовой… — Товарищ майор, этот местный может и не согласиться с нами сотрудничать, а может и вообще оказаться под пси-контролем. Тогда мы и время зря потеряем, и привлечём внимание врага, если по какой-то немыслимой причине тот ещё не понял, что к чему. А так мы и время сэкономим, и провиант, если мы тут задержимся надолго! — Рядовой!.. — А если никто из собравшихся не имеет желания заколоть зебру, то я сделаю это сам! — с этими словами Туров решительно направился к лежащей, дабы исполнить задуманное. Ему наперерез встал Акылбаев. — Туров, как старший по званию, приказываю… — Товарищ старшина, но сами посу… — РЯДОВОЙ! — рявкнул Волков во всю мощь своих кибернетических лёгких. Окружающие вздрогнули, с деревьев сорвались потревоженные птицы. Туров же, к его чести, понял, что на почве гастрономии его занесло немного не туда. Он убрал нож и попытался было что-то сказать, вероятнее всего, извиниться, но его остановил старшина, чьё внимание снова было сосредоточено на зебре. Точнее, на непонятных, но мелодичных звуках, издаваемых ею. В сочетании со страхом и обречённостью в глазах, это натолкнуло одиннадцатого на определённые мысли. — Товарищи, по-моему, это… разумная речь, — несколько ошарашенно сказал он. — Я вам больше скажу: это стихи, — так же ошарашенно проговорил Гусар. — Я вам больше скажу: вы пьяны, — раздражённо сказал киборг. — Какая к чёртовой матери разумная речь у обычной зебры? Какие стихи? — Не обычная, товарищ майор. Обратите внимание на морду: строение иное, чем у нормальных лошадей, и "заточено" под расположение глаз. Оно поддерживает бинокулярное зрение, хоть и угол обзора, наверное, должен быть широким. Сами глаза, кстати, тоже для лошадей не нормальны: у них зрачки вытянуты в горизонтальной плоскости, у этой — круглые. Вышеперечисленное для обычной зебры не нормально. На счёт цвета радужки, кстати, молчу, ибо не в курсе. — Допустим, в этом вопросе Вам, товарищ старшина, я склонен доверять: как-никак, из всех нас на конном заводе в своё время работали именно Вы. Но с чего этот набор звуков должен быть разумной речью? — Время для него было выбрано идеально, да и звучал этот набор… Никак не неосмысленный лепет. В нём явственно слышалась просящая интонация. К тому же… Семён, почему ты думаешь, что это стихи? — Потому что это звучит как стихи, — почесал в затылке рядовой, — не знаю, ритм характерный. — Ладно, тут тоже спорить не буду: мне медведь на ушах «Гопака» сплясал ещё в тридцатых. — И каким образом это должно спасти её от… — Рядовой Туров, молчать! — рыкнул на рядового киборг. — Тебе за нарушение субординации и хамство в отношении старшего по званию объявляю выговор, пока — без занесения в личное дело. — Понял, — сказал Владимир, после чего постарался аккуратно покинуть поле зрения майора. «От этого идиотизма у меня уже голова болит и суставы ломит», — мысленно посетовал Волков. — И так, допустим, это речь. И, допустим, стихотворная. Предмет разумности ещё установить нужно. — Разрешите, товарищ майор, — вызвался Воробушкин. — Установить разумность? Разрешаю, — усмехнулся киборг. Рядовой уверенно шагнул к зебре и жестом руки приказал той подняться. Не без труда, сказались повреждённые ноги, но та встала, на что рядовой ободряюще кивнул. Затем он, опять же жестом, велел полосатой «пленнице» подойти, что она и сделала. Снова кивнув, рядовой ткнул пальцем на переднюю левую ногу. В ответ испытуемая подняла требуемую конечность. Кивком обозначив правильность действий, рядовой замахал рукой, опусти, мол, нет нужды уже. Наградой зебре за всё это стал кусочек сахара-рафинада из пайка рядового. С любопытством наблюдавший за происходящим старшина отметил несколько приподнявшееся настроение недавней беглянки. — По-моему, тут всё очевидно, товарищ майор, — сказал рядовой, совершенно непреднамеренно проведя рукой по её шее. Рукой в бронированной перчатке. Понятное дело, этот процесс не вызвал у зебры никакого восторга: та невольно дёрнулась. — Я такой дрессуры не видел никогда, — подтвердил Акылбаев. — Сомневаюсь, что это вообще дрессура. — Таким образом, ценность этого недоразумения возросла. Джанибек Бауыржанович, раз уж ты специалист по коням, то тебе за неё и отвечать. Побудет у нас, пока не найдём хозяина. Не найдём — сбагрим нашим учёным, пускай они с ней разбираются. Или в Московский Зоопарк пристроим. Когда его восстановят. — Понял Вас, товарищ майор. «Даже не ресурс, балласт… — подумал Волков. — И ведь что Воробушкин, что Туров по-своему правы. При чём в большей степени прав Туров: столь любезно попавшее к нам в руки мясо следовало бы употребить по прямому назначению, то есть в пищу, а пайки сберечь. Но в перспективе это бы нам никак не помогло, а если она действительно разумна, то это может подорвать моральный дух, а значит снизить боеспособность. То есть, может навредить. Протянуть мы можем и на пайках, а лояльные местные с большим шансом нам помогут. Секундочку, разумная зебра в сосняке…» — Но если эта зебра, допустим, разумна, — подал голос Туров, — то откуда ей взяться, а? — Между прочим, правильный вопрос, товарищ рядовой, — поддержал Владимира киборг, которому в голову пришла ровно та же мысль. — Следите за руками: откуда разумной говорящей зебре взяться здесь? Эволюция? Сомневаюсь: не работает это так…. — А как это работает? — Подожди, Гусар, не перебивай. Да и не о том речь, это отдельная тема. И так, вариант эволюции мы отмели. Что остаётся? Генетическое вмешательство. А кто у нас впереди планеты всей в вопросах генетики? Эпсилон! Эта зебра есть разведчица Юрия, вспомните его генетически модифицированных воронов! — А почему тогда она не говорит, не знаю, на английском, арабском, русском… Какой там язык распространён среди эпсилоновцев… А на каком-то неведомом диалекте? — задал наивный вопрос майор, понимая его некоторую глупость. — Строение речевого аппарата не позволяет, товарищ майор, — объяснил Туров. — Проще придумать новый язык под это дело, наверное. Да и не нужно им это, поди, с их возможностью читать чужие мысли. Но почему, а главное зачем она говорит — вопрос отдельный, вороны, как я помню, не говорили. — Вроде стройно звучит… — почесал в затылке Гусар. — Вот только один вопрос: зачем Юрию ещё и генетически модифицированная зебра? — спросил Степан. Ему как-то не особо хотелось, чтобы она оказалась средством разведки противника. И не только потому, что это означало, что он скормил сахар из своего пайка врагу. — А вот это пока есть слабое место моей теории, — признал семьдесят первый. — Может, для прочёсывания пересечённой местности? Хотя манёвренности даже крупных воронов должно хватать для действий в лесу. Поиск по запаху? «Страшилы» есть. Как бы то ни было, её бы дугануть по-хорошему, из предосторожности. Генномодифицированное мясо потенциально разумного животного я есть побрезгую. — Тут я согласен, — мрачно согласился Волков. — Добровольцы исполнить приговор есть?