Этот мальчик

Красивый черный автомобиль мчался по улицам Централа, доставляя своих пассажиров в место назначения. Машина была не новой, а, как говорится, «уже бывшей в употреблении», иначе нынешний владелец не смог бы ее себе позволить. Но функционировал автомобиль исправно, без помарок. По крайней мере, пассажиры были вполне довольны. Людей, к слову, в салоне машины было всего трое: красивый кареглазый мужчина с каштановыми аккуратно уложенными волосами сидел за рулем, с видом человека, держащего все под контролем. На пассажирском сиденье расположилась молодая женщина с черными узкими глазами и белой, как снег кожей — явно уроженка империи Син. Ее длинные черные волосы, были забраны в характерный аккуратный пучок, который держала простая, но очень красивая заколка с слишком заостренным для простой заколки кончиком. На коленях у женщины сидел маленький мальчик лет четырех, в джинсовом комбинезончике и оранжевой футболке. Мальчишка был удивительно похож на мать — его неряшливо растрепанные, довольно густые волосы тоже были черными, как смоль, кожа бледной, а глаза темными. Отличие было лишь в том, что глаза мальчика были шире, чем у матери, однако все равно уже, чем у рядового жителя Аместриса. Мальчишка играл с небольшим светло-зеленым плюшевым динозавриком и громко смеялся, когда машина натыкалась на лежачий полицейский или просто неровность на дороге. В такие мгновения малыша подбрасывало на коленях матери, и он был в восторге от этих маленьких полетов. — Мааам, можно мне вкусняшку? — спросил мальчик, извернувшись так, чтобы посмотреть матери в глаза, а потом перевел взгляд на пакет с продуктами, стоящий рядом. Сейчас из него торчала только какая-то трава, но мальчуган знал, что где-то в недрах пакета, спрятаны честно выторгованные им у родителей в магазине конфеты. — Нет, Рой, подожди немного. Вот приедем домой, покушаем вкусный суп и тогда, с чаем, я дам тебе вкусняшку, — женщина улыбнулась сыну. Маленький Рой надул губы и сложил ручонки на груди. — Я не хочу суп, мам. Почему его обязательно надо есть? — искренне непонимающе спросил он. — Чтобы быть здоровым и сильным, — с теплотой в голосе ответила женщина. — Вот ты у меня какой крепенький и здоровенький, а все потому, что твоя мама кормит тебя супчиками и полезной едой. — Ты кормишь меня травой! — начал возмущаться мальчик. — Это не просто трава, милый. Она очень полезная, — терпеливо объяснила женщина. — Динозавры, например, тоже травку кушают, — она дотронулась до лапки плюшевой игрушки сына. — Динозавры мясо едят, — твердо ответил матери Рой. — А еще людей, — раздался с водительского места веселый голос. — К тому же, мама мясо тебе тоже дает. — Они едят только плохих людей, — сказал мальчик отцу. Мужчина только усмехнулся. — Пап, а как ты думаешь, люди вкусные? — вдруг спросил Рой. — Я думаю, что это зависит от многих вещей, — всерьез начал рассуждать мужчина, но был прерван суровым взглядом жены. — А вообще не думай об этом, Рой. Поедание людей называется каннибализмом и не приветствуется в большинстве стран. — Кабализм? — попытался повторить странное незнакомое слово мальчик. — Не слушай папу, малыш. Людям нельзя есть людей, — мягко сказала женщина, ясно давая понять, что разговор о каннибализме окончен. Рой посидел какое-то время, сведя вместе черные бровки, вертя любимого динозаврика в ручках, переваривая новую информацию. Через несколько минут люди, похоже, перестали его интересовать, ведь если их нельзя есть, то зачем о них думать? Поэтому он вернулся к изначальной теме спора. — Ну, мааам, я хочу конфету! — начал канючить мальчик. — Нет, Рой. Я же сказала, все конфеты дома, после нормальной еды, — маленький Рой повернулся к матери и сделал такую жалобную моську, что сердце любого взрослого растаяло бы, но мать не повелась на эту удочку и была непреклонна в своем решении. — Если кушать все время одни сладости, то попа слипнется, — сказала она, и слегка шлепнула сына по попке. Мальчик недовольно посмотрел на мать и обхватил попу руками, чтобы защитить такую важную часть тела от нападений. — Такого не бывает! Она не может слипнуться! — торжествующе сказал Рой, радуясь, что разрушил один из материнских аргументов. Однако женщина осталась совершенно спокойной и лишь подняла вверх изящную темную бровь. — Не веришь мне — спроси у папы, — просто сказала она. — Он же у нас врач. Мальчик перевел взгляд узких черных глаз на каштановый затылок мужчины за рулем. — Пап, мама ведь говорит неправду, да? — с надеждой, что другой взрослый поддержит его, спросил Рой. Однако мужчина лишь лукаво улыбнулся. — Насчет попы, я не знаю — это не моя специализация, а вот твои зубки тебе за весь этот сахар спасибо не скажут, — мужчина помолчал, посмотрев на сынишку, а затем продолжил: — Приходил ко мне на прием как-то один мальчик, чуть постарше тебя, лет шесть ему было, так вот он наглотался сладостей, а потом что-то зубки разболелись. Приводит его мама, открывает он рот, а там все зубы черные. Кариес запущенный. Пришлось сверлить. Орал пацан… — мужчина специально не закончил фразу и многозначительно сверкнул глазами. Без того бледная кожа Роя теперь лишилась последней кровинки. Мальчик смотрел на отца широко раскрытыми от ужаса глазами. Отец Роя был дантистом и поэтому за зубами Роя всегда тщательно следили. Мальчик видел все папины инструменты, но мог только с ужасом догадываться для чего нужны некоторые, самые страшные из них. Рой вдруг отчетливо представил себе звук этого противного сверла, и у малыша отбило напрочь вообще какой-либо аппетит. Увидев, как испугался сын, женщина притянула его ближе к себе, делая объятия еще крепче. Мальчик сначала немного посопротивлялся маминой нежности для виду, но потом сдался, ведь у мамы на коленях было тепло комфортно и папины страшные инструменты его там не достанут. — Вы злые, — наконец сказал Рой и сложил руки на груди, демонстративно отвернувшись от матери. Та лишь тихо засмеялась и поцеловала сына в черную макушку. — Мы-то как раз добрые, — сказал отец. — А вот всякие болезни — злые. Рой показал отцу язык, не поняв, увидел это мужчина или нет и начал нагибаться за своим любимым динозавриком, который во время спора успел свалиться на пол. На полу помимо игрушки валялось еще много чего интересного, но взгляд мальчика привлек блестящий под сиденьем цент. — Мам, я монетку нашел! Можно я ее себе во… — Какого *** — раздался с водительского сидения голос отца. Странно, при Рое он никогда не ругался… Где-то над головой послышался испуганный вопль матери: — Джеймс! Затем цепкие пальцы женщины мертвой хваткой вцепились в маленькое тело Роя, почувствовался сильный удар, ослепляющая вспышка боли, а затем наступила темнота.

***

В небольшом, но довольно уютном баре на окраине Централа играла музыка, и стоял тихий гул голосов клиентов. Несмотря на то, что бар находился не в центре города рядом с большими ресторанами и дорогими магазинами, клиентов у него всегда хватало. В стильно обставленном зале пахло сигаретами, алкоголем и смесью дорого парфюма и дешевых духов. Слышался кокетливый звонкий смех девушек-работниц бара. В этом баре работало много красивых молодых девиц, и почти у каждой был свой поклонник и постоянный клиент. На самом деле, в это место девушки шли, когда им было плохо и больно, а добрая владелица бара подбирала несчастных, давала им работу, еду, а иногда и просто крышу над головой. Сама владелица стояла за красивой барной стойкой из довольно дорогого дерева. Это была пышная женщина, лет тридцати, с каштановыми волосами где-то до середины спины, собранными в низкий хвост. На ее лице было столько макияжа, что казалось, что на его создание ушла целая косметичка. У нее был идеальный маникюр, ногти покрывал лак красного цвета, довольно красивого оттенка. На пальцах красовались массивные кольца, а на запястьях — золотые браслеты. Женщина курила сигарету с мундштука, сбрасывая пепел в резную стеклянную пепельницу на стойке, и подливала дорогой и не очень алкоголь клиентам разной степени трезвости. Эта женщина выглядела так, будто абсолютно все здесь в ее власти, и она держит все под своим железным контролем. Вдруг всю эту идиллию прервала звонкая трель телефона. Женщина за стойкой раздраженно цокнула и выдохнула облако сигаретного дыма через нос. — Лили! Подойди к телефону! — рявкнула она. Голос у нее был ниже, чем у девушек-официанток, снующих по бару. — Да, Мадам! — неизвестно откуда буквально материализовалась молоденькая симпатичная блондиночка и, цокая каблучками, побежала в сторону телефона. Через минуту Лили вернулась слегка встревоженная. — Это Вас, Мадам. Женщина недовольно нахмурилась. Плавно выплыв из-за барной стойки, она не спеша направилась в сторону телефона. Дойдя до столика, где стоял аппарат, она взяла трубку и приложила к уху. Ее красные ногти слегка царапали трубку. — Да? — Крис Мустанг? — спросил жесткий мужской голос. Он явно принадлежал полицейскому или какому-то чиновнику. Крис раздраженно вздохнула. Что она опять сделала не так?! В свое время, в более молодом возрасте, она наломала дров и с тех пор некоторые инстанции и недовольные ею люди только и искали повод, чтобы напасть на нее. Поэтому разговоры, которые начинались таким тоном, женщина предпочитала пресекать на корню. — Да, это я. Слушайте, у меня самый разгар работы, совсем нет времени, так что если что-то важное, то говорите быстрее, — не скрывая своего раздражения, сказала Крис. — Джеймс и Лилинг Мустанг погибли в автокатастрофе несколько часов назад, — холодно и спокойно сказал голос. Крис застыла на месте. Что он только что сказал? Если это какая-то шутка, то это ни капельки не смешно! Не может быть… Джеймс и Лина… мертвы? Ее доставучий младший брат, чей озорной смех ей всегда так нравился, которого она дразнила в детстве, а он смешно дулся и звал на помощь родителей, у которого все так прекрасно начало складываться в жизни, сегодня просто взял и… потерял эту жизнь. А Лина? Интересная восточная женщина, хохотушка, но временами могла становиться такой серьезной. Крис нравилась жена брата. Вот только, теперь нет ни брата, ни его жены… В горле у Крис пересохло, но она смогла выдавить из себя один вопрос: — Как это случилось? — На шоссе номер три, грузовой автомобиль, выходя из поворота, не справился с управлением и врезался в легковой автомобиль Вашего брата, — объяснил человек на том стороне провода, а затем, откашлявшись, продолжил. — Однако есть выживший. Их сын, четырехлетний Рой Мустанг, был доставлен в первую Центральную больницу имени… — имя человека ни о чем ей не сказало. Наверное, это был какой-то академик или врач, раз в честь него назвали больницу, — с травмами средней степени тяжести, но вполне совместимыми с жизнью. Крис собрала мозги в кучу. Она не была дурой, поэтому медленно начинала понимать, к чему ведет этот человек. Она взяла себя в руки. Убрала появившуюся откуда-то в голосе хрипотцу и, со смесью вызова и непонимания, спросила: — И? Чего вы от меня хотите? — Вы — теперь ближайший родственник мальчика и нас интересует вопрос: будете ли Вы оформлять опеку над ним? Ребенок? Нет. В жизни Крис нет места ребенку. Она была владелицей бара, вела довольно странный образ жизни и даже если бы взяла малыша к себе, то куда бы она его девала? Посадила бы за стойку рядом с пьяными клиентами в облаке дыма? А какой из нее пример для подражания? Тетка без мужа, но с захудалым баром, которая всю жизнь только и делала, что совершала ошибки? Нет. Крис выбрала для себя путь одиночества. Каждый день ее окружали сотни людей, но ни одного она не подпускала близко к себе. И этот ребенок не станет исключением. — А почему я — ближайший родственник? Как же бабушки и дедушки? — женщина цеплялась за любую возможность. — Абрахам Мустанг, отец Джеймса и соответственно, Ваш отец, умер восемь лет назад от инфаркта, — да, это Крис знала, даже на похоронах была. — Лолита Мустанг не подходит по возрасту, так как согласно закону после пятидесяти пяти опека не может быть оформлена, — Крис хотела открыть рот, сказать, что ее мать еще пободрее некоторой молодежи будет и это правда, но потом вспомнила, что закону на это плевать и рот закрыла. — Что касается какой бы то ни было родни Лилинг Мустанг, то о них вообще ничего не известно. — Крис зачем-то кивнула. Лина, действительно, была веселым, но очень скрытным человеком. У нее явно был припрятан свой скелет в шкафу. Но Крис ценила чужое право на свои тайны и не совала нос в чужие дела, за что Лина, она видела это по ее глазам, была очень благодарна. — Таким образом, Вы становитесь самым близким родственником мальчика, и я повторяю вопрос: Вы возьмете его под свою опеку? — теперь голос мужчины звучал довольно грозно и Крис немного растерявшись задала на удивление глупый вопрос: — Что будет, если я откажусь от ребенка? — Его отправят в детский дом, — слегка удивленно ответил голос. От одного словосочетания «детский дом» у Крис по спине пробежали мурашки, а живот скрутило в неприятный узел. Быть заточенным в этом ужасном месте до совершеннолетия, а затем не знать, куда податься и как жить в нормальном социуме? Такого удела она бы и врагу не пожелала… — У меня есть время на размышления? — как можно спокойнее спросила Крис. — У Вас есть два дня, — сухо ответил мужчина. — А я могу увидеть мальчика? — Да. Если Вы хотите его увидеть, приходите завтра в нашу контору… — мужчина продиктовал адрес, который Крис судорожно записала на каком-то клочке бумаги. — Наш сотрудник сопроводит Вас в больницу, и Вы сможете увидеться с мальчиком. Крис слегка нахмурилась. — Разве я не могу сама навестить племянника? — Нет, — строго ответил мужчина. — Пока Вы не оформили опеку над ним, Вы не можете прийти так просто. Это заявление почему-то сильно оскорбило Крис. Хотя, с чего бы? Она же вроде не хотела брать этого ребенка, так что логично, что в сложившейся ситуации ее просто так к мальчику не пустят, но… Что-то внутри женщины шевельнулось, и она вдруг поняла, как сильно желает увидеть племянника. Сам Рой, наверняка, и не помнит ее, Крис появлялась в его жизни всего несколько раз, да и то, тогда он был слишком мал, чтобы что-то запомнить. — Когда конкретно я могу прийти? — Наша контора открывается ровно в восемь утра. У Вас есть еще вопросы? — Нет. Вопросов больше нет. Ждите завтра, — уверенно сказала Крис. — Хорошо. До свидания, — Крис не успела ответить, как мужчина уже положил трубку, и она стояла, слушая короткие гудки. Несколько секунд Крис просто смотрела в пространство невидящим взором, пытаясь полностью обработать только что услышанное. Затем, выйдя из транса, женщина прокричала: — Анетта! — Да, Мадам? — к Крис неторопливой грациозной походкой подошла высокая брюнетка с пронзительными голубыми глазами. — Вы что-то хотели? — Подмени меня на вечер, — глухо сказала Крис, не смотря на подошедшую к ней девушку. — Что-то случилось, Крис? — встревоженно спросила Анетта. От волнения девушка даже перешла на «ты». Она была одной из немногих работниц бара, кому это разрешалось. — Мне… нужно побыть одной, — ответила обеспокоенной девушке Крис. Анетта еще несколько секунд напряженно поизучала Крис, а затем уже спокойно ответила: — Я возьму на себя смену, — только и сказала она и, развернувшись, пошла к барной стойке.

***

Крис сидела в своем любимом кресле и задумчиво смотрела на черное, не особо выразительное, ночное небо Централа. Рядом с ней стояла бутылка дорого виски. Бутылка была не откупоренная. Сначала Крис хотела напиться, но потом, вспомнив, что завтра она пойдет сначала в нотариальную контору, а затем вообще в детскую больницу, резко передумала. Она не думала об аварии, не хотела представлять себе искалеченные мертвые тела Джеймса и Лины. Крис думала о ребенке. В голове всплывали немногочисленные воспоминания, когда она видела Роя. Первый раз был на вечеринке по поводу рождения малыша. Джеймс был на седьмом небе от счастья от того, что у него родился ребенок, и не просто ребенок, а сын и решил закатить целую вечеринку, чтобы показать всем еще совсем крошечного Роя. Она редко бывала на событиях подобного рода, но для своего брата и его сынишки сделала исключение. Джеймс тогда все пытался уговорить ее подержать малыша, но она отказалась. Дети — это не ее. Однако она не могла не признать, что этот маленький комочек с черными волосиками на макушке, носиком «пупочкой», бледной кожей и черными глазками, которые, казалось, хотели познать весь мир сразу, был очень милым, а ее брат и его красавица-жена, на самом деле, очень тяжело перенесшая роды, так счастливы. Второй раз был, когда ей в панике позвонил обеспокоенный Джеймс и попросил купить какие-то лекарства и заехать отвезти их Лине. Крис тогда совершенно не могла понять, почему он просит именно ее и почему сам не может купить лекарства. Оказалось, что у Джеймса был расписан весь день, и он не мог отлучиться с работы, а Лина не могла выйти из дома из-за болеющего сына. К тому же аптека, оказалась на соседней улице и Крис с легкостью купила нужное лекарство и принесла его Лине. Когда она пришла к ним домой, то увидела такую домашнюю жену своего брата. Просто в домашнем халате, волосы не забраны в пучок. На руках у женщины был ее любимый, видимо, сильно заболевший малыш. Он не плакал навзрыд, как опасалась Крис, а лишь тихо болезненно всхлипывал. Лина крепко прижимала Роя к себе и аккуратно гладила его по спинке. Это зрелище тогда очень тронуло Крис. Лина долго извинялась, за «причиненные неудобства» и пыталась всучить ей деньги за купленные лекарства, но Крис отказалась. И еще один раз, когда она видела малыша, был, когда они с Джеймсом договорились встретиться, чтобы обсудить что-то (Крис уже не помнила, что именно). Тогда он предложил встретиться в красивом Центральном парке и притащил с собой жену и сына. Крис была не против. Лина гуляла с Роем, который уже почти не падал при ходьбе, рассматривала с ним цветочки, смеялась, когда малыш пытался поймать бабочку, и еле удержала сына от падения в пруд, когда тот потянулся покормить уточку.Фактически, они не мешали их с Джеймсом разговору, однако Крис то и дело ловила себя на том, что украдкой подсматривает, что делают мать и сын и уголки ее губ неосознанно поднимались вверх от зрелища перед ней. А потом Крис вспомнила своего ребенка. В молодости, когда ей было лет семнадцать, она влюбилась в одного симпатичного парня. Он, вроде как, ответил ей взаимностью, и они начали встречаться. Родители Крис были против, начались постоянные скандалы, девушка даже подумывала сбежать из дома, ведь она надеялась, что с парнем у нее все по-серьезному, что он скоро позовет ее замуж, и она будет счастлива с ним. Но случилось то, чего никто никак не ожидал. Крис забеременела. Она скрыла это от родителей, но рассказала парню. Его реакция разбила молодой Крис сердце. Он кричал на нее, что она малолетняя дура, а потом просто взял и ушел, сказав, что это не его ребенок, бросив Крис совершенно одну. Девушке пришлось рассказать родителям. Семья поступила не лучше ее любимого. Родители сказали, что они предупреждали, что она должна разбираться сама со своими проблемами и выгнали Крис из дома. Что могла сделать Крис? У нее ничего не было. Она была одна. Решив, что ей больше ничего не остается, что у нее нет выбора, юная Крис избавилась от ребенка самым радикальным способом, даже не позволив малышу родиться. Она говорила себе, что это не настоящий ребенок, что у нее не было выбора, что это существо испортило ей всю жизнь, но… Крис все равно была убита горем. Кое-как девушка смогла выбраться из всей грязи и проблем, которые ее окружали, но теперь она была далеко не наивной. Крис устраивалась на любую работу, даже на которой платили мизерную зарплату. Девушке повезло, что были места, куда брали с образованием на базе одиннадцати классов. Так, потихоньку, Крис накопила нужную сумму и стала работать на себя. Сначала дела шли не очень, но потом все начало налаживаться. Зная, как жесток мир, Крис брала к себе в работницы девушек с трудной жизненной ситуацией и помогала им, чем могла. Теперь ее устраивала такая жизнь, она гордилась тем, что всего добилась сама, однако того ребенка она себе так и не простила. Может, этот маленький мальчик — ее второй шанс? Попытка все исправить? Ведь своих детей у нее больше не будет. Крис усмехнулась. Какая несвойственная для нее сентиментальность. Однако эти мысли прочно засели в ее голове, давя на мозг и разрывая сердце. Так Крис и заснула, прямо в кресле, не переодевшись и не выключив свет, на самом деле, даже не пытаясь думать ни о чем другом, кроме мальчика.