Этот мальчик

Голова болит. Рука болит. Вообще, все тело болит. Что-то нещадно давило на Роя, впечатывая малыша в дверцу машины. Что бы это ни было, оно весило гораздо больше мальчика. Рядом, почти над самым ухом, кто-то ужасно тяжело, надрывно дышал. Что случилось? Рой ничего не мог вспомнить. Только крик и боль. Маленькое личико сморщилось от боли, длинные черные реснички затрепетали, тяжелые веки с трудом разлепились, и малыш-Рой медленно открыл черные узкие глаза. Сначала, несколько секунд, все было нечетко, будто подернуто какой-то дымкой, но затем зрение начало потихоньку фокусироваться, причем, чем четче становился мир, тем сильнее раскалывалась чернявая голова. Первое, что увидел мальчик, была мама. Вот кто так давил на Роя. Малыш начал немного расслабляться. Если мама рядом, значит все хорошо, ведь так? Она обнимет, поцелует там, где болит, а болит почти везде и сильно, успокоит. Но, затем, Рой увидел кровь. Много крови. Она была везде, она была на нем. Но, это была не его кровь. Мальчик поднял глаза на мать и застыл. Лина почти лежала на сыне. В попытке защитить свое дитя, она впилась в Роя, подставив под удар себя и ударив мальчика о дверь машины. Ее всегда аккуратная прическа растрепалась, в черных волосах запеклась кровь. Она не знала, что конкретно она повредила, но дышать было невыносимо больно, а изо рта, не останавливаясь, текла кровь, перемешанная со слюной. Правая рука пульсировала, а от малейшего движения пульсация превращалась в острую боль. В голове был туман, она еле удерживала себя в сознании. — М-мама?.. — тихо спросил Рой, испуганно распахнув узкие глаза. Женщина перед ним попыталась улыбнуться сыну, из-за чего на лицо мальчика капнули несколько капель материнской крови. — Все… — хрипло начала Лина, — все хорошо… — как же больно говорить! Мальчик в ужасе смотрел на окровавленную мать. В уголках черных глаз начали набухать горячие слезы. — Мама… — Рой не закончил, его плечо пронзила резкая боль, и он поморщился, — больно. — Я… знаю, — снова хрипло, но с каким-то жутким свистом ответила Лина, все еще продолжая тепло улыбаться сыну. — Потерпи немного… малыш… — Мама… — снова начал мальчик. В глазах его плескался страх, бледное личико было заляпано кровью — своей и материнской, — …а папа?.. Рой хотел повернуть голову в сторону водительского сидения, но дрожащая рука матери на удивление сильно схватила его за подбородок, неприятно царапнув ногтями так, чтобы мальчик не смог вертеть головой. От поднятия руки вся грудная клетка Лины завопила, и тысячи ножей вонзились ей в грудь. Она, как смогла, сдержала стон. — С папой… все… нормально… — выдохнула женщина и погладила большим пальцем щечку сына. Лина нахмурилась, увидев длинный и довольно глубокий порез на лице Роя в опасной близости от глаза. Женщине потребовалось несколько долгих минут, чтобы понять, что царапину оставила вылетевшая из ее волос заколка. Ее чересчур острый край, который должен был быть использован для самообороны, чуть не лишил ее сына глаза. Лина хотела разозлиться — на себя или на заколку — не важно. Гнев — сильная эмоция, она может помочь не потерять сознание. Но у бедной женщины не было сил злиться. Она уже почти угасла в своем океане боли. На периферии сознания она услышала тихие детские всхлипы. Это ее ребенок. Он не должен плакать. Лина открыла глаза (когда она успела их закрыть?) и увидела своего любимого малыша-Роя. По его щечкам текли соленые слезы, смешиваясь с кровью. Он плакал тихо, его выдавали только всхлипы. Рой никогда, даже в младенчестве, не плакал навзрыд. — Не плачь… — сказала женщина сыну, пальцем вытирая слезы. — Все… будет хорошо… — Мамочка… больно… — между всхлипами выдавил ребенок. — Все бу… — ее прервал приступ внезапного кашля, буквально разорвавший ее грудную клетку изнутри. На этот раз Лина не выдержала, и протяжный стон сорвался с ее губ. Она не выживет, и она знала это. — Мамочка! — закричал Рой, когда после кашля еще больше крови хлынуло изо рта матери. — Рой, — на удивление твердо сказала женщина. Мальчик поднял на нее красные заплаканные глаза. — Д-да? — Спой маме одну из своих любимых песенок… ту про динозавриков… — женщина пыталась сохранить твердость в голосе, но получалось все хуже. Но сейчас ее волновал только Рой. Нужно не дать ему заснуть, иначе он может просто не проснуться. Лина нахмурилась, пытаясь сфокусироваться, чтобы оценить состояние сына более подробно. Он был бледнее обычного, на его коже, словно на снегу, пылали алые капли крови. Милое личико исказила гримаса боли и страха. Откуда-то из растрепанных черных волос текли струйки крови. Видимо, он сильно ударился головой. По пухлой щечке проходила длинная глубокая царапина. Тело мальчика женщина полностью рассмотреть не могла, поэтому ограничилась оценкой лица. — Я… я не хочу петь, — всхлипывая, выдавил Рой, во все глаза, смотря на умирающую мать. Лина заставила свои окровавленные губы растянуться в улыбке. — Мне будет лучше, если… ты споешь мне… — выдохнула она тише, чем ей хотелось бы. Мальчик еще несколько секунд смотрел на маму глазами, полными ужаса, а затем слегка кивнул и начал петь. Это была какая-то ужасно глупая детская песенка про веселых динозавриков, гуляющих по лугу. Голос Роя срывался и дрожал, он периодически всхлипывал, но пытался допеть песенку, потому что мама попросила. — Только… только… не засыпай… — услышал мальчик тихий, хрипящий шепот Лины. — Х-хорошо… — выдавил из себя Рой. Голова кружилась и болела все сильней, мир периодически терял фокус, его тошнило, и ужасно болела правая рука. Глаза, действительно, слипались. Но он постарается не спать. Рой хороший мальчик, он не подведет маму. Лина больше не могла бороться с усталостью и агонией. Темные щупальца, давно хотевшие утащить ее на дно, наконец, одержали верх, глаза женщины закрылись, и она обмякла, снова навалившись на сына, заставив его всхлипнуть от боли. — Мама?.. — позвал Рой, закрывшую глаза мать. Та не ответила. — Мама! Мамочка! — снова потекли слезы из-за которых и без того раскалывающаяся голова, начинала болеть в два раза сильнее. — Мама! Мама! Мама! — все кричал мальчик. Она ведь просто заснула. Она сказала ему не засыпать, а сама заснула и надо просто ее разбудить. — Мамочка… — всхлипнул Рой. — Мамочка, не засыпай… Ты же сказала, что нельзя спать… — прошептал мальчик, утыкаясь лицом в окровавленную грудь матери. — Папа… — всхлипнул Рой, — папа, мама не просыпается! Папа! Папочка! Мама, папа, проснитесь! — кричал мальчик. Слезы пеленой застилали черные глаза, из носа потекли сопли. — Пожалуйста… ответьте… проснитесь… Усталый, перегруженный детский мозг, больше не мог терпеть боль и выплескивать эмоции. Рой не знал, когда его глаза, наконец, закрылись, но последнее, что он помнил, было бледное, заляпанное кровью лицо его любимой мамы.

***

На следующий день Крис Мустанг встала с тяжелой головой и ужасно затекшим телом. Уснуть прямо в кресле — было не самым мудрым ее решением. Вздохнув, Крис поднялась с кресла, хрустнув, как ей показалось, вообще всеми существующими костями и тяжелой походкой направилась в небольшую ванную. В зеркало на нее смотрело какое-то лохматое чудище, но такой вид Крис лицезреть было не впервой. Почистив зубы и умывшись самой холодной водой, женщина открыла зеркальный шкафчик и, порывшись в нем, выудила свою косметичку. На марафет у нее всегда уходило много времени, но оно того стоило. Это было похоже на волшебное превращение страшного чудовища в прекрасную принцессу. Ну, или хотя бы просто, в нормального человека. Только вот вместо волшебной палочки Крис использовала другие средства. Через час женщина уже не выглядела так, будто ее сбил поезд — волосы были аккуратно уложены в низкий хвост, слегка завитый на концах, кольца заняли свои места на пальцах, мешки под глазами эффективно скрыты тональным кремом. В общем, вполне себе презентабельно. Выйдя из ванной, Крис прошествовала к большому шкафу, где хранились разнообразные наряды женщины на каждый случай жизни. Открыв деревянную створку, Крис задумчиво нахмурила накрашенные брови. Итак, что бы такое надеть? Не обязательно напяливать на себя что-то парадное, но и показать себя тоже нужно было. Даже если она просто идет к нотариусу. В итоге, Крис надела свое любимое темно-красное платье без рукавов. На улице сейчас было достаточно тепло. Спустившись вниз по скрипучей лестнице, она немного задержалась, проходя кухню. Есть ей совершенно не хотелось, но она понимала, что остаться без завтрака — такой себе выбор. Немного помявшись, Крис плюнула на все это и решила, что если ей уж станет невмоготу, то она зайдет в какую-нибудь захудалую кафешку по дороге. Она юркнула в небольшое помещение в глубине бара, которое служило и гардеробом и раздевалкой для нее и девочек. Надев свои туфли на каблуке, накинув довольно элегантный плащ, и схватив черную дамскую сумочку, Крис быстрым шагом пересекла зал, направляясь к двери бара. Уже взявшись за дверную ручку, она на секунду задумалась, а нужно ли ей все это? Что ждет ее там? Может, не стоит бросаться в омут с головой? Но такие мысли обуревали женщину недолго. Она помотала головой, отгоняя сомнения, словно назойливую муху и, вздохнув полной грудью, повернула ручку, открывая дверь новому. Несмотря на фасад самодостаточной женщины, который старалась поддерживать Крис, машины у нее не было. На самом деле, она просто не особо была ей нужна. Сама она редко куда-нибудь ездила и покупать дорогущий драндулет, чтобы использовать его всего несколько раз в год она не видела смысла. Девочки предлагали купить автомобиль, один, на нужды всех работниц бара и эта идея заинтересовала Крис, но дальше дело как-то не пошло. Ей было, куда тратить деньги и без покупки машины. Так что Крис пришлось воспользоваться общественным транспортом и вспомнить все его прелести. В детстве она любила кататься на трамвае по городу, такие поездки вызывали у нее какое-то чувство благоговения, хотя она не могла объяснить почему. А вот Джеймс, наоборот, всегда с опаской относился к трамваям и жался к родителям, когда приходилось куда-то ехать. Но детские чувства прошли, и наступила взрослая, не особо радующая сейчас Крис реальность. Пока ехала, она гадала, от чего умрет раньше — от удушья или от того, что ее расплющит. Откуда столько людей в половине десятого в рабочий день? Разве они не должны были уже все рассосаться по своим маленьким каторгам? Наконец, доехав, она буквально вывалилась из трамвая, чуть не упав на асфальт. Несколько минут женщина стояла, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха, чтобы восполнить получасовое кислородное голодание. Когда уровень кислорода достиг, как решила Крис, достаточного количества, она достала из сумочки небольшое карманное зеркальце и принялась рассматривать себя со всех сторон, ища любой изъян в созданном утром образе. Она обошлась малыми потерями — из прически выбилось несколько прядей, зато с макияжем ничего не случилось. Вот, что значит настоящая дорогая аэружская косметика! Чтобы найти нужное ей здание, Крис пришлось немного поплутать среди совершенно однообразных зданий Централа. Зато найдя нужный адрес, женщина сразу поняла — это оно. От ужасно серого и непривлекательного здания перед ней так и веяло какой-то атмосферой государственного учреждения. Та неповторимая, отпугивающая нормальных людей аура. Само здание было длинным трехэтажным и довольно обшарпанным. Над входом висела вывеска, говорящая людям о том, в пасть какого льва они пришли. Крис вздохнула, поправила лацканы плаща и, взявшись за ручку, потянула на себя входную дверь. Она оказалась тяжелее, чем можно было бы сказать по ее внешнему виду, поэтому с первого раза у женщины не получилось совладать с ней. Но, приложив большую силу, Крис удалось победить строптивую дверь и она, с долей опаски, зашла внутрь. Внутри здание явно нуждалось в капитальном ремонте. Ее встретили уже истертые лестницы, длинные коридоры, обшарпанные стены довольно унылых цветов. Мимо женщины прошли несколько сотрудников, совершенно не обратив на нее внимания. Крис огляделась. И куда ей теперь? Ее взгляд наткнулся на что-то отдаленно напоминающее ресепшн и она поспешила к заветному столу. Подойдя к стойке со стеклянной загородкой, Крис увидела, что за стеклом сидит женщина лет пятидесяти, не худая, но и толстой назвать ее было нельзя, кожа была довольно дряблой, волосы явно крашенными, причем не очень качественно, а на носу были очки половинки на цепочке. Крис почувствовала так несвойственную ей неуверенность. Она думала, что за все эти годы это чувство стало ей чуждым, но не тут-то было. Однако женщина все же пересилила себя и решила подать голос: — Кхм —кхм, — картинно кашлянула Крис, привлекая к себе внимание женщины за стеклом. Работница подняла на нее глаза. Они были мутно-зелеными и какими-то безжизненными. — Чем могу помочь? — вяло спросила она, явно давая понять, что не рада предстоящему разговору. — Здравствуйте, — зачем-то поздоровалась Крис, на секунду, кажется, забыв, зачем пришла. — Эм, Ваш сотрудник позвонил мне вчера и сказал, что я могу прийти по одному делу. — Ваше имя и дело, по которому Вы пришли? — все так же вяло спросила работница. — Крис Мустанг, опека над ребенком, — отчеканила Крис. Женщина опустила глаза и начала рыться в каких-то бумажках, а затем, выудила какой-то файлик и всучила его Крис. Она немного озадаченно взяла его. — Второй этаж, кабинет двести пять, — проинструктировала работница и снова опустила голову, красноречиво показывая, что разговор окончен. — Спасибо, — чисто для галочки сказала Крис, однако женщина на ее слова никак не отреагировала. Стуча каблуками красивых туфель об истертые ступени, Крис поднялась на второй этаж. Он был не менее мрачным и безрадостным, чем первый, разве что света было больше из-за большего количества окон. Так-с, кабинет номер двести пять. Это в какую хоть сторону? Бедная женщина обегала весь этаж, в поисках злосчастного кабинета. Вот кабинет двести девять, двести семь, а потом… сразу двести три! Нужный ей кабинет будто вообще не существовал. Но, в конце концов, Крис нашла его в каком-то маленьком, незаметном на первый взгляд закутке. Сверля испепеляющим взглядом блестящие цифры на темном дереве, женщина хотела просто выбить эту дверь с ноги и накричать на обитавшего за ней сотрудника. Но Крис заставила себя успокоиться несколько раз, глубоко вдохнув и выдохнув. Бедный сотрудник не виноват в том, что планировка здания, в котором он работает, хромает на обе ноги. Крис подняла руку, еще раз вздохнув для храбрости, и постучала. Послышалось тихое «войдите» и женщина, повернув разболтанную дверную ручку, открыла дверь. Кабинет, в котором она оказалась, был маленьким, но светлым, рядом с большим окном с открытыми некрасивыми шторами, стоял деревянный стол, за которым сидел сотрудник нотариальной конторы. Он был довольно молодым блондином, его волосы были уложены не очень аккуратно, но вот белая рубашка была выглажена идеально, а темный галстук завязан по всем правилам. К рубашке был приколот бейджик. Буквы на нем уже немного стерлись, но у Крис было хорошее зрение и она разглядела, что молодого человека звали Колин. Он что-то усердно писал на листе бумаги, быстро выводя буквы. Крис перевела взгляд с него, на печатную машинку, стоящую рядом. Может, ему просто вручную удобнее? Как бы там ни было, видимо, обращать внимание на посетителей, здесь было не принято, из-за чего Крис снова пришлось самой напоминать о своем присутствии. На этот раз она просто громко стукнула массивным каблуком о паркет. Это возымело нужный эффект и Колин поднял голову. Быстро пробежав по женщине взглядом карих глаз, молодой человек отложил ручку, выпрямился и указал ей рукой на стул, стоящий у стола. — Проходите. Крис за несколько шагов преодолела расстояние и уселась на жесткий стул. — По какому Вы делу? — Спросил Колин. Крис сначала немного растерялась, слова почему-то не складывались в объяснение, но вдруг ее взгляд упал на файлик, который она все еще держала в руках. В самом верху одинокого листочка было большими буквами написано «опека». — Опека, — бездумно повторила женщина. — Бумагу, — требовательно сказал молодой человек. Крис моргнула. — Какую? — глупо спросила она. — Которая у Вас в руках, — терпеливо пояснил Колин. Крис еще раз моргнула и протянула сотруднику файлик с листом. Ужас, она чувствовала себя такой дурой! Колин, тем временем быстро пробежался по бумаге. — Ваш паспорт, пожалуйста, — сказал он. Внутри Крис все замерло. Нужно было взять с собой паспорт? Ах, ну конечно же нужно было! Она ведь шла в обитель бумажек, конечно, ее спросят там ее главный документ. Женщина слегка прикусила накрашенную губу. Оставалось лишь надеяться, что она не выложила его из сумки со своей последней вылазки в государственное учреждение, которая, кажется, была уже сто лет назад. — Секундочку, — зачем-то сказала Крис, и с тихим щелчком открыв сумочку, принялась в ней рыться. Так, косметичка, зеркальце, еще одна косметичка, выполняющая роль маленькой переносной аптечки, какой-то завалявшийся пакет, платок, который она надевала в ветреную погоду, кошелек и еще много разного хлама. Крис уже отчаялась, начиная проклинать себя за глупость, но тут ее длинные накрашенные ногти, наконец, наткнулись на обложку желанного документа. Женщина облегченно выдохнула. Вынув паспорт из сумочки, она протянула его терпеливо ожидающему Колину. Тот слегка кивнул и, приняв документ, раскрыл на главной странице. Несколько минут он сверял какие-то данные, а затем, захлопнув паспорт, протянул его обратно Крис. — Итак, мисс Мустанг, Вы хотите оформить опеку над племянником? — спросил молодой человек. Женщина замялась. Такой прямой вопрос ставил ее в тупик, вызывая много вопросов и противоречивых мыслей. — Я еще не решила, — наконец ответила Крис. — Но я хочу увидеть его, — произнесла она уже более твердо. — Ясно, — просто ответил Колин. — Сейчас мы не можем просто так пустить Вас к мальчику. — Но как же… — начала возмущаться Крис, но оказалось, сотрудник просто не договорил. — Мы не можем пустить Вас одну, без сопровождения. Женщина нахмурилась. Сопровождение? Ей не нужен эскорт, просто чтобы съездить в больницу и повидать племянника. — Мы можем выделить Вам сотрудника, и вместе с ним Вы сможете поехать в больницу и встретиться с мальчиком. Вас устраивает такой вариант? Крис про себя усмехнулась. Будто у нее был какой-то выбор. — Да, — твердо ответила женщина. — Хорошо, тогда подпишите эту бумагу, — Колин покопался где-то в многочисленных стопках документов и, выудив какой-то лист, что-то чиркнул на нем и протянул Крис. — Поставьте Вашу подпись там, где галочки. Крис взяла лист и начала читать, что на нем написано. Она знала, что нельзя подписывать то, чего не читал. Пока она разбиралась с тем, что за документ ей подсунули, Колин потянулся к телефону и, сняв трубку, набрал какой-то номер. Несколько секунд молчания и он заговорил. — Мэри, это Колин из двести пятого. Мне нужен свободный сопровождающий. Дело по опеке над ребенком, — несколько секунд молчания. — Хорошо. Направляй ко мне, — молодой человек положил трубку и снова перевел внимание на Крис, которая поставив свои подписи, напряженно слушала небольшой разговор. Колин забрал у женщины бумагу, пробежался по ней глазами, проверяя правильность заполнения, а затем, кивнув, подложил ее под лист из файла, принесённого Крис, и с громким характерным звуком, скрепил два листа степлером. — Подождите, мисс Мустанг, — обратился он к Крис. — Сейчас придет один из наших работников, и вместе Вы сможете отправиться в больницу. Крис машинально кивнула и, вцепившись в свою сумочку, застыла в ожидании. Колин вернулся к заполнению своих бумаг, совершенно абстрагировавшись от окружающего мира. Сколько женщина просидела в этой неуютной тишине, нарушаемой только звуком пишущей ручки, она не знала. Крис показалось, что целую вечность. Но тут, дверь с тихим скрипом, наконец, открылась, и в кабинет вошел высокий худощавый мужчина лет сорока пяти с жесткими чертами лица и хмурым взглядом. От его вида женщина поежилась. На его груди тоже был бейджик, говоривший о том, что страшного мужчину зовут Гектор. Он молча подошел к столу. Колин вскинул голову и, схватив скрепленные ранее листочки, протянул их второму мужчине. Гектор тоже пробежался глазами по написанному и тихо вздохнул. — Далековато, — пробормотал он, не к кому особо не обращаясь. — Да ладно тебе, — ответил ему Колин.- Съездишь, развеешься. Гектор нахмурился еще сильнее, но на реплику коллеги не ответил. Он повернулся к Крис, будто она появилась здесь только сейчас. — Здравствуйте, мисс Мустанг, — безрадостно поздоровался он. — Меня зовут Гектор Илиас, я буду сопровождать Вас. Крис натянула фальшивую улыбку и ответила на приветствие. — Приятно познакомиться, мистер Илиас. Благодарю за помощь. В ответ мужчина только промычал что-то бессвязное и направился к выходу. Крис поспешно встала и последовала за ним, бросив прощальное «до свидания» Колину. Тот лишь кивнул и снова вернулся к своим бумажкам. Гектор шел быстро, и Крис пришлось перейти на более быстрый, чем ее обычный темп ходьбы, чтобы не отставать от него. Они шли в давящей тишине, мужчина явно был неразговорчив, да и о чем им говорить? О погоде? Спустившись по серым ступенькам со второго этажа снова на первый и, пройдя ресепшн, за которым сидела та самая женщина в очках с безучастными глазами, они вышли на улицу. К приятному удивлению Крис, открыв дверь, Гектор придержал ее, пропуская женщину вперед. Крис бросила простое «спасибо», на которое, впрочем, работник никак не отреагировал и все тем же быстром шагом они пошли к трамвайной остановке. Женщина совершенно не представляла себе, где находится эта больница имени кого-то там, где сейчас лежал ее несчастный племянник, поэтому смиренно смотрела вдаль уходящим трамваям, которые, видимо, им не подходили. Наконец, у остановки остановился трамвайчик номер тридцать семь. Ничего не говоря Крис, Гектор тут же направился к нему. Женщина слегка цокнула языком и бросилась за ним к трамваю. «Хотя бы сказал что-то вроде «а вот и наш» или «мы сможем доехать на этом трамвае», так нет же, молчит, а я должна за ним словно собачка бегать!» — раздраженно подумала Крис, залезая в трамвай. К ней подошел кондуктор, своим видом молчаливо требуя купить билет, и женщина снова закопошилась в своей сумочке, которую полчаса назад буквально перевернула вверх дном в поисках паспорта. Выудив кошелек, она достала оттуда нужную сумму и обменяла ее на маленький бумажный билетик. В детстве родители сказали ей, что есть, так называемые, «счастливые» билетики. Смысл их счастья прост: шесть цифр, написанных на них нужно разделить на две половинки — правую и левую. В каждой половинке, соответственно, будет по три цифры. Затем сложить три цифры с одной стороны и с другой стороны. Билетик, на котором сумма левой и правой половинок будут одинаковыми и считается «счастливым». Крис в детстве всегда считала, в поисках своего счастливого билетика. Женщина усмехнулась и поделила цифры на две половины. Почему бы не вспомнить глупые детские суеверия? Итак, пять плюс три плюс четыре — это двенадцать с одной стороны. Шесть плюс четыре плюс два — это… Тоже двенадцать. Крис удивленно моргнула. Это был первый «счастливый» билетик в ее жизни. Губы тронула какая-то странная, немного грустная улыбка. Счастливый билет? В такое время и при таких обстоятельствах? Либо у кого-то извращенное чувство юмора, либо это знак свыше. Из мыслей ее вырвал сухой голос Гектора: — Мисс Мустанг, наша остановка, — ровно, безэмоционально сказал он. «Ну, на этот раз хоть предупредил, уже прогресс» — ехидно подумала Крис, но внешне только кивнула и встала с сиденья. Двери перед ними распахнулись, и женщина выпрыгнула из трамвая, немного неудачно приземлившись, проклиная высокую подножку трамвая. В следующую секунду рядом с ней оказался сотрудник нотариальной конторы. Искать больницу и не нужно было — ее территория начиналась совсем рядом с остановкой, стоило только перейти дорогу. Дождавшись, когда на светофоре загорится зеленый человечек, Крис, вместе со своим сопровождением, пересекла пешеходный переход, и ее взгляд уперся в железный забор, ограждающий территорию больницы. На ее немой вопрос «А где же вход?» красноречиво ответил Гектор, уверенно повернувший налево. Крис оставалось пойти за ним, надеясь, что он знает, что делает. Они прошли несколько десятков метров, прежде чем женщина увидела ворота со шлагбаумом и пропускным пунктом. В голове промелькнула странная мысль «А пустят ли их вообще?». Однако Гектор шел так уверенно, что Крис почувствовала, что у этого мужчины сейчас все под контролем. Подойдя к воротам, сотрудник постучал в окошко пропускного пункта. Несколько секунд ничего не происходило, а затем наружу высунулся полный охранник лет тридцати пяти и, смерив их оценивающим взглядом, спросил: — Вам куда? Тут Гектор достал откуда-то из кармана плаща какую-то корочку и показал ее охраннику. — Мы из нотариальной конторы по делу об опеке. Женщина хотела бы увидеть своего племянника. Все разрешения у нас имеются, — холодно сказал он. Охранник пробежался глазами по документу, затем бросил быстрый взгляд на саму Крис и, немного подумав, кивнул. — Проходите, — сказал он и исчез в своей будке. Через секунду шлагбаум поднялся, и Крис шагнула на территорию больницы. Это был настоящий маленький городок. Если бы не указатели, стоящие вдоль дорог и на перекрестках, она была уверена, что все, даже работники, заблудились. Однако здание, которое сейчас нужно было непосредственно им, было видно сразу — главный корпус. На нем было гордо написано название больницы, вид и номер корпуса. Крис взволнованно вздохнула. Вот оно. Еще чуть-чуть и она увидит маленького Роя. Она на удивление быстро зашагала к корпусу, стуча каблуками об асфальт. Теперь уже Гектор был позади. Женщина чувствовала какую-то внутреннюю необходимость поскорее увидеть мальчика. И вот, она на пороге, готовая открыть дверь. Сердце бешено колотится, отдаваясь где-то в горле. Крис глубоко вдохнула и потянула ручку двери на себя.