Интимная зона

— Сколько ты уже занимаешься танцами? — Кажется в одиннадцать лет, меня отдали в школу танцев и с тех пор я не представляю жизнь без них, — улыбается Хосок. — У тебя глаза светятся, когда ты говоришь об этом, — смущается Юнги. — Айщ, мне слишком сложно держать эмоции в себе, — губы Чона вытягиваются в тонкую полоску. Юнги тихо смеётся. Когда это произошло? Никто не знает. Тёплые взгляды во время электива, уютные разговоры наедине после. Спонтанные прогулки по городу и разговоры ни о чём. Всё закрутилось так плавно, что сейчас, сидя в парке и попивая горячее какао, в голове у обоих лишь спокойствие и умиротворение. С неба падает мягкий, пушистый снег, освещаемый тёплым светом уличных фонарей. Шум городских жителей, которые выбрались на вечернюю прогулку и они. Вроде и здесь, вместе со всеми, но в то же время в своём маленьком, уютном мире. Хосок, укутанный в разноцветный шарф с шапкой с ушками и кисточками, пьющий горячий напиток — лучшая картина для Юнги. Он наблюдает за ним, как за маленьким ребёнком, боящимся обжечь язык, потому так забавно, делающий маленькие глоточки, держа красный картонный стаканчик со снежинками в пальцах, спрятанных в такие же весёлые перчатки. — Я бы спросил, как давно ты занимаешься музыкой, но увы, знаю, — хихикает Хосок. — Да уж, быть известным — значит никаких тайн и секретов, — пожимает плечами Мин, делая более смелый глоток. — Я думаю, у тебя всё равно есть то, чего никто кроме тебя не знает. — Ага, я недавно обзавёлся одним таким, — улыбается Юнги еле заметно, опуская глаза вниз. — Расскажешь? — выпучил глаза Чон. Юнги хлопает ресницами. — Ой, прости, — стушевался Хосок и снова прилип к напитку, — Я частно лезу туда, куда не нужно. — Это ты. Юнги ловит на себе немой вопрос. Хосок смотрит оленьими глазами, не понимая смысла ответа. — Ты мой новый секрет, — повторяет Юнги, и тянется к тёмным прядям Хосока, убирая их с глаз. Хосок словно замороженный, сидит и не может пошевелить и пальцем. Кажется он даже перестал дышать. В груди что-то кольнуло. Приятно, но так незнакомо. Дышать стало труднее, а между ними повисла неловкая тишина. Юнги продолжает смотреть улыбаясь. Он снова опускает голову, хмыкая под нос. — Почему ты так напряжен? Кажется младший проглотил язык. — Я? — задаёт самый глупый вопрос. Юнги снова смеётся. Вдруг его смех стал таким тёплым. Низкие звуки, исходящие из глубины и нежная искренняя улыбка. — Я конечно тоже немного напряжен, но ты больше, Хоби. Хосок вообще редко допускал к себе кого-то близко, да и времени у него не было даже подумать об отношениях. Его первой любовью были танцы и так больше десяти лет. Особой популярностью он тоже не пользовался, так как после занятий всегда бежал на тренировку, а там уже и сил ни на что не было. Единственное, когда он стал выходить в свет — это сейчас. Хосок познакомился с Намджуном и они очень хорошо сдружились. Намджун король всех вечеринок, и был всегда первым в списке приглашённых, а после знакомства с Чоном, в списке были они вместе. Прокручивая последние фразы в голове, Хосок не может понять, где он пропустил тот поворот и, как воспринимать эту фразу. Ведь у сказанного может быть разный смысл. Но короткий мозговой штурм прерывает Юнги. — С тобой просто хорошо, — он берет чужую руку в свою, поглаживая пальцы. Младший снова сидит, не шевелится. Он не знает какой ответ подобрать. Лишь смотрит на их пальцы и хлопает ресницами. — Ты… это в каком смысле? — набиравшись смелости, робко спрашивает Хосок. — В самом прямом, — кивает Юнги, — И я думаю, что хочу проводить с тобой больше времени. Ты против? — Нет, нет, — стал запятнаться парень, — Я, я очень за, просто… На самом деле мне такое говорят впервые. Хосок опустил смущенный взгляд, куда-то в район сплетённых пальцев, от соприкосновения которых было очень тепло, даже через ткань. Он чувствует напряжение в чужих жилках, а затем… На щеке вдруг стало тепло и немного влажно. В ту же секунду он почувствовал поток ветра кожей, на месте прикосновения… Юнги поставил свой стаканчик на лавочку и свободной рукой потянулся к щеке. Та словно горела. Как и вообще весь Хосок, залившийся румянцем. Он не верит в происходящее. Чон кладёт свою ладонь, поверх Юнги, стараясь доказать себе, что он не сон. — Ущипни меня, — шепчет он. — Я знаю кое-что получше. Юнги пододвигается ближе к Хосоку и ловит на себе вопросительный взгляд. Аккуратно, он приближается к лицу, смотря на чуть приоткрытые губы, на которых остался след от сладкого напитка. Невольно облизывая свои, он наклоняется и легонько касается губ напротив. Хосок до последнего смотрел на лицо Юнги, пока тот не коснулся его. В животе стянуло как-то до боли приятно. В голове зазвенело, а щеки запылали пуще прежнего. Первый поцелуй… Юнги больше ничего не делал, ожидая реакции. Ведь он мог ошибиться и это действие могло разрушить весь хрустальный мир, который они построили за это время. Но его опасения были напрасны. Хосок неуклюже придвинулся ещё ближе, коснулся нижней губы и сказал: — Я не умею целоваться… Кажется его уши сейчас прожгут дырки в шапке. Он никогда не думал сам с собой об этом, а уж сказать чужому человеку было куда страшнее, когда в его возрасте люди уже больше, чем целовались. — Это не проблема, — чувствуя смущение младшего, Юнги улыбается, оголяя зубы, — Я научу тебя.