Счастье нужно заслужить

Утро выдалось тяжёлым, уже после прибытия в больницу, Цукиёми доставили нового пациента. Им оказалась девушка, лет шестнадцати, с болезнью Кугельберга Веландера*, проявление которой началось позднее, чем в обычных случаях. Тело девушки было покрыто синяками и ссадинами из-за чего в первое время родители думали, что над их дочерью издеваются. Хотя причиной была сама болезнь, а именно частые падения, которые легко объяснялись. —На сегодняшний день еще не разработаны патогенетические методы лечения. Терапевтический курс направлен на улучшение метаболических процессов в нервных тканевых соединениях и работы пораженных нервно-мышечных структурных компонентов. – подвела итог беловолосая, стоя в своём кабинете, опираясь на стол и в то же время рассматривая бумаги. Кабинет был просторным, хоть и простым. Обыкновенный минимализм: окрашенные в нежно-голубой цвет стены, чёрный деревянный стол, которого практически не было видно из-за кучи бумаг, а также пара полок. Единственное, чему удивилась девушка, был факт того, что директор даже выделил для неё кабинет, хотя не могла избавиться от мысли, что что-то в этом деле не то. —Не стоит волноваться, в стадиях позднего развития, а именно в нашем случае, к определённому возрасту ребёнок сможет даже сам себя обслуживать. В качестве лечения назначается прием витаминов группы В, L-карнитин, также рекомендуется лечебная физкультура, которая даст возможность замедлить сокращение рефлексов опорно-двигательного аппарата. Однако рецепт я вам не выпишу, всё же, я не терапевт. К слову, постараюсь перенять дело вашего ребёнка и наблюдать за развитием его лечения. – договорив, голубоглазая потерла переносицу, до этого момента, внимательно слушающие речь врача, родители очень обрадовалиись. —Спасибо вам, спасибо большое! Когда мы сможем навестить дочь? – женщина всхлипывала, но уже явно не чувствуя той горечи от мысли, что это возможно конец. —Уже завтра. Она сильно вымотана обследованием. – врач сменила положение, сев за стол, дабы выписать направление. *** Оставшись в кабинете одной, Харуми посмотрела в календарь, находящийся на стене. Двенадцатое июля. 13:53 —Время летит довольно-таки быстро, если совсем про него позабыть… Щебетание птиц отчётливо доносилось сквозь стекло. Создавалось впечатление, словно эти животные восхищались наконец хорошей погодой, которая вновь может прекратиться. В такт им шелестела зелёная листва деревьев, которая отчего-то стала более яркой. Успокаивающую мелодию, прервал стук в дверь. Бросив бесчувственное “войдите”, можно было услышать звук отворящейся двери. В дверном проёме показалась Ринка, которая вместо того, чтобы зайти – сразу же начала осматриваться. —Лет шесть этот кабинет не открывали, так непривычно. Кстати, поздравляю. – рыжие волосы прядями спадали с плеч, когда на лице виделась лучезарная улыбка. —Спасибо.Вижу, ты в прекрасном расположении духа, случилось что? – как бы невзначай, спросила Цукиёми. Любопытство всё же брало верх. —Так как с электронного архива я не смогла заполучить нужную тебе информацию, я послала письменный запрос. И чудо, мне ответили. Правда только на третий раз, когда я указала твоё имя…В общем, не суть, ты можешь посетить архив больницы около станции Уэно! Резко поступивший поток мыслей, отозвался головной болью. —Да…спасибо, э-это очень хорошая новость Или нет? А стоит ли сейчас снова копать себе яму? —Точно? Ты бледная… - волнение читалось в глазах девушки. —Всё в порядке, не беспокойся. – быстро сориентировавшись, беловолосая собиралась продолжить, как снова раздался стук в дверь. —Что-то сегодня ко мне зачастили. – забрав у Хаями подтверждение, а после крикнув то же “войдите”, в дверях показалась тёмная макушка. Окуда всё также волновалась, стоя перед другими врачами. —П-простите, там к вам пришли посетители. Говорят, что вы просили их зайти. В голове всплыл момент, когда бывшая студентка давала такое указание. Всё же, ей действительно нужно поговорить с родителями Кармы, даже если всё между собой они решили. —Хорошо, спасибо. Ринка с Окудой быстро ретировались, как только порог переступили красноволосая женщина с высоким статным мужчиной. —Здравствуйте. —Здравствуйте, слышала, именно вы спасли нашего сына, благодарю. – когда женщина улыбнулась, напряжение, доселе витавшее в воздухе, разбилось вдребезги. —Это моя работа, правда, не стоит…есть то, о чём я вас должна уведомить…касательно состояния здоровья Вашего сына. Девушка не собиралась тянуть, с таким делом стоит разобраться сразу. Только вот говорить становилось тяжелее. Понимание того, что из-за одного неправильного движения человек может навсегда остаться инвалидом, только нарастало и давило на горло. —Невропатия бедренного нерва. Не буду затягивать с причинами и подобным, скажу лишь, что можно провести операцию, после которой Кар...Акабане-сан сможет ходить. Только вот, и с такой операцией он может стать инвалидом. Женщина тяжело вздохнула, её красные от слёз глаза, снова начали заполняться прозрачной жидкостью, на такой жест, мужчина лишь обнял её. —Простите, мы отказываемся. Мы не можем рисковать жизнью сына. – всхлипы заполнили кабинет, однако Цукиёми не слышала их. Мысли забрали её. “А они действительно тебя любят, Карма…” —Я лишь проинформировала вас. Желаете вы этого или нет, ваш сын уже давно совершеннолетний, решения он принимает сам. – слова прозвучали жёстче, чем должны были…так, наверное, и нужно… —О-он сам сказал, что хочет? – женщина была явно удивлена, однако плакать не переставала. —А кто не захотел бы подвернись такой шанс? – резко объявил Акабане старший, чем знатно удивил уже и беловолосую. —Но он может остаться инвалидом! – голос срывался, а крик, кажется, вышел за пределы кабинета. Хорошо, что янтарноглазый этого не слышит. Очень хорошо. —Дорогая, он сам решил, и он и так останется инвалидом без этой операции, отличие лишь в шансе того, что он встанет на ноги. Если раньше Цукиёми сомневалась в наличии успокоительного и валерьянки, то в данный момент запросто могла отбросить сомнения, ведь таблетки нашлись в аптечке, в правом углу нижнего ящика. Чтобы успокоить мать бизнесмена потребовался час. В любом случае, время – сущий пустяк. *** Нагиса уже давно ушёл, предупредив, что придёт и завтра. Лежу, рассматривая потолок. Он всё тот же, что и четыре недели назад, когда меня сюда привезли. Кажется, меняется только капельница, фрукты, лежащие на прикроватной тумбочке и изредка люди, заходящие меня проведать. К примеру, пару дней назад приходила Каяно, жена Нагисы, которая уже и беременна. Нахожу забавным и красное лицо друга, которое возникло после вопроса “Когда успел?”. Кстати, ответа я так и не получил. Улыбка воцаряется на лице и когда вспоминаю о Харуми, которая, услышав такую весть, принесла, незаметно от других, бутылку вина, какую распивала с Миурой, ибо мне и актрисе нельзя; а весь следующий день просидела у меня в палате, как она сказала “релаксируя”. С Какеру же мы неплохо поладили, он часто заходит, проверяя моё состояние вместо голубоглазой особы, слишком занятой в последнее время. Это даже расстраивает. —Скучаешь по Ромашке? – пепельноволосый застаёт врасплох, и когда он только успевает войти? —А почему Ромашка? – Акабане давно хотел задать этот вопрос, правда ситуации не находилось. Миура пожимает плечами. —Харуми простая, как ромашка, однако в тот же момент до сожаления недоступная. Она не хочет узнавать людей, не ждёт любви, в то время, как люди не хотят видеть всю её прелесть. – замечая на себе пристальный взгляд, полный непонимания, продолжает. – Когда-нибудь поймёшь. Проходит минутная пауза, прежде чем пепельноволосый, глаза которого украшают очки, произносит: —Она спрашивала о тебе. Кхм, состояние в норме, а значит, дружок, осталась одна операция, пару недель в больнице и ты на свободе. (Амиотрофия Кугельберга-Веландера* — это спинальная мышечная атрофия, отличающаяся поздним развитием и наиболее доброкачественным течением. Характерны атрофии мышц тазового пояса и бедер с последующим присоединением атрофий плечевого пояса и плеч, сочетание мышечной слабости и гипотонии с фасцикулярными подергиваниями, наличие псевдогипертрофий.)